← Назад к обзору

Опытный дедктив Ман поехал на очередное преступление но не ожидал там увидеть судмедэксперт который занимается раскрытиемд дел Дина который обожает трупы Шип Ман/дин Ман влюбится первым

Следы на пепле и вкус тишины

– Дин, если ты ещё раз скажешь, что этот труп «очаровательно пахнет», я начну всерьёз беспокоиться о твоих вкусовых предпочтениях, – Ман Сейфер приподнял чёрную кепку, вытирая пот со лба, и со вздохом оглядел залитую неоновым светом подворотню.

Дин Винчестер, чей белый халат в этом грязном переулке выглядел как вызывающее пятно стерильности, даже не обернулся. Он сидел на корточках перед телом, и его тонкие пальцы в латексных перчатках едва касались воротника жертвы.

– Я не говорил «очаровательно», Ман. Я сказал «информативно», – голос Дина был сухим и отстранённым, как шелест старой бумаги. – Специфический аромат горького миндаля в сочетании с едва уловимым запахом палёной шерсти. Это не просто убийство. Это послание.

Ман подошёл ближе, стараясь не наступать на улики. Его зелёные глаза внимательно следили за каждым движением эксперта. Несмотря на то что они работали вместе уже несколько месяцев, Дин всё ещё оставался для него неразгаданным шифром. Худощавый, почти прозрачный в свете ламп, со шрамом на всю щеку, который он никогда не пытался скрыть.

– Послание кому? Нам? – Ман усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку своим привычным юмором. – Надеюсь, там не написано: «Детективу Сейферу пора сменить причёску».

Дин наконец поднялся. Он поправил свои белые очки, которые чуть сползли на кончик носа, и посмотрел на Мана. В его голубых глазах не было и тени улыбки, только бесконечный анализ.

– Твоё сердцебиение участилось, – констатировал Дин. – Семьдесят восемь ударов в минуту. Ты нервничаешь не из-за трупа. Ты нервничаешь из-за того, что я здесь.

Ман замер, а потом широко улыбнулся, поправляя хвост каштановых волос.

– Ты слишком проницателен для человека, который предпочитает общество мёртвых живому детективу. Да, признаю, твоё присутствие на месте преступления всегда вносит... определённый резонанс.

– Резонанс — это физическое явление, – отрезал Дин, отворачиваясь к своей сумке с инструментами. – А то, что ты чувствуешь, — это просто выброс адреналина и кортизола. Тебе стоит попить травяной чай. Рита говорит, он помогает при излишней эмоциональности.

– О, так ты уже обсуждал мою «эмоциональность» с сестрой? – Ман сделал шаг к нему, сокращая расстояние до минимума. – Приятно знать, что я занимаю ваши мысли за семейным ужином.

Дин замер, его плечи под халатом едва заметно напряглись. Он обладал удивительным слухом и обонянием, и сейчас он чувствовал запах сандала и мятной жвачки, исходящий от Мана, слишком отчётливо.

– Рита просто беспокоится, что ты слишком громко топаешь, когда заходишь к нам в архив, – тихо произнёс Дин. – Твои шаги нарушают её систему каталогизации.

– Передай Рите, что я постараюсь летать, – прошептал Ман, наклоняясь к самому уху эксперта. – Но только если ты пообещаешь сегодня поужинать со мной. Не в морге. В нормальном месте. Где пахнет едой, а не формалином.

Дин медленно повернул голову. Расстояние между ними было таким коротким, что он видел каждую золотистую искорку в зелёных глазах Мана. Шрам на щеке Дина чуть дернулся.

– Еда — это лишь топливо, – ответил он, но в его голосе проскользнула несвойственная ему неуверенность. – Но... если ты перестанешь так громко дышать, я, возможно, рассмотрю твоё предложение.

– Договорились, – Ман довольно отстранился, поправляя кепку. – А теперь расскажи мне про миндаль. Кто наш клиент?

Дин снова вернулся в режим профессионала, но Ман заметил, как его пальцы чуть дрогнули, когда он убирал скальпель.

– Жертва — бывший сотрудник химзавода. Но миндаль — это цианид. Старая школа. А палёная шерсть... – Дин принюхался к воздуху, его ноздри затрепетали. – Это запах из прошлого. Так пахла одежда моего отца, когда...

Он резко замолчал. Ман знал эту историю. Пожар, в котором шестилетний Дин видел гибель родителей, оставил след не только на его лице, но и в самой его сути.

– Дин? – Ман осторожно положил руку ему на плечо.

– Я в порядке, – Дин сбросил его руку, но не грубо, а скорее машинально. – Запах идёт отсюда. Из вентиляционного люка. Там что-то горит. Или тлеет.

Ман мгновенно выхватил пистолет и направил фонарик на люк.

– Оставайся за моей спиной, – скомандовал он, и на этот раз в его голосе не было ни капли шуток.

Они двинулись вглубь подвала заброшенного здания. Дин шёл следом, ориентируясь на звуки, которые Ман даже не слышал.

– Стой, – прошептал Дин, хватая Мана за край серой футболки. – Впереди. Ритмичный стук. Металл о бетон. Пятьдесят герц. Это не механизм. Это кто-то стучит пальцами.

Ман кивнул и медленно заглянул за угол. В конце коридора, в слабом свете одинокой лампочки, сидел человек. Он был привязан к стулу, а перед ним на полу стояла небольшая металлическая чаша, из которой поднимался едкий дым.

– Полиция! Руки так, чтобы я их видел! – крикнул Ман, выходя на свет.

Человек на стуле не шелохнулся. Дин проскользнул мимо Мана, игнорируя опасность.

– Стой, Дин! – Ман попытался его перехватить, но эксперт уже был у чаши.

– Это не человек, Ман, – голос Дина звучал глухо. – Это манекен. Но внутри него...

Дин резко сорвал с манекена парик, и из-под него выпала пачка документов.

– Архивные записи, – Дин быстро пролистал пожелтевшие страницы. – Дело о пожаре в секторе «Б». 1996 год. Это записи моего отца.

– Что они здесь делают? – Ман подошёл ближе, осматривая помещение. – Кто-то целенаправленно выманил тебя сюда, Дин. Труп в подворотне был лишь наживкой.

Дин стоял неподвижно, сжимая документы в руках. Его голубые глаза за стёклами очков казались огромными.

– Он здесь, – прошептал Дин. – Запах... Озон и старая кожа. Тот самый запах, который я слышал перед тем, как вспыхнул наш дом.

– Кто «он»? – Ман загородил Дина собой, водя стволом пистолета по тёмным углам.

– Тот, кто не любит свидетелей, – раздался хриплый голос из темноты.

В дверном проёме показался силуэт. Вспыхнул огонёк зажигалки, и на мгновение Ман увидел лицо — иссечённое морщинами, с безумным блеском в глазах.

– Ты должен был сгореть вместе с ними, маленький Винчестер, – прохрипел незнакомец. – Твой нос слишком много чует.

– Ман, вниз! – крикнул Дин, услышав щелчок предохранителя.

Они оба повалились на бетонный пол в тот момент, когда прогремел выстрел. Пуля выбила искры из стены прямо над их головами. Ман открыл ответный огонь, заставляя преступника скрыться в лабиринте подвала.

– Ты цел? – Ман прижал Дина к себе, чувствуя, как того бьёт мелкая дрожь.

– Да... – Дин тяжело дышал, уткнувшись лицом в плечо Мана. – Он уходит к чёрному выходу. Я слышу его шаги. Он хромает на левую ногу.

Ман вскочил, помогая Дину подняться.

– Жди здесь и вызывай подкрепление!

– Нет! – Дин вцепился в его руку. – Ты не поймаешь его там. Там система труб, звук отражается от стен, ты дезориентируешься. Я выведу тебя.

Ман посмотрел на худощавого парня и понял, что спорить бесполезно. В глазах Дина горела решимость, которую невозможно было потушить.

– Ладно, эксперт. Веди. Но если с твоей головы упадет хоть один синий волос, Рита меня убьёт, а я этого не переживу.

Они бежали по тёмным коридорам. Дин вёл Мана, словно видел в темноте.

– Налево. Теперь прямо. Тише, он за той дверью. Слышишь? Тяжёлое дыхание. У него одышка.

Ман кивнул, приготовившись к броску. Он выбил дверь ногой, и они оказались в старом архиве, заваленном папками. Преступник пытался выбраться через окно, но застрял.

– Конец игры! – Ман навалился на него, заламывая руки за спину. – Ты арестован за убийство и покушение на офицера полиции.

Пока Ман надевал наручники, Дин подошёл к окну. Он тяжело дышал, его очки запотели. Он снял их, протирая край халата, и посмотрел на пойманного человека.

– Почему? – тихо спросил Дин. – Почему ты вернулся спустя столько лет?

Преступник злобно сплюнул.

– Потому что ты начал копать в архиве, щенок. Твоя сестра... она нашла то, что не должна была.

Ман замер, его сердце пропустило удар.

– Рита? Что с ней?

– Нарин с ней, – быстро ответил Дин, прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Я слышу... я слышу её голос в своей голове. Нет, это рация. Нарин передаёт, что в архиве агентства всё спокойно, они задержали сообщника.

Ман облегченно выдохнул и прислонился лбом к холодной стене.

– Чёрт, Дин. Ты когда-нибудь доведёшь меня до инфаркта.

Спустя час здание было оцеплено полицией. Преступника увезли, а Дин и Ман стояли у капота машины Мана. Ночной воздух был прохладным, и Дин зябко кутался в свой халат.

– Ты всё ещё хочешь ужинать? – спросил Дин, не глядя на Мана.

Ман снял свою кепку и надел её на голову Дина, чуть сдвинув на глаза. Тот удивлённо вскинулся.

– Теперь хочу ещё сильнее. Тебе идёт моя кепка, Винчестер. Она скрывает твой слишком умный лоб.

Дин едва заметно улыбнулся — это была первая настоящая улыбка, которую Ман увидел за всё время.

– От этой кепки пахнет тобой, Ман. Сандалом и... безрассудством.

– Это лучший комплимент в моей жизни, – Ман обнял его за плечи, и на этот раз Дин не отстранился. – Идём. Рита уже, наверное, обзвонила все морги города, разыскивая нас.

– Она знает, что я с тобой, – тихо сказал Дин, прижимаясь к боку детектива. – Она сказала, что твой запах действует на меня успокаивающе. Хотя я с ней не согласен.

– Да неужели? – Ман усмехнулся, открывая дверцу машины. – И почему же?

– Потому что от тебя мой пульс поднимается до девяноста. И это абсолютно не научно.

Ман рассмеялся, заводя мотор.

– Привыкай, Дин. В моей компании наука часто пасует перед инстинктами.

Они уезжали от заброшенного здания, оставляя позади тени прошлого. Впереди был ужин, ворчание Риты и длинный путь к тому, чтобы Дин Винчестер наконец перестал слышать только запахи смерти и научился чувствовать вкус жизни. А Ман Сейфер был готов стать его лучшим учителем в этом деле.

– Ман? – позвал Дин, когда они уже подъезжали к центру города.

– Да, эксперт?

– Спасибо. За то, что не дал мне сгореть во второй раз.

Ман мельком взглянул на него. В свете уличных фонарей Дин казался почти сказочным существом, хрупким и невероятно ценным.

– Я никогда этого не допущу, Дин. Ты — самая важная улика в моей жизни. И я собираюсь хранить её вечно.

Дин ничего не ответил, но он впервые за вечер расслабился, закрыл глаза и позволил себе просто слушать ритм сердца человека, который сидел рядом. И этот звук был для него прекраснее любой тишины.