Омон
Цепная реакция
Бас четырёхлитрового битурбированного двигателя Audi RS7 глухо рокотал под хищным капотом, отзываясь в салоне приятной, сытой вибрацией. Машина была идеальным продолжением самой Кристины: дерзкая, безупречно чёрная, затянутая в глубокую глухую тонировку «вкруг», не оставляющую посторонним ни единого шанса заглянуть внутрь. Для Солдатовой этот автомобиль был личной крепостью, где действовали только её правила.
Прошло ровно три дня с той злополучной облавы в «Энигме», но воспоминания о холодной стали наручников и обжигающем взгляде карих глаз спецназовца до сих пор вызывали у Кристины раздражающе острый прилив адреналина. На запястьях уже почти сошли синяки, однако самолюбие саднило куда сильнее. Никто и никогда не смел прижимать её к барной стойке, словно уличную девку. Никто, кроме Саши Майорова.
– Крис, ты вообще меня слышишь? Ты сегодня какая-то сама не своя, – голос Леры, донесшийся с пассажирского сиденья, выдернул Кристину из мыслей.
– Слышу я тебя, Лер, – Кристина бросила ленивый взгляд в зеркало заднего вида, поправляя выбившуюся тёмную прядь.
Сегодня Солдатова выглядела нарочито расслабленно, но в этой простоте сквозила убийственная роскошь. Короткая чёрная юбка из плотной ткани туго обтягивала бёдра, едва доходя до середины бедра, открывая безупречные загорелые ноги. Под тонким чёрным топом угадывались изящные линии тела, а сверху Кристина набросила объёмную белую оверсайз-рубашку из дорогого шёлка. Рубашка была расстёгнута почти до пупка, небрежно спадая с одного плеча, создавая контраст между невинной белизной ткани и откровенной дерзостью всего образа.
– Я говорю, что после того кошмара в клубе вообще боюсь выходить в люди, – продолжала жаловаться Лера, нервно теребя ремень безопасности. – Мне до сих пор снятся эти амбалы с автоматами. Ты видела, как они на нас орали? А этот псих, который тебя заломал… Я думала, он тебе руки переломает!
– Не преувеличивай, – холодно усмехнулась Крис, барабаня длинными ногтями по кожаному рулю. – Обычный цепной пёс. Почувствовал каплю власти, вот и решил показать зубы. Такие ломаются первыми, если надавить чуть сильнее.
– Ты сумасшедшая. Ты ему ещё и угрожала! Я чуть со стыда и страха не умерла на том полу.
– Зато вечер перестал быть томным, – в голосе Кристины промелькнула ядовитая насмешка, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. Она помнила каждое слово, сказанное этим «псом» ей на ухо. Помнила запах его формы и стальное спокойствие, перед которым её статус дочери олигарха оказался пустым звуком. И это бесило больше всего.
Audi плавно подкатила к широкому перекрёстку на Кутузовском проспекте и замерла на запрещающий сигнал светофора. До смены фазы оставалось больше сорока секунд. Вечерний трафик был плотным, но не критичным.
Прямо перед капотом «семёрки» стоял тяжёлый, внушительный чёрный минивэн с наглухо затонированными стёклами и неприметными номерами специальной серии. Никаких опознавательных знаков, строгий матовый блеск кузова, мощная резина. Машина выглядела бронированной и абсолютно чужой среди гражданского потока.
Кристина прищурилась, скользя взглядом по массивным очертаниям багажника впереди стоящего автомобиля.
– Смотри-ка, – протянула она, и в уголках её губ заиграла лукавая, дерзкая усмешка. Она повернулась к подруге, небрежно опершись локтем на дверной подлокотник. – Вот скажи, Лерка, чисто теоретически… Вдруг там сейчас сидит твой любимый ОМОН? Тот самый, в полном обмундировании, с автоматами и очень серьёзными лицами?
– Крис, сплюнь, пожалуйста! – нервно отмахнулась Лера, сжав пальцы в кулаки. – Мне вообще не смешно. Хватит притягивать неприятности, у тебя к ним просто маниакальная тяга.
– Да ладно тебе, представь, как забавно было бы. Открываются двери, а оттуда вываливается этот… Майоров, – Кристина хмыкнула, чувствуя, как одно упоминание его фамилии отдаётся странной волной тепла под рёбрами. – Я бы даже посигналила, чтобы посмотреть на его недовольную физионо…
Договорить она не успела.
Мир вокруг взорвался.
Звук настиг их на долю секунды позже чудовищного удара. Сзади на полной скорости, даже не пытаясь тормозить, в корму Audi влетел тяжёлый внедорожник. Металл смялся со скрежетом, напоминающим рёв раненого зверя. Заднее стекло RS7 брызнуло внутрь миллиардом острых осколков, срезанных тонировочной плёнкой лишь частично.
Удар был такой сокрушительной силы, что двухтонную немецкую машину буквально швырнуло вперёд, оторвав от асфальта.
– А-а-а-х! – истошный визг Леры потонул в новом, ещё более оглушительном грохоте.
Audi Солдатовой по инерции с размаху впечаталась в заднюю часть того самого чёрного минивэна. Капот элитного спортбека гармошкой вздыбился вверх, радиаторную решётку разорвало в клочья, с шипением вырвался столб белого едкого пара. Сработали фронтальные подушки безопасности, наполнив салон удушливым пороховым дымом и глухими хлопками.
Кристину со всей дури швырнуло грудью на руль, ремень безопасности намертво впился в рёбра, выбивая из лёгких весь воздух, а затем голову отбросило вбок, приложив о боковую стойку.
Наступила секундная, звенящая тишина, разорванная воем раненых автомобильных сирен.
– Л… Лера… – хрипло выдохнула Кристина, с трудом разлепляя веки. В ушах стоял невыносимый, пронзительный писк, словно включили ультразвук.
Первой мыслью, пробившейся сквозь шок, был инстинкт защиты. Каким бы взрывным и эгоистичным ни казался характер Солдатовой, своих людей она берегла яростно. Превозмогая дикую боль в грудной клетке, Крис повернула голову вправо.
Лера сидела, вжавшись в кресло, её лицо было бледнее полотна, глаза расширены от ужаса, но подушка безопасности приняла основной удар на себя. Подруга судорожно хватала ртом воздух, трясясь всем телом, но руки и ноги были целы.
– Лерка… Живая? – Кристина протянула дрожащую руку, коснувшись её колена. – Ответь мне, жива?!
– К-крис… боже… Крис! – заикаясь, всхлипнула Лера, переводя ошалелый взгляд на подругу. – Я… я вроде да… А ты…
– Значит, порядок, – выдохнула Кристина, откидываясь на подголовник.
И только в это мгновение пришла физическая боль.
Острая, пульсирующая волна обожгла левый висок. Что-то горячее и липкое медленно поползло вниз по щеке, очерчивая скулу и срываясь тяжёлой каплей на белоснежный воротник шёлковой рубашки. Кристина подняла руку, коснулась пальцами лица и с недоумением посмотрела на подушечки пальцев.
Кровь. Густая, алая, пачкающая безупречный маникюр.
В ту же секунду шок уступил место абсолютно слепой, первобытной ярости. Взрывной темперамент Солдатовой, дремавший под маской светской львицы, вырвался наружу сокрушительным пожаром. Её машину – её любимую RS7 – разорвали в хлам. В них врезались средь бела дня на ровном месте. Какой-то урод посмел подвергнуть её жизнь опасности, испоганить её день и пустить ей кровь.
– Тварь… – прошипела Кристина сквозь сжатые зубы, и в её глазах цвета штормового моря вспыхнуло чистое бешенство. – Я его уничтожу. Я лично засуну его водительские права ему в глотку.
Она дёрнула ручку двери, собираясь выскочить наружу и растерзать водителя внедорожника, но замок заело от удара. Кристина с силой толкнула дверь плечом, превозмогая ломоту во всём теле.
– Крис, не надо, сиди! – взмолилась Лера, цепляясь за её разорванный шёлковый рукав. – Скорую надо вызвать, полицию!
– Пусти! – рявкнула Солдатова, окончательно теряя контроль.
Она выбила дверь ногой, обутой в дорогую туфлю, металл со скрипом поддался, впуская в душный салон прохладный уличный воздух с запахом антифриза и жжёной резины. Кристина попыталась сделать шаг на асфальт, выставив длинную ногу в короткой кожаной юбке, но земля под ногами внезапно предательски качнулась.
Мир накренился под углом в сорок пять градусов.
– Что за… – сорвалось с её окровавленных губ.
Резкий приступ тошноты подкатил к горлу, в виске словно разорвалась граната. Звуки улицы – вой сирен, крики зевак, шум моторов – вдруг стали глухими, словно доносились со дна глубокого бассейна. Зрение начало стремительно сужаться: по краям поползла липкая, бархатная чернота, съедая очертания разбитого капота и асфальта.
Кристина покачнулась, её пальцы судорожно вцепились в искорёженную дверную раму, но сил в мышцах не осталось совсем. Ноги стали ватными. Сотрясение брало своё, выключая тело вопреки бешеному сопротивлению разума.
– Крис! Кристина! – панический, срывающийся на визг крик Леры донёсся словно эхо. – Боже, у тебя кровь! Крис, держись, не падай! Помогите кто-нибудь! Помогите, ей плохо!
Кристина слышала подругу, но язык онемел, отказываясь повиноваться. Темнота перед глазами сгущалась, оставляя лишь крошечный просвет. Гордость Солдатовой протестовала: она не может вот так позорно сползти на грязный асфальт посреди Кутузовского проспекта. Только не она.
И в этот критический момент, сквозь нарастающий гул в ушах, раздался тяжёлый металлический лязг.
Боковая дверь того самого чёрного минивэна, в который секундой ранее впечаталась её Audi, с грохотом откатилась по направляющим назад.
На асфальт с глухим стуком опустились массивные армейские берцы.
Широкие плечи, обтянутые плотной тёмной тканью тактической куртки, бронежилет скрытого ношения, цепкий, моментально оценивающий обстановку взгляд. Первым из машины выскочил высокий парень, за ним – ещё двое крепких мужчин в штатском, но с безошибочной выправкой силовиков спецназа.
Это действительно был ОМОН. Резервная группа быстрого реагирования, возвращавшаяся на базу в неприметном ведомственном микроавтобусе.
– Держать периметр! – рявкнул знакомый низкий голос, перекрывая вой аварийных сигналов. – Проверить виновника сзади, чтобы не свалил!
Саша Майоров повернулся к искорёженной чёрной Audi, которая практически вошла под их задний бампер, и на секунду замер. Его брови сошлись на переносице.
Из разбитой в хлам иномарки, цепляясь за перекошенную дверь, пыталась выбраться девушка.
Белая шёлковая рубашка сползла с плеча, открывая чёрный топ, короткая юбка опасно задралась, а по точёной бледной щеке, пачкая безупречную кожу, струилась тёмная венозная кровь. Но даже в полубессознательном состоянии, с растрёпанными волосами и плывущим взглядом, в ней невозможно было не узнать ту самую высокомерную наглую мажорку из «Энигмы».
Солдатова.
– Чёрт тебя дери… – глухо вырвалось у Майорова.
Он среагировал быстрее, чем мозг успел обработать всю абсурдность ситуации. В два широких шага Саша преодолел разделяющее их расстояние – ровно в ту секунду, когда пальцы Кристины соскользнули с металла, и её тело, окончательно потеряв опору, начало заваливаться на асфальт.
Она не упала.
Крепкие, мозолистые руки в перчатках перехватили её на лету, легко подхватив под спину и колени. Кристину обдало знакомым запахом: оружейная смазка, морозная свежесть и горьковатый мужской парфюм.
Она с нечеловеческим усилием распахнула отяжелевшие веки. Прямо перед ней, всего в нескольких сантиметрах, были те самые карие глаза. В них больше не было ледяного пренебрежения – сейчас в глубине тёмных зрачков читалась неприкрытая, острая тревога.
– Опять ты… – одними губами прошептала Кристина, чувствуя, как её сознание окончательно ускользает в тёмную бездну. – Ты… преследуешь меня, Майоров?..
Саша крепче прижал её к своей груди, чувствуя, какая она на самом деле хрупкая под этими слоями гордости, шёлка и дерзости.
– Меньше говори, Солдатова, – негромко, но поразительно мягко произнёс он, глядя на рану на её виске. – Держись за меня. Слышишь? Глаза не закрывай.
– Пошёл… к чёрту… – пробормотала она с последним проблеском привычного упрямства и бессильно уронила голову ему на плечо, пачкая воротник его куртки своей кровью.
Мир окончательно погас.
– Крис! Кристина! – Лера, выбравшись из машины, в слезах бросилась к ним. – Что с ней?! Она жива?!
– Жива она, – отрезал Саша, поворачиваясь к выскочившему из минивэна сослуживцу. – Серый, аптечку из салона, живо! И скорую вызывай по нашему каналу, у неё закрытая черепно-мозговая и сильное рассечение.
Майоров бережно опустился на одно колено прямо на холодный асфальт, удерживая девушку на руках и прижимая чистую ткань к её виску, чтобы остановить кровь. Её взрывной характер сейчас спал, оставив лишь бледное, беззащитное лицо и размеренное, слабое дыхание.
Саша смотрел на неё, чувствуя, как бешено колотится его собственное сердце под бронежилетом. Город действительно оказался слишком маленьким. И эта цепная реакция только что запустила механизм, остановить который было уже не под силу ни одному из них.