Омон
Тактическое преимущество
Летний зной плавил столичный асфальт, превращая полуденные улицы в дрожащее марево. На перекрестке Кутузовского проспекта светофор отсчитывал долгие, ленивые секунды красного сигнала.
Кристина вальяжно откинулась на спинку анатомического ковша своей Audi RS7. В салоне немецкого спорткара царил спасительный полумрак и прохлада: дорогая кожа Nappa с красной контрастной строчкой пахла новым автомобилем, климат-контроль мягко обдувал салон, а аудиосистема Bang & Olufsen на низкой громкости выдавала глубокий, бархатный бас. Глухая тонировка в ноль по кругу скрывала девушку от любопытных взглядов соседнего потока, позволяя ей чувствовать себя полноправной хозяйкой персонального бронекапсульного мира.
На Кристине сегодня были дерзкие черные джинсовые шорты с неровным, рваным краем, которые безбожно коротко обтягивали ее бедра, открывая безупречные загорелые ноги, и белоснежный кроп-топ на тонких лямках, едва прикрывающий плоский живот. Прошел ровно месяц с того памятного утра, когда ее жизнь попытались растоптать грязными берцами. Марк уже месяц сидел в СИЗО, ожидая сурового приговора по тяжкой статье без малейшего шанса на УДО — отец позаботился об этом лично. Кристина вернулась к привычному ритму золотой жизни, но память упрямо, вопреки всякой логике, подкидывала ей воспоминания о тяжелых ладонях в кевларовых перчатках и непроницаемых карих глазах.
Внезапно тягучую тишину полудня разорвал надрывный, истошный рев спецсигнала.
Сирена приближалась стремительно, заставляя поток испуганно жаться к обочинам. Кристина скользнула взглядом по зеркалу заднего вида и удивленно приподняла темную бровь.
Из-за поворота, накренившись на правый борт и чудовищно виляя задом, вылетел темно-серый бронированный микроавтобус с синими проблесковыми маяками на крыше. Машина не просто ехала — она отчаянно хромала. Оба правых колеса были разорваны в клочья: резина разлетелась лохмотьями, и тяжелый фургон с оглушительным скрежетом пахал асфальт голыми стальными дисками, высекая фонтаны ярких искр и оставляя за собой жирные черные борозды.
Микроавтобус попытался затормозить перед перекрестком, но законы физики оказались сильнее: тяжелую махину повело юзом, развернуло поперек полосы, и она со стоном замерла буквально в полуметре от хищного крыла Кристининой Audi.
– Не поняла юмора… – пробормотала девушка, вглядываясь в знакомый бортовой номер через тонированное стекло. – Да ладно. Не может быть.
Задние распашные двери служебного микроавтобуса распахнулись с таким грохотом, будто их выбило взрывной волной.
Из салона горохом посыпались бойцы в полном тактическом обвесе: черная штурмовая форма, тяжелые бронежилеты, шлемы с забралами, автоматы на трехточечных ремнях. Движения силовиков были резкими, слаженными, но в воздухе отчетливо повисла атмосфера экстренного, оперативного цейтнота. Водитель выскочил следом, с отборным матом пнув искореженный передний диск, от которого валил едкий сизый дым.
– Командир, шипы на перекрестке словили! – крикнул водитель, отчаянно жестикулируя. – Диски смяло, подвеске хана! Мы никуда не уедем, она даже с места не тронется!
– Твою мать! – раздался до боли знакомый, низкий и гулкий голос.
Кристина мгновенно подобралась, ее сердце пропустило неожиданный, резкий удар.
Из передней двери фургона выпрыгнул старший группы. Без шлема, в одной лишь черной кепке с ведомственным шевроном и тактических очках, сдвинутых на лоб. Острые скулы, легкая щетина, мощная шея и этот несгибаемый, опасный разворот широких плеч.
Саша Майоров. Лейтенант собственной персоной.
Он яростно вдавил тангенту рации на плече:
– База, говорит Девятый! У нас авария на Кутузовском, транспорт потерян! Подозреваемые уходят по набережной к промзоне, у нас окно не больше семи минут, пока они не сменили борт! Запрашиваю перехват!
– Девятый, свободных бортов в вашем квадрате нет! – захрипела рация сквозь помехи. – Все группы на оцеплении правительственной трассы! Действуйте по обстановке!
Саша с размаху ударил кулаком по искореженному борту служебной машины. Его карие глаза метали молнии. Они упускали вооруженную группу прямо посреди бела дня из-за дурацкого пробоя колес.
Майоров нервно огляделся по сторонам в поисках любого служебного транспорта, и в этот момент его цепкий, сканирующий взгляд намертво уперся в угольно-черную, низкую и хищную Audi RS7, стоявшую первой на светофоре.
Саша замер. Он мгновенно узнал эксклюзивные матовые диски, дерзкий карбоновый обвес и характерные цифры номеров, которые месяц назад лично переписывал в протокол изъятия на парковке элитного жилого комплекса.
Стекло водительской двери Audi плавно, с тихим электрическим жужжанием поползло вниз.
Кристина небрежно сняла массивные солнцезащитные очки от Saint Laurent, зацепила их за вырез кроп-топа и оперлась идеальным локтем на дверную карту. На ее чувственных губах играла самая ядовитая, торжествующая и дьявольски красивая усмешка из всех, на какие она была способна.
– Лейтенант Майоров? – протянула она с мурлыкающей издевкой, обводя взглядом дымящийся омоновский металлолом. – Какая неожиданная встреча. Что, опять проблемы с комфорт-классом? Колесики спустило, бедняжки?
Саша сделал широкий шаг к ее окну. На его лице промелькнула целая гамма эмоций — от шока до мрачного, отчаянного озарения.
– Солдатова? – выдохнул он, буравя ее взглядом. Его глаза скользнули по ее открытым плечам, тонкой талии и длинным обнаженным ногам в дерзких шортах, после чего он резко тряхнул головой, возвращаясь в рабочее русло. – Ты одна в машине?
– Абсолютно, – Кристина сладко потянулась, заставляя топ натянуться на груди. – Еду на маникюр, никого не трогаю. А вы тут, я смотрю, шоу устроили с дымом и искрами. Опять сервис хромает.
Саша не слушал ее подколок. В его голове шестеренки крутились со скоростью пулеметной очереди.
RS7. Двойной турбонаддув, полный привод, шестьсот лошадиных сил под капотом. Лучший перехватчик, о котором только можно было мечтать в этой безнадежной ситуации.
– Вылезай, – отрезал Саша, кладя ладонь на край ее двери. – Машина реквизируется для выполнения неотложного оперативного задания.
Кристина звонко, заливисто рассмеялась прямо ему в лицо.
– Реквизируется? Ты перегрелся на солнце, командир? Ты хоть знаешь, сколько стоит эта ласточка? Ты ее даже завести не сможешь без метки безопасности, а если тронешь меня пальцем — папа сотрет твой отдел с лица земли до заката. Ты уже пробовал меня пугать, забыл?
– Солдатова, у меня нет времени на твои капризы! – рявкнул Саша, и в его голосе зазвенела настоящая боевая сталь. Он наклонился к окну так близко, что Кристина снова почувствовала этот будоражащий запах пороха, оружейной смазки и его личного, горячего мужества. – Там банда уходит. Трое с оружием, грабеж с мокрухой. Через пять минут они уйдут в промзону и лягут на дно. Нам кровь из носу нужно быть на переезде через три километра!
Кристина прищурилась. Она видела, что ситуация критическая. В его глазах горел тот же дикий, яростный огонь, что и в фургоне, когда он спас ее от удара Марка. Этот парень жил своей работой, горел ею, и отказать ему сейчас было бы… скучно. Но пойти на уступки просто так Солдатова не умела генетически.
Она медленно окинула взглядом толпу рослых автоматчиков, топчущихся вокруг разбитого фургона.
– Сколько вас? – спросила она деловым тоном.
– Шестеро, – коротко бросил Саша, не понимая, куда она клонит.
– Шесть здоровенных шкафов в железе? – Кристина насмешливо выгнула бровь. – Майоров, у меня спортивный седан, а не грузовой вагон РЖД. У меня салон из белой алькантары и наппы! Ты всерьез предлагаешь мне пустить вас внутрь?
– Кристина, умоляю… то есть, требую по закону! – осекся он, сжав зубы.
– Руль я тебе не отдам, даже не мечтай, – отчеканила девушка, и в ее глазах вспыхнул тот самый азартный, сумасшедший блеск, который так пугал ее отца. – Поеду я. На моих условиях.
– Каких еще условиях?!
– Если вы все умудритесь туда утрамбоваться — я домчу вас до вашей промзоны за две минуты. Но если кто-то из твоих горилл поцарапает мне хоть один карбоновый молдинг — ты лично будешь отрабатывать полировку до пенсии. Договорились?
Саша на секунду замер, глядя на эту невозможную, сумасшедшую девчонку в миниатюрных шортах.
– Группа, к машине! – рявкнул он, не теряя ни доли секунды. – Посадка! Быстро, быстро, пошли!
То, что началось дальше, Кристина запомнила на всю оставшуюся жизнь. Это был абсолютный, чистейший сюрреализм.
– Куда?! Куда лезть, командир?! – орал Воробей, подбегая к машине со своим пулеметом наперевес. – Тут же места только под сумочку!
– Задний диван! – скомандовал Саша, распахивая заднюю правую дверь Audi. – Вчетвером, живо!
– Вчетвером?! Санек, ты с дуба рухнул?!
– Выполнять, твою мать! Время пошло!
Здоровенный боец с позывным Медведь — двухметровая детина весом под сто двадцать килограммов в броне — кряхтя и проклиная все на свете, боком протиснулся на заднее сиденье. Следом за ним, пыхтя и задевая стволом потолок, втиснулся второй боец.
И тут перед ОМОНом встала неразрешимая геометрическая задача: двое сидят, а еще двоим деваться некуда.
– На колени! – скомандовал Саша, стоя у двери. – Воробей, падай на Медведя! Седой, на Коваля! Живо!
– Да вы издеваетесь!.. – взвыл Воробей, но под свирепым взглядом лейтенанта выбора не оставалось.
Кристина повернула голову назад и прыснула, не в силах сдержать дикий хохот.
Воробей, грозный штурмовик ОМОНа в полной боевой выкладке, с автоматом, рацией и гранатами на разгрузке, неловко подогнул ноги и плюхнулся задом прямо на широкие колени матерящегося Медведя. Следом за ним Седой рухнул на колени четвертого бойца.
Головы омоновцев верхнего «яруса» уперлись в скошенный спортивный потолок из алькантары. Бойцы сидели, скрючившись буквой «зю», прижимая колени к ушам и сжимая оружие между чужими бедрами.
– Воробей, сука, убери свой приклад из моей печени! – хрипел снизу Медведь, багровея лицом. – Ты что жрал на обед, центнер ходячий?!
– Сам ты центнер, терпи, боевой товарищ! – огрызался Воробей, пытаясь втянуть бронежилет. – Мне шлем в крышу упирается! Девушка, а у вас люка нет, чтобы я голову высунул?!
– Люка нет, сиди и не дыши на обивку! – сквозь смех крикнула Кристина, глядя на эту пирамиду из живой боевой мощи.
Но оставалась еще одна проблема. Шестой боец — молодой стажер, и сам Майоров.
– Кислый, вперед, на пассажирское! – крикнул Саша пареньку.
Тот пулей влетел на переднее сиденье рядом с Кристиной, вжавшись в кожу кресла и глядя на хозяйку машины круглыми, перепуганными глазами.
Саша захлопнул заднюю дверь, буквально утрамбовав бойцов внутрь, и распахнул переднюю пассажирскую.
Мест больше не было. Вообще.
Кристина повернулась к лейтенанту, и ее глаза заблестели чистым, неразбавленным триумфом. Она медленно положила обе руки на скошенный спортивный руль, перевела взгляд на растерянного стажера на кресле, а затем уставилась прямо на Сашу.
– Ну что, лейтенант? – пропела она медовым голосом, в котором звенела неприкрытая издевка. – Места закончились. Или у тебя тоже есть непреодолимое желание применить правила транспортировки?
Саша тяжело выдохнул. Его челюсти сжались до белых желваков. Он посмотрел на часы: оставалось четыре минуты. Если он не поедет — группа останется без командира.
– Кислый, подвинься, – процедил Майоров.
– Товарищ лейтенант, куда?! – пискнул боец. – Тут ковш, я и так зажат!
Саша не стал спорить. Он просто шагнул внутрь, захлопнул за собой тяжелую дверь и… опустился прямо на колени своего подчиненного.
Раздался жалобный металлический скрип подвески, и Кристина согнулась пополам от смеха, уткнувшись лбом в кожаный обод руля.
Лейтенант Майоров — гроза преступного мира, двухметровый шкаф спецназа — сидел на коленях у сопливого стажера, упираясь коленями в бардачок роскошной иномарки, а его широкие плечи едва помещались между дверной стойкой и плечом Кристины.
– Карма — это потрясающая штука, Майоров! – сквозь слезы выдавила Кристина, утирая тушь с ресниц. – Месяц назад ты катал меня на коленках в своем автозаке, а сегодня судьба посадила тебя на колени к твоему же бойцу! Скажи, удобно? Не жмет тактический подсумок?
Сзади раздалось дружное, сдавленное ржание четверых бойцов.
– Мажор, держись, мы с тобой! – хрипел Воробей из-под потолка. – Главное, бедрами не виляй, а то Кислый у нас парень молодой, не выдержит!
– Молчать всем! – взревел Саша, заливаясь краской от бешенства и неловкости, но сохраняя командный голос. Он повернулся к Кристине, оказавшись от нее на том же опасном, электрическом расстоянии, что и месяц назад. Его горячее дыхание коснулось ее обнаженного плеча. – Солдатова, хватит ржать! Жми на газ, твою мать, или они уйдут!
– Держитесь крепче, мальчики, – хищно осклабилась Кристина.
Ее палец с идеальным алым маникюром нажал алую кнопку «RS Mode» на руле.
Панель приборов вспыхнула ядовито-красным цветом. Электронные заслонки в выхлопной системе с громоподобным щелчком распахнулись, и четырехлитровый V8 twin-turbo отозвался утробным, инфернальным рыком, от которого завибрировали стекла. Подвеска спорткара присела, намертво вцепившись широченными катками в асфальт.
Кристина отключила систему стабилизации, выжала обе педали в пол, задействуя лаунч-контроль, и бросила тормоз.
Шестьсот лошадиных сил ударили по трансмиссии, как выстрел из пушки.
Audi сорвалась с места с такой нечеловеческой перегрузкой, что все шесть бойцов синхронно издали глухой, сдавленный стон.
Тяжелых омоновцев с силой впечатало в спинки кресел и друг в друга. Шлемы на заднем сиденье с металлическим звоном стукнулись о потолок, Медведь крякнул, когда Воробей всем весом прижался к нему под действием инерции, а Кислый под Сашей издал звук сдувающегося мяча.
– Мать твою за ногу! – заорал кто-то сзади.
Кристина даже бровью не повела. Ее черные глаза горели дьявольским огнем. Она управляла этим шестисоткасильным зверем с виртуозной, пугающей легкостью.
Светофор проскочили на мигающий желтый. Машина летела по Кутузовскому со скоростью под сто пятьдесят, стремительно набирая ход. Кристина резко крутанула руль, закладывая филигранный слалом между неповоротливыми автобусами и такси. На каждом повороте центробежная сила швыряла огромных спецназовцев из стороны в сторону: они валились друг на друга, лязгали броней, матерились, но держались зубами.
Саша сидел впереди, намертво вцепившись одной рукой в дверной поручень, а второй инстинктивно уперевшись в центральный тоннель… прямо возле обнаженного, теплого бедра Кристины.
Она чувствовала жар его руки сквозь сантиметр воздуха. Чувствовала, как он напряжен, как его широкое плечо касается ее обнаженной кожи при каждом вираже. Но вместо страха внутри нее бурлил чистый, концентрированный кайф.
– Направо, на набережную! – сквозь рев мотора крикнул Саша, оценивая обстановку сквозь лобовое.
– Сама знаю! – огрызнулась девушка.
Она сбросила две передачи подрулевым лепестком, мотор взревел перегазовкой, стреляя из выхлопных труб пулеметными хлопками, и Audi, взвизгнув всеми четырьмя колесами, боком влетела в поворот, чисто облизывая бордюрный камень.
– Красиво идешь, чертовка! – заорал сзади Воробей, забыв про сломанную позу. – Санек, женись, век воли не видать!
– Заткнись, Воробей! – рявкнул Саша, но в его взгляде, брошенном на Кристину, сквозило абсолютное, дикое восхищение.
Она не была просто богатенькой куклой. В этой хрупкой девушке в крошечных шортах жила такая же стальная, безбашенная порода, как и в нем самом. Она не боялась скорости, не боялась риска и вела тяжелую машину на грани сцепления с хладнокровием профессионального пилота.
– Вон они! – Саша указал вперед, где у старых кирпичных складов промзоны разворачивался потрепанный черный фургон без номеров. Из него уже выпрыгивали трое мужчин в темных куртках с объемными спортивными сумками.
– Держись, спецназ! – крикнула Кристина.
Она не стала тормозить заранее. Спорткар подлетел к въезду на складскую территорию на скорости под сотню. Кристина дернула ручник, вывернула руль и отправила Audi в идеальный, кинематографичный занос на сто восемьдесят градусов.
Машину развернуло, подняв тучу пыли и гравия, и она замерла поперек узкого проезда, намертво перекрывая беглецам единственный путь к отходу.
Тишина после рева мотора показалась оглушительной.
Преступники застыли на месте, ошалело уставившись на элитную Audi, перекрывшую им дорогу.
А в следующую секунду двери немецкого спорткара распахнулись.
– ОМОН! Оружие на пол, суки! Мордой в землю! – рявкнул Саша, выкатываясь из машины первым, словно взведенная пружина.
Следом за ним из тесного чрева роскошного автомобиля, как из сказочной табакерки, с яростным ревом начали вываливаться один за другим вооруженные до зубов гиганты. Преступники даже не успели вскинуть стволы: эффект внезапности был абсолютным. Воробей и Медведь влетели в подозреваемых на полном ходу, сбивая их с ног тяжелыми бронежилетами и впечатывая в бетонные плиты.
Раздались крики, щелчки предохранителей, хруст заламываемых конечностей и короткие, четкие команды задержания.
Все закончилось меньше чем за тридцать секунд.
Кристина заглушила мотор, откинулась на подголовник и с улыбкой достала пачку тонких сигарет. Щелкнула дорогая зажигалка, и салон наполнился тонким вишневым дымом.
Она наблюдала за работой группы через лобовое стекло, наслаждаясь моментом. Бойцы профессионально вязали сопротивляющихся бандитов пластиковыми стяжками, оцепляя периметр.
Через пару минут со стороны складов послышался звук сирен — подтягивались вызванные экипажи патрульных и следственная группа.
Дверь со стороны пассажира снова открылась.
Саша заглянул в салон. Его лицо было покрыто пылью и каплями пота, тактическая кепка съехала набок, но карие глаза горели ярким, победным пламенем. Он оперся руками о крышу машины, глядя на Кристину сверху вниз.
– Уложились в две минуты, – произнес он негромко, и в его голосе больше не было казенного холода. Только глубокая, мужская хрипота.
– Я знаю, – Кристина выпустила тонкую струйку дыма прямо в его сторону, лукаво сощурившись. – Я всегда держу слово, лейтенант. Салон, кстати, проверил? Ничего не помяли?
Саша коротко усмехнулся — открыто, искренне, обнажая ровные белые зубы. Это полностью преобразило его жесткое лицо, сделав его невероятно притягательным.
– Салон целый. Твоя ласточка выдержала проверку боем. Как и ты сама.
– Еще бы, – фыркнула она, смерив его насмешливым взглядом с ног до головы. – Ну и как тебе на коленках у Кислого? Мягко было?
Саша покачал головой, в его глазах блеснули опасные, интригующие искры. Он медленно наклонился ниже, сокращая дистанцию, так что их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга.
– На твоих коленях в прошлый раз было куда приятнее, Солдатова, – почти шепотом, прямо ей в губы произнес он.
Сердце Кристины предательски пропустило удар, по телу прокатилась горячая, сладкая волна. Она замерла, глядя в его темные омуты, не в силах скрыть вспыхнувший румянец.
– Дерзишь, лейтенант? – выдохнула она, не отводя взгляда. – Смотри, папе пожалуюсь.
– Жалуйся, – Саша усмехнулся, медленно проведя пальцем по линии ее обнаженного плеча, оставляя за собой дорожку из мурашек. – Твой отец, кажется, говорил, что он мой должник. Так вот, кажется, теперь я знаю, чем он мне заплатит.
– И чем же? – с вызовом шепнула Кристина.
– Твоим номером телефона, принцесса. Потому что выбивать его из тебя на дороге — слишком накладно для государственного бюджета.
Саша выпрямился, захлопнул дверь Audi и постучал двумя пальцами по стеклу.
– Уезжай отсюда, Солдатова, пока следователи не набежали. И жди звонка. Я долги собирать умею не хуже твоего отца.
Он развернулся и зашагал к своим парням, командуя погрузкой задержанных.
Кристина смотрела ему в спину через тонированное стекло, чувствуя, как на ее губах расплывается широкая, шальная улыбка. Она завела мотор, выдохнула остатки дыма и резко сорвалась с места, оставляя позади пыльную промзону.
Эта война окончательно вышла из-под контроля, и Кристина впервые в жизни с нетерпением ждала следующего раунда.