← Назад к обзору

Омон

Стальные сумерки

Тишина в элитном жилом комплексе «Атлант» всегда казалась Кристине искусственной. Слишком плотные стеклопакеты, слишком вежливые консьержи, слишком тяжелые дубовые двери, за которыми скрывались скелеты самого разного калибра. В ту ночь тишина была особенно густой, пропитанной запахом дорогих духов и горьким осадком очередной ссоры.

Кристина лежала на широкой кровати, уставившись в панорамное окно, за которым мерцала ночная Москва. Артем пришел под утро. Она даже не обернулась, когда услышала его тяжелые, неритмичные шаги и сдавленное чертыхание в прихожей. От него несло перегаром и чем-то химически-сладким — коктейль, который стал для него привычным за последние месяцы.

Не проронив ни слова, он рухнул на свою половину кровати, даже не снимая джинсов. Кристина лишь плотнее закуталась в одеяло, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Черная шелковая пижама — тонкие шорты, едва прикрывающие бедра, и майка на бретелях — казалась сейчас броней, защищающей её от этого разлагающегося мира «золотой молодежи».

Она уснула провалом, тяжелым и безрадостным.

Грохот раздался внезапно, словно в самой голове лопнула струна.

Кристина подскочила, сердце забилось в горле. Сначала она подумала, что взорвался газ или соседский бойлер, но через секунду по паркету коридора разнесся топот множества ног. Тяжелых, обутых в берцы.

– Работает ОМОН! Всем лежать! Лицом в пол! – Громовой голос разорвал остатки сна.

Дверь в спальню распахнулась с такой силой, что ручка впечаталась в стену. В комнату ворвались тени в черном камуфляже, с тактическими фонарями, лучи которых хаотично резали темноту. Кристина зажмурилась, прикрывая лицо руками.

– Не двигаться! Руки за голову! – скомандовал кто-то совсем рядом.

Она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Шелк пижамы скользил по коже, напоминая о том, насколько она не защищена перед этой грубой силой.

– Что происходит?.. – прошептала она, но голос сорвался.

Один из бойцов, высокий, широкоплечий, в бронежилете и с автоматом на ремне, подошел к её стороне кровати. Он двигался четко, профессионально, но в его жестах не было той неоправданной жестокости, которую Кристина привыкла видеть в кино.

Тем временем двое других навалились на Артема. Тот даже не шелохнулся.

– Вставай, урод! Подъем! – один из омоновцев рывком перевернул парня на живот, заламывая ему руки за спину.

Артем лишь что-то невнятно пробормотал, пуская слюну в подушку. Он был в глубочайшем наркотическом забытьи.

– Командир, этот в отключке. Обдолбанный в хлам, – доложил боец.

Тот, что стоял рядом с Кристиной, опустил фонарь, перестав слепить её. Теперь она могла разглядеть его лицо. Из-под черной балаклавы на неё смотрели карие глаза — удивительно спокойные, внимательные и какие-то слишком человечные для этой обстановки.

Саша Майоров, которому едва исполнилось двадцать четыре, повидал немало «золотых» квартир, но эта девушка выбивалась из общей картины. Она не визжала, не грозила папой-депутатом и не пыталась откупиться. Она просто сидела, сжавшись в комок, и в её глазах застыл не столько страх, сколько глубокое, бесконечное отвращение к происходящему.

– Вы в порядке? – спросил он негромко, так, чтобы слышала только она.

Кристина подняла на него взгляд.

– Вы ошиблись адресом, – её голос обрел привычную твердость, хотя пальцы все еще дрожали, комкая край шелковой простыни. – Мой отец...

– Мы знаем, кто ваш отец, Кристина Игоревна, – перебил её Саша, сохраняя профессиональную дистанцию. – Но ордер выписан на имя Артема Волкова. Хранение и сбыт. Так что сейчас вам лучше просто сохранять спокойствие.

– Сбыт? – она горько усмехнулась, бросив взгляд на бесчувственное тело своего парня, которого сейчас пытались привести в чувство парой хлестких пощечин. – Он слишком ленив, чтобы что-то сбывать. Он только потребляет.

Саша промолчал. Он видел, как короткие шорты задрались, обнажая стройные ноги, и как тонкие бретельки пижамы подчеркивают хрупкость её плеч. В этой стерильно-дорогой обстановке она выглядела как редкая фарфоровая статуэтка, которую случайно занесло в гараж к автомеханикам.

– Встаньте, пожалуйста, – попросил он, протягивая руку в тактической перчатке. – Нам нужно провести обыск в этой зоне. Пройдите в гостиную к остальным.

Кристина проигнорировала его руку и поднялась сама. Шелк холодил кожу. Она чувствовала себя почти обнаженной под прицелом нескольких пар глаз, пусть даже скрытых масками.

– Мне нужно одеться, – отрезала она, выпрямляя спину.

– Не положено, – подал голос боец у кровати Артема. – Сиди как есть, красавица.

Саша резко обернулся к коллеге.

– Семенов, займись задержанным. Я сам разберусь.

Он снова посмотрел на Кристину. В его карих глазах промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

– Возьмите халат. Быстро.

Она кивнула, накинув на плечи длинный атласный халат, висевший на спинке кресла. Затянув пояс, Кристина почувствовала себя чуть увереннее.

– Спасибо, – бросила она через плечо, направляясь к выходу.

– Майоров, – негромко произнес он ей в спину.

Она остановилась, полуобернувшись.

– Что?

– Меня зовут Саша Майоров. Если вам станет... неуютно в гостиной, просто скажите парням, что я приказал вас не трогать.

Кристина смерила его долгим взглядом. Прямолинейный характер не позволял ей кокетничать, особенно в такой ситуации.

– Вы думаете, что пара добрых слов сотрут тот факт, что вы выломали мою дверь в пять утра?

– Дверь была открыта, – спокойно ответил Саша. – Ваш друг забыл повернуть замок.

Кристина поджала губы. Это было так похоже на Артема.

В гостиной было светло и неуютно. На кожаном диване уже сидели охранник дома и какая-то девица, видимо, гостья из соседней квартиры, которую зацепило «за компанию». Кристина села в стороне, скрестив ноги.

Спустя полчаса в комнату вошел Саша. Он снял балаклаву, и Кристина невольно засмотрелась. У него было открытое лицо, короткая стрижка и та самая мужская привлекательность, которая не нуждается в дорогих костюмах и барбершопах. Ему было двадцать четыре — почти её ровесник, но между ними пролегала пропасть. Она родилась с золотой ложкой во рту, он — с чувством долга и, судя по всему, пустой зарплатной картой.

– Вашего друга увозят, – сообщил он, подходя к ней. – Придется проехать с нами для дачи показаний.

– Я ничего не знала о его делах, – Кристина вскинула подбородок. – Мы поссорились вчера вечером. Я легла спать раньше.

– Это вы расскажете следователю.

– А вы? Вы тоже там будете?

Саша едва заметно улыбнулся.

– Моя работа заканчивается там, где начинаются протоколы. Я просто «силовая поддержка».

– Поддержка, – повторила она, пробуя слово на вкус. – Знаете, Саша, вы меньше всего похожи на человека, который любит выбивать двери.

– Жизнь — сложная штука, Кристина Игоревна. Иногда, чтобы спасти кого-то, нужно сначала напугать его до смерти.

– И кого же вы спасаете сегодня? – она обвела рукой разгромленную гостиную.

Саша посмотрел ей прямо в глаза, и Кристина вдруг почувствовала, как по коже пробежали мурашки, не имеющие отношения к холоду.

– Возможно, вас, – тихо ответил он. – От этого места. От этого человека. От самой себя.

– Смелое заявление для того, кто видит меня первый раз в жизни.

– Иногда одного раза достаточно, чтобы увидеть всё.

Кристина хотела ответить что-то резкое, привычно-колючее, но слова застряли в горле. В этом парне в камуфляже было что-то такое, чего ей не хватало все эти годы среди фальшивого блеска и кокаиновых дорожек на стеклянных столах. В нем была правда. Грубая, соленая, но настоящая.

– Собирайтесь, – голос Саши снова стал официальным. – Машина ждет внизу.

– Дайте мне пять минут. Я не поеду в отделение в пижаме.

– Две минуты, Кристина. И я пойду с вами. Конвой.

– Боитесь, что я сбегу через окно? Двадцатый этаж, Майоров.

– Боюсь, что вы передумаете быть сильной, – ответил он, и в его глазах снова блеснула та странная теплота.

Когда через час Кристина выходила из подъезда в сопровождении ОМОНа, у входа толпились репортеры — кто-то уже успел «слить» информацию о задержании Волкова. Вспышки камер ослепляли. Кристина инстинктивно пригнула голову, прячась за воротник пальто.

Вдруг она почувствовала широкую ладонь на своем плече. Саша прикрыл её собой, оттесняя наглого журналиста с микрофоном.

– Лица закрыли! – рявкнул он на толпу так, что те невольно попятились.

Он довел её до микроавтобуса и помог забраться внутрь. Прежде чем закрыть дверь, он на мгновение задержался.

– Всё будет нормально, – сказал он. – Просто говорите правду.

– Правда — это дорогое удовольствие, Саша, – ответила она, глядя на него снизу вверх. – Но, кажется, сегодня я могу себе это позволить.

– Тогда до встречи, – он коснулся козырька кепки.

– Мы еще увидимся? – Кристина сама удивилась своему вопросу.

Саша закрыл дверь, но через стекло она увидела его уверенный кивок.

Машина тронулась, увозя её прочь от прошлой жизни. Кристина смотрела в окно на удаляющуюся фигуру в черном камуфляже и впервые за долгое время чувствовала, что тишина вокруг неё больше не кажется искусственной. Она была предвестником бури, которую она, наконец, готова была встретить.