Омега грань дозволеного
Стигма Теневого Монарха
Прошло две недели. На первый взгляд, в нашем доме воцарился прежний порядок. Мы с Алексом мастерски играли свои роли: я — строгий, но заботливый отец, он — идеальный, рассудительный сын. Мы завтракали, обсуждали дела его компании и тренировки, но в воздухе между нами теперь всегда дрожала невидимая струна. Стоило нашим глазам встретиться чуть дольше положенного, как в глубине его зрачков вспыхивало черное пламя, а мои тени непроизвольно тянулись к его ногам. Мы не обсуждали то, что произошло во время его течки. Мы просто жили с этим, как с общим секретом, который сделал нас сильнее и... ближе, чем это допустимо для людей.
Сухо вернулся из лагеря повзрослевшим, шумным и полным энтузиазма. Весь вечер он расписывал свои успехи на поле и то, как он «почти» одолел в спарринге тренера S-ранга. Алекс слушал его с мягкой, снисходительной улыбкой, изредка вставляя ироничные замечания. Глядя на них, можно было подумать, что мы — обычная, счастливая семья.
Но сегодня был день ежегодного приема Ассоциации Охотников. Мероприятие, которое я ненавидел всей душой, но которое обязан был посетить как символ мощи Южной Кореи.
Зал приемов сиял золотом и хрусталем. Сотни охотников высших рангов, политики и бизнесмены сновали между фуршетными столами, источая запах амбиций и дорогого парфюма. Я стоял в окружении старейшин Ассоциации, стараясь сохранять лицо, пока председатель Го Гунхи пытался в очередной раз намекнуть на «необходимость укрепления связей».
– Сон Джинву-сси, вы ведь понимаете, что статус S-ранга накладывает определенные обязательства, – мягко проговорил Го Гунхи, кивая в сторону группы женщин. – Охотница Ча Хэ Ин сегодня выглядит особенно прекрасно, не находитe? Она — одна из немногих, кто может сравниться с вами по силе. И, что немаловажно, её запах...
Я бросил короткий взгляд на Ча Хэ Ин. Она действительно была красива: элегантное платье, безупречные манеры. Но стоило ей подойти ближе, как её аромат — легкий, цветочный, который все считали изысканным — ударил мне в нос. Меня едва не вывернуло. После густого, порочного и родного запаха Алекса — табака, персика и жженой карамели — любые другие омеги казались мне безвкусными, пресными или, что хуже, отталкивающими.
– Прошу прощения, председатель, – холодно перебил я его, – но меня не интересуют союзы. Моя сила — это моё дело.
Я развернулся и пошел сквозь толпу, ища глазами сыновей. Сухо о чем-то спорил с молодыми охотниками у фонтана, а вот Алекса я не видел. Мои чувства обострились. Внезапно до меня донесся резкий, агрессивный запах чужого альфы — запах дешевого одеколона, пота и гнилой древесины. И в этот запах вплетался едва уловимый, испуганный аромат персика.
Моя кровь мгновенно превратилась в лед, а затем закипела.
В дальнем углу террасы, за тяжелыми бархатными шторами, какой-то крупный альфа, судя по ауре — охотник А-ранга, прижал Алекса к перилам. Он был пьян и явно не понимал, с кем играет. Его рука бесцеремонно легла на плечо моего сына, сминая дорогую ткань пиджака, а лицо находилось в опасной близости от шеи Алекса.
– Слушай, красавчик, – прорычал альфа, обдавая Алекса перегаром. – Я знаю, кто ты. «Сын великого Джинву». Но папочки рядом нет, а от тебя пахнет так, что у меня крышу сносит. Доминантный омега... Ты хоть знаешь, как такие, как я, усмиряют таких, как ты?
Алекс стоял неподвижно, его лицо было бледным, а голубые глаза потемнели до цвета грозового неба. Он не боялся — он сдерживался. Я видел, как по его предплечью, скрытому рукавом, пробегают черные искры.
– Убери руку, – произнес Алекс ледяным тоном. – Пока она у тебя еще есть.
– О-о-о, колючий! – альфа хохотнул и попытался уткнуться носом в его затылок. – Давай проверим, насколько ты...
Договорить он не успел. Алекс коротким, выверенным движением, которому я сам его учил, ударил локтем в солнечное сплетение, а затем, перехватив запястье наглеца, впечатал его лицом в мраморную колонну. Раздался хруст ломающегося носа.
Альфа взревел, его аура вспыхнула грязным желтым светом. Он замахнулся для ответного удара, но в этот момент пространство вокруг них исказилось.
Я не просто подошел. Я возник из пустоты, и моя ярость была настолько ощутимой, что гости в радиусе десяти метров замерли, не в силах вздохнуть. Мой внутренний альфа не просто злился — он требовал крови. Кто-то посмел коснуться моей собственности. Кто-то посмел оставить свой смрад на моей омеге.
– Ты... – я схватил охотника за горло раньше, чем он успел осознать мое присутствие.
Мои пальцы сжались на его шее, и я почувствовал, как его шейные позвонки начинают жалобно стонать. Лицо альфы мгновенно стало багровым, глаза вылезли из орбит.
– Отец, не надо, – тихо сказал Алекс, коснувшись моей руки. – Он не стоит того, чтобы устраивать здесь бойню.
Я посмотрел на сына. На его плече, там, где касалась рука этого ничтожества, я видел — нет, я чувствовал — чужой запах. Это было как клеймо на чистом шелке. Осквернение.
– Теневой обмен! – выдохнул я, игнорируя протесты разума.
Мир схлопнулся в черную точку. Мгновение — и мы оказались не в зале Ассоциации, а в гостиной моего секретного дома в горах, который я купил специально для экстренных ситуаций и о котором не знал даже Сухо. Здесь было тихо, прохладно и безопасно.
Я отпустил Алекса, но лишь для того, чтобы через секунду с силой прижать его спиной к стене. Мои руки уперлись в поверхность по обе стороны от его головы. Мое дыхание было тяжелым, а глаза светились зловещим фиолетовым огнем.
– Отец? – Алекс смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде не было страха. Только ожидание и то же темное пламя, что горело во мне.
– От тебя пахнет им, – прорычал я, придвигаясь вплотную. – Этот ублюдок оставил на тебе свой след. Я чувствую его на твоей коже, на твоей одежде. Это невыносимо.
– Это просто запах, – попытался успокоить меня он, но его голос дрогнул, когда я прижался своим телом к его бедрам. – Я сам хотел его убить.
– Нет, – я впился пальцами в его пиджак. – Я должен стереть это. Я должен выжечь его из твоей памяти и с твоего тела. Ты — мой. Только мой.
Я рванул ткань. Пуговицы с треском разлетелись по полу, дорогой пиджак и рубашка превратились в лохмотья под натиском моей силы. Алекс не сопротивлялся. Напротив, он выгнулся навстречу, подставляя свою широкую, мускулистую грудь под мои ладони. Его кожа была горячей, Черное Пламя пульсировало под ней, откликаясь на мой зов.
Я зарылся лицом в его шею, там, где пульсировала вена, и начал жадно вдыхать его аромат, перекрывая чужой смрад своей мощью. Я лизал его кожу, кусал, оставляя новые, глубокие метки поверх тех, что уже начали бледнеть.
– Да... – выдохнул Алекс, обхватывая мою голову руками и прижимая к себе еще крепче. – Сотри его. Оставь только свой запах. Только свою тень.
Я сорвал с него остатки одежды, оставляя его полностью обнаженным в свете луны, пробивающейся сквозь панорамное окно. Его тело было божественным — атлетический торс, проработанные мышцы, которые сейчас перекатывались под кожей от каждого его движения. Он был идеальным оружием и идеальным любовником.
Мои руки блуждали по его спине, сминая кожу, заявляя права на каждый сантиметр. Я больше не был отцом. Я не был героем человечества. Я был зверем, который нашел свою пару и не собирался её отпускать.
– Ты принадлежишь Монарху, – прошептал я ему прямо в губы, прежде чем впиться в них в яростном, собственническом поцелуе. – И горе тому, кто решит, что может это оспорить.
Алекс ответил мне с такой же страстью, его пальцы впились в мои плечи, оставляя кровавые царапины. В эту ночь горы содрогались не от землетрясений, а от столкновения двух величайших сил этого мира, которые наконец-то нашли свой единственный истинный дом — друг в друге. И запах персика, табака и теней снова стал единственным, что имело значение во всей вселенной.