← Назад к обзору

От ненависти до любви

Шепот лунного света

Холодный озерный воздух пробирался под тонкую ткань одежды, но Настя его не чувствовала. Все ее существо сосредоточилось на руках Вадима, которые крепко, почти до боли, сжимали ее талию. Это было странное, дикое чувство — еще час назад она готова была проклясть его имя, а теперь ее сердце билось в унисон с его, и этот ритм казался единственно правильным во всей вселенной.

– Настя, – его голос, обычно резкий и насмешливый, теперь звучал как бархат, царапающий кожу. – Ты ведь понимаешь, что завтра Слава не просто устроит истерику? Он не отступит.

Настя отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в его глаза. В свете луны они казались не грозовыми, а расплавленным серебром.

– Слава... он хороший. Он любит меня, Вадим. Но я не могу заставить себя чувствовать то же самое. А с тобой... с тобой я всегда чувствовала себя так, будто стою на краю обрыва.

– И ты готова прыгнуть? – Вадим ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было прежнего яда. Только вызов и затаенная надежда.

– Я уже прыгнула, – прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу.

Они простояли так несколько минут, слушая, как лес дышит вокруг них. В доме все еще горел свет, и тени друзей мелькали в окнах, но этот коттедж казался теперь бесконечно далеким. Вадим мягко взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее.

– Пойдем, – сказал он. – В моем коттедже никого нет. Акин и Даня остались у девчонок, они будут зализывать раны Славы и пить до утра. Нам нужно поговорить... и не только.

Настя сглотнула. Она знала, что скрывается за этим «не только». Ее невинность была для компании притчей во языцех, Лера и Вика часто подшучивали над ней, но сейчас, глядя на Вадима, она не чувствовала страха. Только всепоглощающее любопытство и жажду, которую не мог утолить ни один глоток вина.

Они прокрались к небольшому домику, стоящему поодаль от основного. Вадим открыл дверь, пропуская ее вперед. Внутри пахло деревом и старыми книгами. Он не стал зажигать верхний свет, лишь щелкнул выключателем настольной лампы, которая залила комнату мягким янтарным сиянием.

Вадим повернулся к ней, прислонившись спиной к двери.

– Знаешь, сколько раз я представлял тебя здесь? – начал он, медленно стягивая через голову куртку. – В своих самых паршивых снах, где я пытался убедить себя, что ты мне безразлична.

– И часто тебе снились такие сны? – Настя подошла ближе, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел.

– Каждую ночь с того момента, как ты пришла в школу в том дурацком синем платье на выпускной, – он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. – Ты была такой правильной, Настя. Такой чистой. А я... я всегда был тем, кто ломает вещи.

– Я не вещь, Вадим, – она смело положила ладони на его обнаженную грудь. Кожа была горячей, мышцы перекатывались под ее пальцами. – И меня не так-то просто сломать.

Он резко притянул ее к себе, и их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был другим — не отчаянным, как у озера, а собственническим, глубоким. Вадим буквально вжимал ее в себя, словно хотел стереть границы между их телами. Настя застонала, запуская руки в его густые темные волосы, притягивая его еще ближе.

Его руки начали блуждать по ее спине, спускаясь ниже, к бедрам. Каждое его прикосновение оставляло за собой след, похожий на электрический разряд. Когда его ладонь скользнула под край ее свитера, Настя вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, она выгнулась навстречу его ласке.

– Ты уверена? – выдохнул он ей в шею, обжигая кожу дыханием. – Если мы сейчас не остановимся, пути назад не будет. Я не Слава, Настя. Я не буду играть в благородство. Если ты станешь моей, я тебя не отпущу. Никогда.

– Не останавливайся, – ответила она, ее голос дрожал от возбуждения. – Пожалуйста, Вадим. Просто... будь со мной.

Он подхватил ее на руки, как будто она ничего не весила, и перенес на широкую кровать. В полумраке комнаты его силуэт казался огромным, властным. Он раздевал ее медленно, почти благоговейно, заставляя ее кожу гореть от нетерпения. Когда последняя преграда из одежды пала, Настя на мгновение смутилась, прикрываясь руками, но Вадим мягко перехватил ее запястья.

– Ты прекрасна, – прошептал он, и в его глазах она увидела такое восхищение, от которого у нее перехватило дыхание. – Не прячься от меня.

Когда он вошел в нее, мир на мгновение взорвался ослепительной вспышкой боли и наслаждения. Настя вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи, но Вадим замер, давая ей привыкнуть, осыпая ее лицо, плечи и грудь нежными поцелуями.

– Тише, маленькая, я здесь, – шептал он, и его голос был самым надежным якорем в этом шторме чувств.

Постепенно боль сменилась нарастающим жаром. Движения Вадима стали ритмичными, мощными. Настя чувствовала, как внутри нее закручивается тугая спираль, как каждое его движение выбивает из нее остатки здравого смысла. Она следовала за ним, подстраиваясь под его темп, теряясь в ощущениях, которые раньше казались ей чем-то из области фантастики.

В какой-то момент ей показалось, что она растворяется в нем, что их тела стали одним целым. Кульминация настигла их одновременно — громкий выдох Вадима в ее плечо и ее собственный вскрык, заглушенный его поцелуем.

Они долго лежали в тишине, сплетясь руками и ногами, пытаясь выровнять дыхание. Вадим бережно укрыл их одеялом, прижимая Настю к своему боку.

– Теперь ты точно от меня не отделаешься, – негромко произнес он, перебирая пряди ее волос.

– Я и не собиралась, – улыбнулась Настя, чувствуя невероятную легкость.

Но идиллия длилась недолго. Тишину ночи прорезал резкий звук — сильный удар в дверь коттеджа.

– Вадим! Я знаю, что ты там! Выходи, трус! – голос Славы, сорванный и хриплый, разносился по всей округе.

Настя вздрогнула и инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка. Вадим мгновенно напрягся, его лицо снова стало жестким, как маска.

– Сиди здесь, – скомандовал он, потянувшись за джинсами.

– Нет, Вадим, не надо! Он пьян, он не соображает, что делает! – Настя схватила его за руку.

– Именно поэтому я должен выйти. Он не успокоится, пока не увидит меня.

Вадим быстро оделся и, не оглядываясь, вышел в гостиную. Настя, наспех накинув его рубашку, которая была ей до колен, последовала за ним, остановившись в тени коридора.

Дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял Слава. Его одежда была в беспорядке, на лице виднелись следы недавней драки, а в руках он сжимал полупустую бутылку виски. За его спиной стояли встревоженные Даня и Вика, пытавшиеся удержать его за плечи.

– Где она? – прорычал Слава, делая шаг внутрь. – Где Настя? Ты затащил ее сюда силой?

– Успокойся, Слава, – холодным тоном ответил Вадим, преграждая ему путь. – Никто никого никуда не затаскивал. Уходи, пока я не забыл, что мы когда-то были друзьями.

– Друзьями? – Слава истерично расхохотался. – Ты никогда не был мне другом! Ты всегда завидовал мне, всегда пытался отобрать то, что принадлежит мне!

– Я не вещь, Слава! – Настя вышла из тени, ее голос дрожал, но взгляд был твердым.

Слава замер, глядя на нее. Увидев на ней рубашку Вадима, он побледнел так, что казалось, сейчас упадет в обморок. Бутылка в его руке опасно наклонилась, виски плеснуло на пол.

– Настя... – прошептал он с такой болью, что у нее на секунду сжалось сердце. – Как ты могла? С ним? После всего, что я для тебя сделал?

– Ты ничего не делал «для меня», Слава, – горько ответила она. – Ты делал это для своего образа идеального парня. Ты никогда не спрашивал, чего хочу я. Ты просто решил, что я — твой приз.

– Ты... ты просто не понимаешь, – Слава сделал шаг к ней, но Вадим тут же выставил руку, останавливая его.

– Не подходи к ней, – предупредил Вадим, и в его голосе послышалось рычание.

– А то что? – Слава внезапно перешел на крик. – Опять ударишь? Давай! Убей меня, если хочешь, потому что ты уже все разрушил!

– Слава, пойдем, – Вика подбежала к нему, пытаясь увести. – Ты пьян, ты несешь бред. Пойдем в дом.

– Отвали! – Слава оттолкнул ее, и Вика едва не упала, благо Даня успел ее подхватить.

– Ты совсем с катушек съехал? – Даня, обычно спокойный и миролюбивый, теперь выглядел по-настоящему злым. – На девушек бросаешься? Пошли отсюда, живо!

Даня и подошедший Акин силой подхватили Славу под руки. Тот пытался вырваться, выкрикивая оскорбления и проклятия, пока его не уволокли в темноту леса. Вика задержалась на пороге, бросив на Настю долгий, неоднозначный взгляд.

– Ты хоть понимаешь, что теперь будет? – тихо спросила она. – Эта неделя превратится в ад.

– Она уже превратилась, – ответила Настя, обнимая себя за плечи.

Когда дверь наконец закрылась и в доме воцарилась тишина, Вадим обернулся к ней. Он выглядел изможденным.

– Прости, – сказал он. – Я не хотел, чтобы это закончилось так.

Настя подошла к нему и уткнулась лицом в его грудь.

– Это не твоя вина. И не моя. Просто... так должно было случиться. Все эти годы мы притворялись, что ненавидим друг друга, а Слава притворялся, что все в порядке. Мыльные пузыри лопаются больно.

Вадим обнял ее, целуя в макушку.

– Завтра они все уедут, – уверенно произнес он. – Я видел, как Даня собирал ключи. Они не останутся здесь после такого.

– А мы?

– А мы останемся. У нас есть еще шесть дней. Только ты и я. И никакого алкоголя, драк и чужих ожиданий.

Настя подняла голову, всматриваясь в его лицо.

– Ты думаешь, мы сможем? Ну, знаешь... быть вместе по-настоящему? Не только в этом лесу, но и там, в городе?

Вадим усмехнулся, и на этот раз это была та самая дерзкая ухмылка, в которую она, оказывается, была влюблена с самого детства.

– Настенька, после того, что я сегодня пережил, мне уже ничего не страшно. Даже твоя «невинность» и праведный гнев твоих подруг.

Он снова подхватил ее на руки и понес обратно в спальню.

Ночь за окном была густой и непроглядной, но внутри маленького коттеджа горел огонь, который больше невозможно было потушить. Они знали, что утром их ждет тяжелый разговор, возможно, конец многолетней дружбы с остальными и куча проблем. Но сейчас, в объятиях друг друга, они чувствовали себя абсолютно свободными.

Настя засыпала под мерный стук сердца Вадима, понимая, что эта поездка действительно изменила все. Она больше не была той милой, послушной девочкой, которой ее все считали. Она нашла в себе смелость выбрать не того, кто был «правильным», а того, кто заставлял ее чувствовать себя живой.

А Вадим, глядя в потолок и слушая ровное дыхание спящей девушки, впервые в жизни не чувствовал необходимости защищаться. Его главная крепость пала, но он не чувствовал себя проигравшим. Напротив, он наконец-то обрел дом.

Где-то в лесу ухнула сова, и озеро плеснуло волной о берег, смывая следы их недавнего побега. Завтра будет новый день, полный драмы и разборок, но эта ночь принадлежала только им. И никто, даже самый разъяренный Слава, не мог этого отнять.