← Назад к обзору

Омега грань дозволеного

Стигма Теневого Монарха

Прошло три месяца с той ночи в горах, когда наше общее пламя едва не испепелило стены дома и наши собственные души. Жизнь в Сеуле со стороны казалась прежней: Сухо вовсю готовился к национальному чемпионату по футболу, я занимался делами Ассоциации, а Алекс продолжал развивать свою компанию, всё так же оставаясь идеальным «золотым наследником» с обложек журналов.

Но тишина в нашем доме стала другой. Она стала тяжелой, звенящей, пропитанной невысказанными словами и взглядами, которые Алекс всё чаще отводил.

Сначала я списывал это на загруженность. Алекс пропадал в офисе до поздней ночи, а когда возвращался, сразу уходил в свою комнату. Его запах — этот сводящий с ума коктейль из табака и персика — стал приглушенным, словно он намеренно заливал его литрами блокаторов и подавителей. Но меня, Теневого Монарха, было не обмануть. Я чувствовал его присутствие в каждой тени дома, и эта тень была... тревожной.

Сегодня вечером Сухо ушел к друзьям, и мы остались вдвоем. Алекс пытался проскользнуть мимо меня на кухне, уткнувшись в телефон, его короткие черные волосы были растрепаны больше обычного, а плечи напряжены так, будто он ждал удара.

– Алекс, – позвал я, не оборачиваясь от окна.

Он замер, но не ответил.

– Ты избегаешь меня уже две недели, – я медленно повернулся. – Ты не выходишь к ужину, ты перестал тренироваться со мной в зале теней. Что происходит?

– Ничего, пап, – бросил он, не поднимая глаз. – Просто много работы. Контракты в Лондоне требуют внимания. Я пойду к себе.

Он сделал шаг к лестнице, но я переместился быстрее. Тени под моими ногами взметнулись, и через мгновение я уже стоял перед ним, преграждая путь. Алекс попытался обойти меня, но я схватил его за плечо и с силой, которой он не мог противостоять, прижал к стене коридора.

– Хватит врать, – мой голос прозвучал низко, с той самой вибрацией, от которой обычные люди теряли сознание. – Твоя мана нестабильна. Твой запах... он изменился. Ты боишься меня?

Алекс тяжело дышал. Его пронзительные голубые глаза наконец встретились с моими, и в них я увидел не страх перед моей силой, а нечто гораздо более глубокое. Отчаяние. Его атлетическое тело, обычно такое собранное, сейчас мелко дрожало под моей рукой.

– Отпусти, – прошептал он, пытаясь оттолкнуть мою грудь. – Пожалуйста, просто дай мне уйти.

– Нет, – я перехватил его запястья и завел их ему за голову, фиксируя у стены. – Я чувствую, как твое Черное Пламя бьется внутри тебя, как раненый зверь. Ты болен? Или тот кристалл из Лондона как-то на тебя повлиял?

Алекс замолчал. Он зажмурился, и я увидел, как на его шее пульсирует вена. Запах персика вдруг стал невыносимо острым, пронзительным, с каким-то новым, молочно-сладким подтоном, который я никогда раньше не чувствовал. Мой внутренний альфа зарычал, требуя ответов.

– Алекс, отвечай мне. Как Теневому Монарху. Как отцу. Как...

Я не договорил. Он резко открыл глаза, и в них блеснули слезы, которые он так отчаянно пытался скрыть.

– Как кому? – выкрикнул он, и его голос сорвался. – Как тому, кто сделал это со мной? Или как тому, кто теперь должен будет решить, имеет ли право на жизнь это... это чудовище внутри?

Я ослабил хватку, пораженный его словами. Мои руки соскользнули с его запястий, но я всё еще блокировал его своим телом.

– О чем ты говоришь? – спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Алекс сполз по стене, закрыв лицо руками. Его широкие плечи вздрагивали. Я никогда не видел его таким — мой мудрый, сильный сын, который всегда знал ответ на любой вопрос, сейчас выглядел сломленным ребенком.

– Я трижды перепроверял, – его голос был едва слышен. – Думал, что это ошибка системы. Что мана Монарха и Черное Пламя просто вошли в резонанс и сбили мой цикл. Охотники S-ранга почти никогда не... это статистически невозможно.

Он поднял на меня взгляд, и в этом взгляде была такая смесь боли и надежды, что у меня перехватило дыхание.

– Мне нужно было время, чтобы понять, как сказать это... и как нам теперь с этим жить, – он сглотнул, прижимая руку к своему плоскому, мускулистому животу. – Пап... я забеременел.

Мир вокруг меня замер. Буквально. Моя аура непроизвольно выплеснулась наружу, останавливая время в радиусе километра. Тени в углах застыли, замерли пылинки в свете ламп. Я смотрел на Алекса и не мог пошевелиться.

Забеременел.

Мой сын. Мой наследник. Омега, который нес в себе мою кровь и мою силу.

Я медленно опустился перед ним на одно колено, чтобы наши лица были на одном уровне. Мои руки, которыми я убивал богов, теперь дрожали, когда я осторожно потянулся к нему.

– Это... – я не узнал собственный голос. – От той ночи?

Алекс горько усмехнулся, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– А у меня был кто-то еще? Ты ведь знаешь, что после тебя я не подпускал к себе никого. Твоя метка... она до сих пор горит на моей душе, даже если кожа зажила.

Я положил ладонь на его живот. Под тонкой тканью дорогой футболки я почувствовал тепло. Но это не было обычным теплом человеческого тела. Там, внутри, я ощутил крошечный, едва заметный пульс — холодный, как мои тени, и обжигающий, как его пламя. Резонанс был настолько мощным, что мои собственные тени радостно затрепетали, приветствуя нового господина.

– Оно живое, – прошептал я. – И оно... невероятно сильное.

– В этом и проблема! – Алекс схватил мою руку, прижимая её сильнее к себе. – Оно растет слишком быстро. Оно выпивает мою ману. Если Ассоциация узнает... если Сухо узнает... Пап, что нам делать? Это ведь... это неправильно. Мы нарушили всё, что только можно было нарушить.

Я посмотрел в его глаза. В них всё еще плескался страх, но под ним я увидел нечто другое — инстинкт доминантного омеги, готового защищать свой плод до последнего вздоха.

– Правила пишут люди, Алекс, – сказал я, и мой голос обрел прежнюю сталь, смешанную с новой, неведомой мне ранее нежностью. – Но мы — не люди. Я — Теневой Монарх. Ты — мой преемник. То, что растет внутри тебя, — это венец нашей силы. Это не ошибка. Это... эволюция.

– Но как мы объясним это миру? – он судорожно вздохнул. – Сын родил от отца... это звучит как безумие.

– Миру ничего не нужно знать, – я притянул его к себе, обнимая так крепко, как только мог. – Мы уедем. В тот дом в горах, или вообще в другое измерение, если понадобится. Я создам для тебя мир, где никто не посмеет задавать вопросы.

Алекс уткнулся лбом в моё плечо, и я почувствовал, как его напряжение наконец начинает уходить. Запах персика и табака снова стал мягким, окутывая нас коконом спокойствия.

– Ты не откажешься от нас? – тихо спросил он.

Я отстранился и взял его лицо в свои ладони.

– Никогда. Вы — моё самое ценное сокровище. Ты и этот маленький нарушитель спокойствия.

Алекс слабо улыбнулся, и в его взгляде мелькнула прежняя искорка.

– Он уже сейчас пытается поджечь мои внутренности, когда я нервничаю. Весь в тебя — такой же нетерпеливый.

– Значит, это будет великий воин, – я помог ему подняться. – Идем. Тебе нужно поесть и отдохнуть. С этого дня твои тренировки и работа закончены. Ты будешь под моей защитой каждую секунду.

– Сухо всё равно что-то заподозрит, – заметил Алекс, когда мы медленно пошли к лестнице. – Он не дурак.

– Сухо я возьму на себя, – отрезал я. – Сейчас главное — ты.

Мы поднимались по лестнице, и я чувствовал, как тени вокруг нас сплетаются в защитный узор. Я знал, что впереди нас ждут трудности, которые не сравнятся ни с какими вратами или монстрами. Нам придется лгать, скрываться и, возможно, пойти против всего мира.

Но глядя на Алекса, который теперь шел чуть ровнее, придерживая рукой живот, я понимал: я уничтожу любого, кто встанет у нас на пути. Потому что теперь моё королевство теней стало еще на одну жизнь больше. И эта жизнь была рождена из пламени и тьмы, которые мы разделили на двоих.

– Пап? – позвал он уже у двери своей комнаты.

– Да?

– Я рад, что это твой ребенок.

Он быстро зашел в комнату, оставив меня в коридоре. Я стоял в тишине, слушая, как внизу тикают часы — время снова пошло. Но для нас оно теперь текло по-другому.

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что держали судьбу мира. Теперь они должны были оберегать нечто гораздо более хрупкое и важное.

– Игрис, Бери, – позвал я шепотом.

Из теней мгновенно соткались две фигуры, преклонив колени.

– Охраняйте его, – приказал я. – Ни одна пылинка не должна упасть на него без моего ведома. Если кто-то приблизится к этому дому с недобрыми намерениями — стирайте из реальности.

– Слушаемся, мой Повелитель, – прошелестели они в унисон.

Я развернулся и пошел к себе. Впереди была долгая ночь планирования. Но впервые за долгое время я не чувствовал себя одиноким на троне. У моей тьмы появилось продолжение, и оно было обжигающе прекрасным.

***

Прошло еще две недели. Живот Алекса, несмотря на его атлетическое сложение, начал понемногу округляться. Мана ребенка росла в геометрической прогрессии, и скрывать её становилось всё труднее. Сухо начал задавать вопросы, почему брат постоянно носит безразмерные худи и почему от него пахнет «как-то странно».

Я сидел в кабинете, изучая древние свитки о наследии Монархов, когда дверь открылась без стука. Вошел Алекс. На нем была одна из моих старых широких футболок, которая теперь сидела на нем впору.

– Он только что толкнулся, – сказал он, подходя к моему столу. В его глазах было благоговение. – Но это не было похоже на обычный толчок. Это было... как вспышка силы.

Я встал и подошел к нему. Положив руку на его живот, я замер. Внутри действительно бушевал океан энергии. Крошечное существо внутри Алекса уже сейчас обладало маной, сравнимой с охотником А-ранга.

– Нам пора уезжать, – произнес я, глядя ему в глаза. – Завтра. Я уже подготовил всё в горном поместье.

– А Сухо?

– Я скажу ему, что ты уехал на длительное лечение в Англию. Это будет правдоподобно, учитывая твою «работу».

Алекс кивнул, прислоняясь ко мне. Его запах табака и персика теперь был смешан с запахом моей собственной тьмы, создавая уникальный, неповторимый аромат нашей семьи.

– Ты боишься? – спросил я, поглаживая его по волосам.

– Рядом с тобой — нет, – ответил он, закрывая глаза. – Но я боюсь того, кем он станет. С такой силой... он может изменить этот мир.

– Он изменит его, – уверенно сказал я. – И мы будем теми, кто научит его, как это сделать правильно.

В ту ночь мы покинули Сеул. Теневой Монарх и его Черное Пламя ушли в тень, чтобы через несколько месяцев явить миру нечто, чего он еще никогда не видел. И пока мы исчезали в ночи, я знал: наша история только начинается. И эта глава будет написана кровью, маной и бесконечной любовью, которая не знает границ.

Потому что в мире теней нет запретов. Есть только верность своему королю и своему сердцу. И Алекс был моим сердцем, которое теперь билось вдвойне сильнее.