← Назад к обзору

Опытный дедктив Ман поехал на очередное преступление но не ожидал там увидеть судмедэксперт который занимается раскрытиемд дел Дина который обожает трупы шип Ман/Дин. Ман влюбится первым

Соната мертвых и живых

Утро в управлении полиции всегда пахло одинаково: пережаренным кофе из автомата, пыльной бумагой архивов и застарелым стрессом. Но для Мана Сейфера этот день начался с иного аромата. Когда он вошел в свой кабинет, на краю стола уже сидел Дин. На нем был непривычно чистый белый халат, а под ним — всё та же черная кофта, скрывающая шею. Он что-то сосредоточенно рассматривал в планшете, и кончики его черно-синих волос подрагивали в такт какому-то внутреннему ритму.

– Ты пришел раньше дежурных, – Ман закрыл дверь, отсекая шум коридора. – Опять не спал?

– Сон — это неэффективная трата времени, когда в легких вчерашней жертвы обнаружены частицы, которые не должны там находиться, – Дин поднял взгляд. Его голубые глаза за белыми очками казались сегодня особенно прозрачными. – И я слышал, как ты парковался. Твой двигатель начал постукивать в районе четвертого цилиндра. Тебе стоит заехать в сервис, Ман.

– Обязательно, – Ман подошел ближе, чувствуя, как внутри разливается привычное тепло. – Но сначала я хочу услышать, что ты нашел. И, возможно, поздороваться нормально.

Дин замер, когда Ман положил ладонь на край стола совсем рядом с его бедром. Судмедэксперт медленно отложил планшет и посмотрел на детектива. Его ноздри дрогнули.

– Твой пульс... восемьдесят два. Ты спокоен, но предвкушаешь. И от тебя пахнет... – Дин придвинулся ближе, почти касаясь носом щеки Мана, – мылом с ароматом морской соли. Ты использовал его сегодня специально?

– Ты сказал, что тебе нравится запах моря, – Ман не выдержал и коснулся пальцами шрама на щеке Дина. Тот не отстранился, лишь слегка прикрыл глаза, подставляясь под ласку. – Я подумал, что это поможет тебе настроиться на рабочий лад.

– Это помогает мне настроиться на тебя, – прошептал Дин. – Но работа не ждет. Посмотри на это.

Он снова взял планшет и вывел на экран изображение под микроскопом.

– Это частицы пыльцы редкого вида орхидей. «Призрачная орхидея». Она не растет в нашем климате, её выращивают только в частных оранжереях с жестким контролем влажности. И знаешь, что самое интересное?

– Что? – Ман уже переключился в режим детектива, хотя близость Дина всё еще туманила рассудок.

– Запах, – Дин спрыгнул со стола, его движения были резкими, нервными. – Тело жертвы пахло не только цианидом. Глубоко в трахее я почувствовал едва уловимый аромат озона и... ванили. Это сочетание характерно для определенных систем очистки воздуха, которые используют в элитных ботанических садах.

– У нас в городе только три места, где выращивают такие орхидеи, – Ман быстро подошел к своему компьютеру. – Одно из них принадлежит вдове старого фармацевтического магната, миссис Грин. Она жертвует огромные суммы на исследования ядов.

– Ирония судьбы, – Дин подошел со спины, и Ман почувствовал его дыхание на своей шее. – Или расчет. Поедем туда? Я хочу лично вдохнуть воздух в её оранжерее. Мой нос точнее любого спектрометра.

– Поедем, – Ман обернулся, ловя взгляд Дина. – Но обещай мне, что не будешь пробовать на вкус подозрительные субстанции.

– Я не обещаю того, что может помешать истине, – Дин слабо улыбнулся, и в этой улыбке было столько мальчишеского задора, смешанного с пугающей серьезностью, что Ман на мгновение забыл, как дышать.

Поместье Грин встретило их зловещей тишиной и запахом влажной земли. Огромная стеклянная оранжерея возвышалась над садом, как прозрачный саркофаг. Когда они вошли внутрь, влажный, тяжелый воздух мгновенно окутал их.

Дин замер на входе. Он снял очки и закрыл глаза. Его лицо стало абсолютно неподвижным, как маска.

– Дин? – тихо позвал Ман.

– Тише... – прошептал парень. – Слишком много звуков. Капельный полив... тридцать два удара в минуту. Шелест листьев... ветер с севера. И...

Он резко открыл глаза и повернул голову в сторону дальнего угла оранжереи, где за густыми зарослями папоротника виднелась небольшая дверь.

– Там, – Дин указал пальцем. – Запах озона. И там кто-то есть. Сердцебиение... частое. Сто сорок. Кто-то напуган или...

– Или ждет нас, – Ман выхватил пистолет и жестом приказал Дину оставаться за спиной.

Они двинулись вперед, пробираясь сквозь тропические дебри. Воздух становился всё слаще, до приторности. Дин внезапно схватил Мана за локоть.

– Стой. Запах ванили стал резким. Это не цветы. Это концентрат.

Дверь в конце оранжереи распахнулась, и на пороге появилась женщина в элегантном черном платье. Миссис Грин выглядела намного моложе своих лет, но её глаза были холодными, как лед в морге.

– Детектив Сейфер, – её голос был мелодичным, но в нем слышалось шипение змеи. – И его знаменитый... эксперт. Я слышала о вас, Дин. Говорят, вы слышите, как разлагается душа.

– Души не разлагаются, – Дин вышел из-за спины Мана, его голос был ледяным. – Разлагается только плоть. А ваша плоть пахнет страхом и дешевым прикрытием для цианида. Вы использовали экстракт этих орхидей, чтобы замаскировать запах миндаля. Очень изысканно. И очень глупо.

– Глупо? – женщина рассмеялась. – Глупо было приходить сюда вдвоем.

Она нажала кнопку на стене, и сверху посыпался мелкий белый порошок.

– Газ! – крикнул Ман, пытаясь оттолкнуть Дина, но парень сам среагировал быстрее.

Он сорвал с шеи свою черную кофту, под которой оказался еще один слой тонкой ткани, и прижал её к лицу Мана.

– Дыши через это! – скомандовал он. – Это фильтр, я пропитал его специальным составом сегодня утром. Я знал, что она попробует что-то подобное.

Ман чувствовал, как кружится голова, но голос Дина был его якорем. Он видел, как Дин, несмотря на то что сам вдыхал часть газа, бросился к миссис Грин. Парень двигался неестественно быстро. Он не бил её, он просто нажал на определенную точку на её шее, и женщина обмякла в его руках.

– Сонная артерия, – прохрипел Дин, оседая на пол рядом с ней. – Она... она будет спать долго.

Ман подскочил к нему, подхватывая под мышки.

– Ты как? Дин! Ответь мне!

Дин открыл глаза. Его зрачки были расширены, а лицо — бледным как полотно.

– Мой пульс... сто шестьдесят... – прошептал он. – Это... это побочный эффект. Ман... я слышу твое сердце. Оно звучит как гром.

– Тише, малыш, я здесь, – Ман прижал его к себе, игнорируя шум прибывающих патрульных машин, которые он вызвал заранее. – Всё закончилось. Мы взяли её.

– Она убила их всех, потому что они мешали её исследованиям, – Дин уткнулся лбом в плечо Мана. – Я чувствовал это в её дыхании. Ложь пахнет гнилыми фруктами.

Через час, когда оранжерею оцепили, а миссис Грин увезли в наручниках, Ман и Дин сидели на ступеньках поместья. Детектив набросил свою куртку на плечи парня, который всё еще мелко дрожал.

– Знаешь, – сказал Ман, глядя на закат, – я никогда не встречал никого, кто был бы так... одержим правдой.

– Правда — это единственное, что не сгорает, – Дин поднял на него взгляд. Его очки были разбиты в суматохе, и теперь Ман видел его глаза во всей их незащищенной красе. – Всё остальное — пепел. Мои родители стали пеплом. Мой дом стал пеплом. Но правда о том, кто я... она осталась.

– И кто же ты? – Ман коснулся его подбородка, заставляя смотреть на себя.

– Я тот, кто нашел свой ритм в твоем сердце, – Дин потянулся к нему и коснулся губ Мана коротким, почти невесомым поцелуем. – И этот ритм мне нравится больше, чем тишина морга.

Ман улыбнулся и крепче прижал его к себе.

– Пойдем домой, Дин. Рита обещала приехать вечером. Она сказала, что приготовит что-то особенное.

– Если это будет пирог с черникой, я определю количество ягод по запаху еще из коридора, – Дин слабо усмехнулся.

– Не сомневаюсь, – Ман поднялся и помог Дину встать.

Они шли к машине через сад, и теперь запах орхидей больше не казался им зловещим. Это был просто запах цветов, который скоро выветрится, уступая место аромату новой жизни. Жизни, в которой опытный детектив и эксцентричный судмедэксперт нашли друг друга среди теней и смерти, чтобы вместе слышать музыку живых сердец.

– Кстати, Ман, – сказал Дин, когда они уже садились в машину.

– Что?

– Твой пульс сейчас — семьдесят два. Ты абсолютно счастлив. И я не ошибся в расчетах.

– Ты никогда не ошибаешься, Дин, – Ман завел мотор и нажал на газ, увозя их прочь от оранжерей и трупов, в сторону теплого света их общего будущего.

Вечер в квартире Мана был тихим. Рита действительно приехала — высокая, статная женщина с такими же синими волосами, как у брата, но с теплым, понимающим взглядом. Она долго обнимала Дина, а потом внимательно посмотрела на Мана.

– Береги его, – тихо сказала она, когда Дин ушел на кухню проверять чайник. – Он кажется крепким, но внутри него всё еще бушует тот пожар.

– Я знаю, Рита, – Ман кивнул. – Я буду его огнетушителем. Или его дождем.

– Хорошее сравнение, – улыбнулась она. – Он пахнет тобой, Ман. Это лучший запах, который я от него чувствовала за последние шестнадцать лет.

Когда Рита ушла, Дин и Ман остались одни. Они сидели на диване, и Дин положил голову на колени детективу. Ман лениво перебирал его волосы, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно уходит.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил Дин, не открывая глаз.

– О новом методе вскрытия? – усмехнулся Ман.

– Нет. Я думаю о том, что звук твоего голоса имеет частоту, которая идеально резонирует с моими костями. Это как... как будто я наконец-то настроил радио на нужную волну. Больше нет помех.

– Я люблю тебя, Дин, – Ман произнес это просто, без пафоса, но эти слова заставили Дина вздрогнуть.

Парень открыл глаза и долго смотрел на Мана. Его шрам на щеке слегка порозовел.

– Я знаю, – наконец сказал он. – Я почувствовал это еще в морге, когда ты впервые на меня посмотрел. Твои зрачки расширились на три миллиметра, а уровень адреналина в твоем поте подскочил. Но услышать это... это совсем другое. Это звучит как... как победа над смертью.

Ман наклонился и поцеловал его — глубоко, нежно, отдавая всё то тепло, которое копилось в нем годами одинокой службы. Дин ответил с жадностью, его руки вцепились в плечи Мана, а пальцы сжались на серой футболке. В этом поцелуе не было формалина или цианида. В нем был вкус жизни, надежды и горького миндаля, который теперь навсегда ассоциировался у них не с ядом, а с первым свиданием.

– Сто сорок, – прошептал Дин, когда они отстранились. – Но на этот раз мне не страшно.

– Мне тоже, малыш, – Ман притянул его к себе, укрывая пледом. – Мне тоже.

За окном шумел ночной город, где-то выли сирены и ссорились люди, но в этой маленькой квартире царила идеальная симфония. Симфония двух сердец, которые нашли свой резонанс в пустоте, превращая пепел прошлого в фундамент для будущего. И Дин Винчестер, человек, который любил трупы, наконец-то понял, что любить живого человека — это гораздо более сложное, опасное, но бесконечно прекрасное исследование, которое он готов проводить до конца своих дней.