Ошибка
Испытание четырех стихий
Я, Сон Ильхван, за свою жизнь повидал немало. Я сражался в иных измерениях, противостоял существам, чья мощь выходила за рамки человеческого понимания, и годами жил в тени, защищая мир от угроз, о которых обычные люди даже не догадывались. Я привык к хаосу битвы, к виду разрушенных городов и к ледяному спокойствию своего сына, ставшего Теневым Монархом. Но то, что предстало перед моими глазами сегодня, заставило меня осознать: настоящие испытания начинаются не в подземельях ранга S.
Мы с Кён Хи и Джин А решили навестить Джинву и Юми без предупреждения. Прошло два месяца с тех пор, как на свет появились наши внуки, и хотя сын уверял по телефону, что у них «всё под контролем», материнское сердце Кён Хи чувствовало подвох.
– Ильхван, ты только представь, четверо! – ворковала жена, поправляя пакеты с домашней едой и детскими вещами. – Джинву, конечно, сильный, но он ведь совсем не смыслит в младенцах. А Юми... бедная девочка, она ведь такая хрупкая.
– Хрупкая? – Джин А, шагавшая рядом, усмехнулась. – Мам, она один из сильнейших магов страны. Если она «хрупкая», то я тогда вообще сделана из сахарной ваты. Но я согласна, четверня — это жесть. Даже для Монарха.
Мы подошли к дверям их нового загородного особняка. Обычно это место охранялось тенями так плотно, что даже муха не пролетела бы незамеченной. Но сегодня... барьер казался каким-то странно «расслабленным».
Я нажал на звонок. Тишина. Прошла минута, вторая. Наконец, послышались тяжелые, шаркающие шаги. Замок щелкнул, и дверь медленно отворилась.
На пороге стоял мой сын. Великий Теневой Монарх. Человек, перед которым трепетали короли и монстры.
Я невольно отступил на шаг.
Под глазами Джинву залегли такие глубокие черные круги, что казалось, будто он наложил там боевой грим. Его всегда идеальные черные волосы теперь напоминали воронье гнездо, в которое ударила молния. На нем была растянутая серая футболка, украшенная подозрительными пятнами — смесью детского пюре и чего-то, что явно имело биологическое происхождение. В одной руке он сжимал пустую бутылочку, а в другой — обслюнявленную резиновую игрушку в виде дракона.
– А... это вы, – прохрипел он. Голос звучал так, будто он неделю кричал в пустоту. – Заходите. Только... тише. Ради всего святого, тише.
– Сынок, что с тобой? – ахнула Кён Хи, прижимая ладонь к губам.
Джинву не ответил. Он просто развернулся и побрел вглубь дома, волоча ноги. Мы последовали за ним, и то, что мы увидели в гостиной, заслуживало отдельного отчета для Ассоциации Охотников под грифом «Зона бедствия».
Гостиная, которая раньше сверкала чистотой и минимализмом, превратилась в полосу препятствий. Повсюду валялись подгузники, горы скомканных пеленок и игрушки. На дорогом ковре лежал Игрит в полной броне, но без меча — на его колене сидела Мина и... грызла его наплечник. Великий рыцарь тени выглядел совершенно деморализованным, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить ребенка.
Юми обнаружилась у окна. Она сидела в кресле, прижимая к себе Юки. Её вид был не лучше, чем у Джинву. Короткие черные волосы торчали в разные стороны, на щеке виднелась полоса от фломастера, а небесно-голубые глаза смотрели в одну точку с выражением глубокой медитации.
– О, привет, – произнесла она, даже не поворачивая головы. – Ильхван-ши, Кён Хи-сан... извините за беспорядок. Мы... мы пытались провести зачистку территории, но монстры оказались слишком быстрыми.
В этот момент из-за дивана вылетел маленький разряд тока и ударил в журнальный столик. Юки во сне пустил искру.
– Видите? – прошептал Джинву, опускаясь на диван рядом с женой. – Сухо научился прятаться в тенях, когда нужно менять подгузник. Я полчаса ловил его в теневом измерении. А Миджун... Миджун просто орет так, что у Берилла лопаются барабанные перепонки, и он улетает на крышу медитировать.
– Боже мой, – Джин А осторожно переступила через груду погремушек. – Брат, ты выглядишь так, будто тебя переехал танк. Не один раз.
– Танк — это предсказуемо, – Джинву закрыл глаза. – А когда четверо детей одновременно решают, что им нужно есть, спать и играть в разные стороны пространства... это не битва. Это хаос.
Кён Хи, быстро сориентировавшись, начала разбирать принесенные пакеты.
– Так, всё понятно. Ильхван, бери Мину у Игрита. Джин А, иди помоги на кухне. А вы двое... – она строго посмотрела на Джинву и Юми. – Быстро спать.
– Мы не можем, – слабо возразила Юми, хотя её веки уже отчаянно подрагивали. – Сухо скоро проснется, он очень требовательный к температуре смеси...
– Я справлюсь с Сухо, – перебил я, подходя к внуку, который спал в манеже, окруженный легким маревом теневой энергии. – Я воспитал двоих, и один из них стал Монархом. Думаю, с четырьмя маленькими искрами я как-нибудь договорюсь.
Джинву посмотрел на меня. В его взгляде на мгновение промелькнуло прежнее величие, но тут же угасло, сменившись безграничной усталостью.
– Папа... если Сухо уйдет в тень, просто позови Кайсела. Он единственный, кого малец слушается.
Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Юми, всё еще державшая спящего Юки, медленно склонила голову ему на плечо. Джинву инстинктивно обнял её, и через секунду их дыхание выровнялось. Они уснули мгновенно, прямо здесь, в эпицентре своего маленького домашнего апокалипсиса.
– Бедные дети, – тихо сказала Кён Хи, укрывая их пледом, который Джин А притащила из спальни. – Совсем себя извели.
Я стоял посреди комнаты, глядя на эту картину. Четверо младенцев, обладающих силой, способной изменить мир, спали как ангелы. Сухо, маленький Теневой принц, посапывал, сжимая в ручке край моей тени, которая невольно потянулась к нему. Мина, лежавшая у меня на руках, была теплой и пахла молоком и озоном.
– Знаешь, Ильхван, – прошептала жена, забирая Юки у спящей Юми. – Джинву всегда был таким одиноким. Даже когда мы были рядом, он нес на себе груз всего мира. А посмотри на него сейчас.
Я посмотрел. Джинву спал, крепко прижимая к себе жену. Его лицо, несмотря на грязь и усталость, было спокойным. Рядом с Юми он не был Монархом. Он был просто мужем и отцом.
– Да, – согласился я. – Этот хаос... он стоит того.
Следующие три часа мы с Кён Хи и Джин А работали как слаженная рейдовая группа. Джин А отмывала кухню, ворча на то, что «брат совсем распустил своих теней, раз они не могут помыть посуду». Кён Хи готовила огромную кастрюлю супа, попутно перепелёнывая проснувшуюся Миджун.
Мне же досталась самая сложная задача — Сухо.
Мальчик проснулся через час. Он не плакал. Он просто открыл свои серые, глубокие глаза и посмотрел на меня с таким выражением, будто оценивал мой уровень маны.
– Ну что, маленький Монарх? – я улыбнулся ему, протягивая палец.
Сухо схватил мой палец, и я почувствовал легкое покалывание. Его мана была холодной и текучей, как у отца. В следующее мгновение он просто... исчез.
– Ильхван! Где ребенок?! – вскрикнула Кён Хи, вбегая в комнату.
– Спокойно, – я сосредоточился, чувствуя колебания пространства. – Он просто решил поиграть в прятки.
Я призвал свою силу, мягко раздвигая тени в углу комнаты. Сухо сидел там, на невидимом троне из сгустившегося мрака, и довольно агукал.
– Возвращайся, проказник, – я осторожно вытащил его из теневого кармана. – Твоему отцу и так хватает забот.
К вечеру дом преобразился. Посуда была вымыта, пеленки сложены, а дети накормлены и снова уложены. Джинву и Юми всё еще спали. Они не пошевелились, даже когда Миджун устроила небольшой концерт, требуя внимания. Видимо, их организмы включили режим экстренной перезагрузки.
– Смотри на них, – Джин А прислонилась к дверному косяку, вытирая руки полотенцем. – Самая сильная пара охотников в мире. Вырубились от четырех карапузов.
– Сила охотника измеряется не только в количестве убитых монстров, Джин А, – заметил я, присаживаясь в кресло напротив спящих. – Выдержать это и не сойти с ума — вот настоящий подвиг.
Юми во сне что-то пробормотала, плотнее прижимаясь к Джинву. Её рука, та самая, на которой была татуировка молнии, покоилась на его груди. Между ними проскакивали крошечные, едва заметные искры — их маны обменивались энергией, восстанавливая друг друга. Это было удивительное зрелище. Резонанс двух противоположных стихий, создающий гармонию.
– Знаешь, пап, – Джин А подошла к Сухо и поправила ему одеяльце. – Я раньше думала, что эта история с оплодотворением — просто катастрофа. Ну, ты понимаешь, Ча Хэ Ин, этот скандал... А теперь я смотрю на них и думаю: может, Система или судьба просто знали, что им обоим это было нужно?
– Возможно, – кивнул я. – Джинву нужен был кто-то, кто не будет бояться его тени. А Юми нужен был кто-то, кто сможет выдержать её шторм.
Мы просидели в тишине еще час. Кён Хи тихонько напевала колыбельную, укачивая Мину. В доме воцарился тот редкий мир, который бывает только тогда, когда большая семья собирается вместе.
Первым проснулся Джинву. Он открыл глаза резко, по привычке охотника, готового к нападению. Но, увидев нас, он медленно расслабился. Его взгляд упал на спящую Юми, затем на чистоту в комнате и, наконец, на нас.
– Сколько мы спали? – спросил он, его голос всё еще был хриплым, но уже более живым.
– Около четырех часов, – ответила Кён Хи, улыбаясь. – Суп на плите, дети накормлены. Сухо пытался сбежать в тень, но дедушка его поймал.
Джинву слабо усмехнулся и осторожно поцеловал Юми в висок. Она зашевелилась, сладко потянулась и открыла глаза.
– О... я чувствую себя человеком, – прошептала она, садясь на диване. – Сон, ты видишь? Посуда чистая. Это галлюцинация от недосыпа?
– Нет, это твои свекры, – Джинву помог ей подняться. – И, кажется, они спасли нашу репутацию перед лицом Игрита.
– Спасибо вам, – Юми искренне поклонилась нам. – Мы правда... немного не подрасчитали силы. Четверо — это совсем не то же самое, что один, умноженный на четыре. Это геометрическая прогрессия хаоса.
– Ничего, – Кён Хи подошла к ней и приобняла за плечи. – Мы теперь будем приходить чаще. Джин А уже составила график дежурств.
– Что?! – Джин А округлила глаза. – Мам, я такого не говорила!
– Ты сказала, что будешь «главной тетей-тренером», – напомнил я с улыбкой. – Тренировки начинаются с завтрашнего дня. Будешь тренироваться менять подгузники на скорость.
Все рассмеялись. Даже Сухо в своем манеже издал радостный звук, пустив небольшую тень в сторону тети.
Вечер прошел в разговорах и смехе. Джинву и Юми ели с таким аппетитом, будто не видели еды неделю. Мы обсуждали планы на будущее, новый дом и то, как скрыть способности детей от общественности, когда они начнут подрастать.
– Я установлю вокруг дома барьер, который будет поглощать излишки маны, – говорил Джинву, держа на руках Миджун. – Игрит и Берилл будут заниматься их физической подготовкой, как только они начнут ходить. А Юми...
– А Юми научит их не поджаривать технику в доме, – закончила она, с нежностью глядя на мужа. – Сон, посмотри на них. Они ведь совсем не похожи на монстров, которыми их малюет пресса.
Я смотрел на своего сына и его жену. Они сидели в окружении своих детей, уставшие, взъерошенные, в грязных футболках, но абсолютно счастливые. Ча Хэ Ин хотела привязать Джинву к себе, надеясь на силу крови. Но она не понимала одного: настоящая связь рождается не из пробирок и заговоров, а из общего хаоса, бессонных ночей и искреннего желания защитить то, что тебе дорого.
Когда мы уходили, Джинву проводил нас до дверей.
– Спасибо, папа, – сказал он, пожимая мне руку. – За то, что присмотрели за Сухо. Он... он особенный.
– Они все особенные, Джинву, – ответил я. – Но не забывай: ты не один. У тебя есть мы. И у тебя есть Юми. Она — твоя молния в темноте.
Он кивнул, и в его глазах я снова увидел того самого Монарха, но теперь за его спиной стояла не только армия теней, но и тепло домашнего очага.
Мы ехали домой в тишине. Кён Хи дремала на моем плече, а Джин А что-то увлеченно печатала в телефоне — наверняка заказывала «самые прочные в мире игрушки для охотников ранга S».
Я смотрел на луну и думал о том, что мир, возможно, еще не готов к четырем наследникам Теневого Монарха и Повелительницы Молний. Но, видя, как Джинву и Юми сражаются за каждый час сна и каждую улыбку своих детей, я был спокоен.
Будущее было в надежных, пусть и немного испачканных детским пюре, руках. И это было самое великое подземелье, которое нам когда-либо доводилось проходить — подземелье под названием Семья.