они
Чужой спектакль
Тяжелая дубовая дверь люкса захлопнулась с глухим щелчком, отрезая шумное фойе концертного зала, вспышки фотокамер и лицемерные улыбки бомонда. В полумраке номера горел лишь один торшер, отбрасывая длинные тени на шелковые обои.
Каролина прижалась спиной к дверному полотну, судорожно переводя дыхание. Ее грудь в декольте изумрудного платья вздымалась так часто, будто она только что пробежала марафон. Но стоило ей поднять взгляд, как пути к отступлению исчезли.
Сергей стоял перед ней. Он уже сорвал с себя строгий галстук-бабочку, расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки, обнажая напряженные ключицы. В его темных глазах горел такой голодный, почти осязаемый огонь, что у нее закружилась голова.
– Ты с ума сошел, – выдохнула она, пытаясь защититься остатками благоразумия, хотя пальцы предательски дрожали. – Он внизу. Исаак дает интервью на красной дорожке. Он сказал прессе, что ждет меня к финалу вечера. Если кто-то увидит, как ты затащил меня сюда…
– Плевать, – его голос прозвучал низко, хрипло, сорвавшись прямо у ее губ.
Лазарев сделал шаг, сокращая разделявшие их жалкие сантиметры, и уперся ладонями в дверь по обе стороны от ее головы. От него пахло дорогим парфюмом с нотами сандала, адреналином и тем самым неповторимым теплом, которое она узнала бы из тысячи.
– Мне осточертело, Каролина. Осточертело смотреть, как он держит тебя за талию перед репортерами. Как ты улыбаешься ему на камеры.
– Сережа, это было наше общее решение! – шепнула она, но голос дрогнул, когда его пальцы скользнули по ее обнаженному плечу, обжигая холодящую кожу. – Мы договорились. Ради нас. Ради безопасности…
– К черту договоренности, – оборвал он и накрыл ее губы поцелуем.
Все барьеры рухнули в одну секунду. Это был не робкий поцелуй украдкой – в нем клокотали месяцы вымученного терпения, ревности и дикой, непреодолимой страсти. Каролина всхлипнула, но вместо того чтобы оттолкнуть, обхватила его шею руками, запуская тонкие пальцы в его густые темные волосы. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
Сергей подхватил ее под бедра, легко оторвав от пола, и понес к широкой кровати. Ткань платья зашуршала, обнажая стройные ноги. Он опустил ее на мягкие простыни, нависая сверху, не прерывая поцелуя ни на секунду, выпивая ее стоны, словно умирающий от жажды в пустыне.
– Ты только моя, – лихорадочно шептал он, целуя ее скулы, шею, оставляя влажные следы на нежной коже ключиц. – Слышишь? Только моя.
Его пальцы нащупали молнию на спине ее платья. Металлический звук расстегивающегося замка прозвучал как выстрел, возвещающий о начале безумия. Изумрудный шелк сполз на постель, обнажая кружевное белье. Лазарев замер на долю секунды, любуясь идеальными изгибами ее тела, а затем его руки, горячие и властные, опустились на ее талию.
Они любили друг друга так, будто этот номер был последним убежищем на краю гибнущей вселенной. Каждое движение Сергея было наполнено не только всепоглощающим вожделением, но и глубокой, выстраданной нежностью. Он знал каждую родинку на ее теле, каждый вздох, каждую точку, заставляющую ее выгибаться навстречу с приглушенным вскриком.
Каролина царапала его широкую спину, впиваясь ногтями в напряженные мышцы, забыв обо всем: о приеме, о статусах, о чужих взглядах и о той лжи, в которой они добровольно заперли себя ради покоя. Существовал только этот мужчина. Ее мужчина. Тот, кому она принадлежала без остатка, душой и каждой клеткой тела.
Когда накатила финальная волна экстаза, она уткнулась лицом в его плечо, заглушая крик наслаждения, а Сергей, тяжело и прерывисто дыша, содрогнулся всем телом, прижимая ее к себе так крепко, словно боялся, что если разожмет руки – она растает в темноте.
Некоторое время в комнате слышалось только их сбивчивое дыхание. Сергей лежал на спине, обнимая Каролину за плечи. Она положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца, ее пальцы лениво выводили невидимые узоры на его животе.
– Мы не сможем скрывать это вечно, Сереж, – тихо произнесла она, глядя в темноту потолка. – Исаак хороший человек, но эта роль… ему тоже тяжело. Люди начинают задавать слишком много вопросов о нашей свадьбе.
– Никакой свадьбы с ним не будет, – отрезал Сергей, и в его голосе снова зазвенела сталь. – Я больше не позволю этому цирку продолжаться. Мы женаты, Каролина. Настоящие муж и жена. По закону, перед небом, перед нашей дочерью.
Она вздохнула, прижавшись к нему еще теснее.
Да. Это была их самая страшная, самая оберегаемая тайна, которую они хранили за семью замками. Пять лет назад, устав от давления, политических дрязг, преследования таблоидов и бесконечной травли, они тайно расписались в маленькой старинной церквушке за границей, вдали от всех. А спустя время на свет появилась их девочка. Анечка.
Вся страна, весь шоу-бизнес считали, что дочь Лазареву родила суррогатная мать, как и первенца Никиту. Пресса писала оды «отцу-одиночке», а друзья восхищались его заботой. Никто, абсолютно никто не знал, что под свободными балахонами и во время полугодового «творческого отпуска на Бали» Каролина прятала округлившийся живот. Она сама выносила и родила Аню в закрытой швейцарской клинике под чужим именем.
А чтобы отвести подозрения от их семьи, когда слухи о связи Лорак и Лазарева стали переходить опасную черту, появился Исаак Виджраку. Симпатичный, тактичный испанец, согласившийся по контракту и за огромные деньги играть роль пылкого возлюбленного, духовного гуру и жениха Каролины для папарацци. Это был щит. Броня, защищавшая их тихий семейный дом от грязи таблоидов.
Но броня трещала по швам.
Внезапно в тишине номера раздался резкий, надрывный звонок телефона. Каролина вздрогнула. Ее смартфон, лежавший на туалетном столике, вибрировал без остановки. Следом за ним ожил и телефон Сергея.
– Не бери, – хмуро бросил он, притягивая ее обратно.
– Сережа, это директор. Уже пятый пропущенный, – она накинула шелковый халат, поднялась с постели и взяла трубку. На экране высвечивалось лицо ее концертного менеджера, а следом посыпались десятки уведомлений из мессенджеров и новостных каналов.
Она разблокировала экран, и ее лицо мгновенно потеряло краску.
– Боже мой…
– Что там? – Лазарев сел на кровати, мгновенно подобравшись.
– Смотри, – Каролина дрожащей рукой протянула ему телефон.
На экране крупнейшего скандального телеграм-канала горела «молния». Заголовок кричал жирным шрифтом: *«ГРАНДИОЗНАЯ ИЗМЕНА ГОДА! Ани Лорак застукали в объятиях Сергея Лазарева прямо на закрытом мероприятии! Пока жених певицы, Исаак Виджраку, ждал ее у сцены, любовники уединились в люксе отеля!»*
Ниже шли четкие, безжалостные фотографии. Вот Сергей заводит Каролину в номер за руку. Вот силуэты у окна, где плотные шторы оказались задернуты не до конца – папарацци с мощной оптикой с крыши соседнего здания засняли поцелуй, падение платья и обнаженные тела.
Но самым чудовищным был текст ниже: *«Нам в редакцию также слили архивные документы швейцарской клиники пятилетней давности. Лазарев врал о суррогатной матери? Матерью маленькой Анны Лазаревой числится… Каролина Куек!»*
– Как?.. – прошептала певица, оседая на край кресла. Ее трясло крупной дрожью. – Откуда у них документы из клиники? Это же конфиденциально… Сережа, это конец. Это конец карьеры, это скандал, нас растопчут!
Не успел он ответить, как в дверь номера начали неистово колотить.
– Каролина! Открой немедленно! – донесся из коридора срывающийся голос ее пиар-директора. – Там пресса штурмует этаж! Охрана еле сдерживает репортеров! Филипп здесь, Исаак здесь! Открой, нужно срочно вызывать адвокатов и писать опровержение!
Сергей медленно поднялся. Он выглядел устрашающе спокойным. Натянул брюки, надел рубашку, даже не застегивая ее до конца, и подошел к Каролине. Опустившись перед ней на корточки, он взял ее ледяные ладони в свои.
– Посмотри на меня, – твердо сказал он. – Посмотри на меня, любимая.
Каролина подняла на него полные слез глаза.
– Ты слышишь меня? Никаких опровержений не будет. Мы закончили играть. Этот кошмар длился слишком долго. Хватит прятать нашего ребенка. Хватит прятать наш брак.
– Сережа, друзья… пресса… все думают, что я подлая предательница, которая изменила жениху…
– Мне плевать, что они думают прямо сейчас. Через пять минут они узнают правду.
Он резко поднялся, подошел к двери и распахнул ее настежь.
В коридоре воцарилась гробовая тишина. На пороге застыли продюсеры, пиарщики, растерянный Филипп Киркоров с круглыми от ужаса глазами и сам Исаак Виджраку, окруженный охраной. За их спинами, в конце холла, сверкали фотовспышки прорвавшихся через кордон журналистов.
– Каролина, что происходит?! – Киркоров всплеснул руками, переводя взгляд с растрепанного, полуголого Сергея на Лорак в халате. – Вы с ума сошли?! Вас на весь интернет полощут! Предательство, измена Исааку… Каролина, скажи, что эти фото – фейк! Скажи, что это монтаж!
– Это не монтаж, Филипп, – громко, четко, так, чтобы слышали репортеры в конце коридора, произнес Лазарев.
– Сережа, ты губишь ее! И себя губишь! – закричала пиарщица. – Исаак, сделай что-нибудь! Скажи прессе, что это провокация!
Исаак сделал шаг вперед, но вместо гнева на его лице читалось странное, виноватое облегчение. Он устал от этой игры не меньше их.
– Исааку нечего сказать, – шагнул вперед Сергей, заслоняя собой вышедшую из номера Каролину. Он положил руку ей на талию – открыто, властно, без тени сомнения. – Потому что Исаак никогда не был ее мужчиной. Он работал по контракту, обеспечивая алиби.
Коридор замер. Даже щелчки камер на мгновение стихли.
– Какое… алиби? – выдавил опешивший Киркоров.
– Алиби для нас, – Сергей с вызовом посмотрел в объективы камер, которые жадно ловили каждое его слово. – Каролина никому не изменяла. Потому что уже пять лет она – моя законная жена. Мы расписались в Женеве, без лишнего пафоса и без вас всех.
Шок на лицах друзей и коллег был почти комичным. Рты открылись, кто-то выронил планшет на ковролин.
– А документы, которые слили в сеть… – продолжил Лазарев, крепче прижимая жену к себе, чувствуя, как она перестает дрожать и расправляет плечи. – Чистая правда. Моя дочь Аня – не ребенок от суррогатной матери. Это наша общая дочь. Каролина выносила ее под своим сердцем и подарила мне счастье быть ее отцом. Мы скрывали это, потому что вы, стервятники, превратили бы жизнь нашего ребенка в ад. Вы бы не оставили живого места на нашей семье.
В коридоре вспыхнул гул. Журналисты опомнились и ринулись вперед, выкрикивая вопросы, перебивая друг друга, вспышки слились в сплошную стену белого света:
– Сергей! Вы подтверждаете официальный брак?!
– Каролина, почему вы молчали столько лет?!
– Аня знает правду?!
Каролина посмотрела на бушующую толпу, затем повернула голову и взглянула на Сергея. Впервые за долгие годы в ее груди не было удушающего страха. Тяжелый камень, давивший на сердце, раскололся и осыпался пеплом. Ложь закончилась. Спектакль был сорван, но декорации рухнули не для трагедии – они освободили место для настоящей жизни.
Она сделала шаг вперед, переплетая свои пальцы с пальцами Сергея на глазах у десятков объективов.
– Да, – произнесла она звонко и спокойно, глядя прямо в камеры. – Я жена Сергея Лазарева. И мать его дочери. И больше мы не намерены прятаться.
Она повернулась к Исааку и тепло, по-дружески кивнула ему:
– Спасибо за все, Исаак. Контракт окончен.
Испанец выдохнул, мягко улыбнулся и развел руками:
– Будьте счастливы наконец. Вы заслужили это.
Сергей не стал ждать, пока пресса осыпет их новой лавиной вопросов. Он просто повернулся к Каролине, обнял ее за талию и, не обращая внимания на сотни ослепительных вспышек, фиксирующих самую громкую сенсацию десятилетия, поцеловал ее в губы – не скрываясь, на глазах у всего мира.
Затем он закрыл дверь, отрезая шум и хаос. В тишине номера они остались вдвоем.
Каролина уткнулась лбом в его ключицу и тихо рассмеялась сквозь выступившие слезы – впервые за пять лет это были слезы абсолютной свободы.
– Представляешь, что завтра начнется? – прошептала она.
– Пусть начинается, – Сергей улыбнулся, нежно проводя ладонью по ее волосам. – Завтра мы просто поедем домой. К нашей дочке. Вместе.