← Назад к обзору

От знакомства до любви

Геометрия касаний

Ночной город дышал прохладой, смешанной с запахом мокрого асфальта и прелой листвы. После душного спортзала и электрического напряжения раздевалки этот воздух казался Вове слишком разреженным, почти стерильным. Они шли рядом, плечом к плечу, и каждый раз, когда их куртки случайно соприкасались, высекая тихий шорох синтетической ткани, Вову прошибало током.

– Ты так молчишь, будто высчитываешь расстояние до ближайшей звезды, – негромко произнес Ваня, нарушив тишину.

– Почти, – отозвался Вова, не глядя на него. – Пытаюсь понять, в какой момент я перестал быть просто учителем географии и превратился в человека, который целует своего связующего в школьной раздевалке.

Ваня тихо рассмеялся. Этот смех, мягкий и какой-то домашний, мгновенно разрядил обстановку.

– Связующий — это звучит символично, не нахоишь? Моя работа — отдавать пасы. А твоя — завершать атаку. Мы просто перенесли игровую схему в жизнь.

– Гаря бы сказал, что это аномалия, а Баатр уже начал бы шить дело о нарушении общественного порядка, – Вова наконец решился посмотреть на Ваню.

В свете оранжевых уличных фонарей лицо Вани казалось вылитым из бронзы. Его азиатские черты — высокие скулы, аккуратный нос и этот разрез глаз, в котором, казалось, затаилась вся мудрость мира — всегда притягивали Вову, но сейчас он смотрел на них иначе. С правом собственности. С нежностью, которая пугала его самого.

– Знаешь, что самое странное? – Ваня остановился у витрины закрытого книжного магазина. – Я ведь действительно собирался к родителям Лены. Мы расстались, но я по инерции продолжал играть роль «хорошего парня». А потом увидел, как ты стоишь на приеме, хмуришься, прикусываешь губу, когда мяч улетает в аут... и я понял, что больше не хочу играть.

– А я думал, ты просто любишь шоколад, – Вова подошел ближе, загораживая Ваню от порывов ветра.

– Люблю. Но тебя я, кажется, изучал дольше, чем строение коренных зубов в университете.

Они дошли до той самой кофейни. Внутри было тепло, пахло жареными зернами и корицей. Почти все столики были пусты, лишь в углу какая-то девушка в наушниках быстро печатала на ноутбуке.

– Две большие порции горячего шоколада и... – Ваня вопросительно посмотрел на Вову.

– И самый большой кусок медовика. Гулять так гулять, – улыбнулся Вова.

Когда они уселись за столик у окна, Ваня вдруг посерьезнел. Он вертел в руках бумажную салфетку, разглаживая её пальцами.

– Вов, ты ведь понимаешь, что завтра в зале будет сложно? Аюш — человек-рентген. Он видит всё, даже то, чего нет. А Дорджи... если он заподозрит, что мы «выпали» из командного духа, он нас загоняет до седьмого пота.

– Я знаю, – Вова накрыл его ладонь своей. – Но мне плевать на Аюша. И на Дорджи. И на все контурные карты мира. Единственное, что меня беспокоит — это как мы будем играть, если я буду думать только о том, как у тебя пахнет шея после душа.

Ваня вспыхнул, его смуглые щеки заметно порозовели.

– Учитель, вы ведете себя крайне непрофессионально.

– География — наука о пространстве, Ваня. И сейчас моё личное пространство сузилось до одного конкретного стоматолога.

Они просидели в кафе почти до закрытия. Разговор перетекал от смешных историй с уроков Вовы до жалоб Вани на капризных пациентов. Оказалось, что у них гораздо больше общего, чем просто волейбол. Оба любили старый рок, оба терпеть не могли несправедливость и оба чувствовали себя немного чужими в этой шумной компании друзей, где каждый играл свою четко прописанную роль.

На прощание у подъезда Вани Вова не решился на долгий поцелуй — мимо проходила соседка с собакой, — но он крепко сжал руку Вани.

– До понедельника?

– До понедельника, – кивнул Ваня. – И не забудь, завтра ты должен быть «странным географом», а не влюбленным мальчишкой.

***

Понедельник встретил их привычным гулом. Зал школы №12 был наполнен звуками: удары мяча, крики, свист.

– Эй, голуби! – Баатр, стоя в центре площадки, подбрасывал мяч. – Чего замерли? Вова, ты сегодня опять в облаках? Или тектонические плиты в голове сдвинулись?

Вова вздрогнул. Он старался не смотреть на Ваню, который в этот момент разминался у сетки, делая выпады.

– Баатр, займись делом, – бросил Вова, надевая наколенники. – У тебя преступники не ловлены, а ты тут за мной следишь.

– Преступники подождут, а вот твой кислый вид — это угроза национальной безопасности, – хохотнул следователь.

К ним подошел Аюш, как всегда, сияющий, несмотря на то, что была середина рабочей недели.

– Парни, слышали новость? Дорджи решил устроить турнир с ребятами из соседнего района. В субботу. Придется попотеть. Вано, ты как, в форме? А то после расставания с Леной небось одни тортики ешь?

Ваня замер на полуслове, его плечи на секунду напряглись. Вова почувствовал, как у него внутри все сжалось от желания подойти и защитить его, но он лишь сильнее затянул шнурки.

– Откуда ты знаешь про Лену? – спокойно спросил Ваня, выпрямляясь.

– Так город — большая деревня, – Аюш подмигнул. – Но ты не парься, мы тебе найдем такую невесту, что закачаешься. В субботу после игры пойдем в «Зодиак», там как раз вечеринка для одиноких сердец.

– Аюш, – резко перебил его Гаря, подошедший к ним с бутылкой воды. – Оставь человека в покое. У него, может, траур по личной жизни, а ты со своими клубами.

– Да какой траур! – встрял Эльдя, проходя мимо. – Ваня вон как светится сегодня. Видали, как он подачу принял? Как боженька. Это не траур, это свобода, бля.

Вова почувствовал, как уголки его губ предательски ползут вверх. «Свобода». Если бы Эльдя знал, в чем заключается эта свобода.

– Так, хватит трындеть! – раздался командный голос Дорджи. – Встали по позициям. Вова — на блок, Ваня — в распасовку. Баатр, ты на подстраховке. Играем до двадцати пяти. Проигравшие моют полы в раздевалке!

Игра началась. Это была одна из тех тренировок, когда всё шло как по маслу. Мяч летал идеально, блоки ставились вовремя. Но для Вовы всё было иначе. Каждый раз, когда Ваня пасовал ему, их взгляды пересекались на долю секунды. В этом взгляде было всё: и воспоминание о вкусе горячего шоколада, и обещание новой встречи, и тихая радость от общего секрета.

– Хорош, Вован! – крикнул Дорджи, когда Вова вколотил мяч в три метра после идеального паса Вани. – Вот это я понимаю — химия!

Вова чуть не споткнулся. Слово «химия» в устах Дорджи относилось исключительно к спортивному взаимодействию, но для Вовы оно прозвучало как разоблачение.

После тренировки, когда все уже начали собираться, Эльдя, как обычно, начал ворчать.

– Сука, кроссовки совсем развалились. Баатр, где мои обещанные носки?

– В отделении лежат, в камере хранения вещдоков, – лениво отозвался Баатр, вытираясь полотенцем. – Заходи завтра, оформим протокол передачи.

Ваня задержался у сетки, собирая мячи в корзину. Вова подошел к нему, делая вид, что помогает.

– Ты как? – шепотом спросил он.

– В порядке, – так же тихо ответил Ваня. – Только Аюш со своими клубами меня напрягает. Если он потащит меня в «Зодиак», я не знаю, что придумать.

– Скажи, что у тебя свидание с географией, – Вова коснулся его руки, скрытой за сеткой. – Не прогадаешь.

– Слишком подозрительно, – улыбнулся Ваня. – Давай сегодня ко мне? Посмотрим какой-нибудь фильм. Без карт и бормашин.

– Идет. Только мне надо заскочить домой, переодеться.

Они не заметили, как Гаря, стоявший у выхода из зала, внимательно посмотрел в их сторону. Врач ничего не сказал, лишь поправил очки и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

Квартира Вани была такой же, как он сам: уютной, чистой и немного пахнущей чем-то сладким. На полках стояли профессиональные книги по стоматологии вперемешку с комиксами, а на подоконнике рос одинокий кактус в ярком горшке.

– Проходи, не стесняйся, – Ваня кинул ключи на тумбочку. – Чай, кофе или сразу перейдем к десерту?

Вова закрыл за собой дверь и, не говоря ни слова, притянул Ваню к себе. В этот раз поцелуй был долгим, глубоким и жадным, словно они пытались наверстать всё то время, что провели в зале, притворяясь просто друзьями.

– Кажется, десерт уже здесь, – прошептал Ваня, отстранившись на миллиметр.

Они сидели на диване, завернувшись в один плед. На экране телевизора шел какой-то старый приключенческий фильм, но никто на него не смотрел.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил Вова, перебирая пальцами черные волосы Вани.

– О том, что завтра вторник и у тебя первый урок у 9-го «Б»?

– Нет. О том, что будет, когда они узнают. А они узнают. Аюш не успокоится, пока не выяснит, почему ты отказываешься от «лучших невест города».

Ваня вздохнул, прижимаясь щекой к плечу Вовы.

– Пусть узнают. Раньше я боялся. Боялся, что Дорджи перестанет давать мне пасы, что Баатр начнет подкалывать уже не по-доброму, что Эльдя... ну, Эльдя просто будет использовать больше мата, чем обычно. А сейчас мне кажется, что это не имеет значения. Если они настоящие друзья, они поймут. А если нет — значит, география нашей компании тоже нуждается в корректировке.

– Ты стал очень смелым, дантист, – Вова улыбнулся, целуя его в макушку.

– Это всё влияние учителя географии. Ты открыл для меня новые территории.

Они проговорили до глубокой ночи. О страхах, о детстве, о том, как Вова в первый раз увидел Ваню на просмотре в команду и подумал: «Этот парень слишком милый для такого жесткого спорта». А Ваня признался, что специально пасовал Вове чуть чаще, чем остальным, просто чтобы увидеть его триумфальный прыжок.

Утром Вова уходил, когда город еще только начинал просыпаться.

– В субботу после турнира, – сказал Ваня в дверях. – Расскажем им?

Вова замер с курткой в руках.

– Ты уверен?

– Да. Я не хочу больше прятаться по раздевалкам. Мы не делаем ничего криминального, Баатр подтвердит.

– Хорошо. В субботу. Но если Дорджи запустит в меня мячом, ты будешь меня лечить.

– Обещаю. Бесплатно и с анестезией.

***

Субботний турнир выдался жарким. Зал был набит людьми, крики болельщиков перекрывали свисток судьи. Команда Дорджи рвала и метала. Ваня был в ударе — его передачи были настолько точными, что нападающим оставалось только не промахнуться по мячу. Вова летал над сеткой, блокируя удары соперников один за другим.

Когда финальный свисток оповестил об их победе, команда взорвалась ликованием. Аюш прыгнул на плечи Баатру, Эльдя орал что-то нечленораздельное, но явно победное, а Дорджи торжественно поднял над головой какой-то символический кубок.

– Ну всё, парни! – проревел Дорджи. – Сейчас — в душ, а через час жду всех в баре у Миши. Сегодня пьем за наш блок и за лучшие зубы города!

В баре было шумно. Первая волна тостов прошла, и наступило то самое расслабленное состояние, когда разговоры становятся тише и откровеннее.

– Так, Вано, – Аюш придвинулся к Ване, приобнимая его за плечи. – Я договорился. Сегодня к нам присоединятся две мои знакомые. Красотки — глаз не оторвать. Одна как раз жаловалась, что у нее зуб мудрости лезет. Твой выход, док!

Ваня посмотрел на Вову, который сидел напротив, сжимая в руке стакан с соком. Вова едва заметно кивнул.

– Аюш, – Ваня мягко убрал руку друга со своего плеча. – Отмени девушек.

– В смысле? – Аюш осекся. – Ты чего, всё еще по Лене страдаешь? Брось, она уже с каким-то качком из фитнес-клуба зажигает.

– Дело не в Лене, – Ваня глубоко вдохнул. В баре вдруг стало подозрительно тихо — даже Эльдя перестал жевать свои сухарики. – Просто у меня уже есть тот, с кем я хочу проводить вечера.

Баатр прищурился, в его глазах блеснул профессиональный интерес следователя.

– И кто же эта таинственная незнакомка? Почему мы её не знаем?

– Потому что это не незнакомка, – подал голос Вова. Он встал и пересел на диванчик рядом с Ваней, положив руку на спинку за его спиной. – И вы его прекрасно знаете.

Тишина стала почти осязаемой. Дорджи медленно поставил кружку на стол. Гаря продолжал спокойно смотреть в свой бокал, словно он единственный, кто не был удивлен.

– Вован, ты сейчас серьезно? – Баатр первым нарушил молчание. Его голос был лишен привычной шутливости.

– Вполне, – ответил Вова, глядя другу прямо в глаза. – Мы с Ваней вместе. И если у кого-то из вас с этим проблемы — лучше скажите сейчас.

Эльдя открыл рот, закрыл его, а потом выдал длинную тираду, состоящую на девяносто процентов из матерных слов.

– ...я так и знал! – закончил он. – Бля, я же видел, как вы в понедельник мячи собирали! Баатр, ты мне сотку должен, я же говорил, что там химия не только волейбольная!

Аюш выглядел так, будто его только что ударили мешком с песком.

– То есть... никаких девушек?

– Никаких, Аюш, – улыбнулся Ваня, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз.

Дорджи долго молчал, обводя взглядом всю компанию. Он был лидером, и его слово всегда имело вес. Наконец он тяжело вздохнул и хлопнул ладонью по столу.

– Значит так. Если это мешает игре — я вас обоих на скамейку посажу. Поняли?

– Поняли, – хором ответили они.

– Но, – Дорджи вдруг ухмыльнулся, – учитывая, как вы сегодня разнесли тех ребят из соседнего района... Кажется, такая «география» нам только на пользу. Вова, если ты еще раз пропустишь блок из-за того, что засмотрелся на Ваню — убью лично.

– Не пропущу, – пообещал Вова.

Гаря поднял свой стакан.

– За любовь и точные диагнозы. И за то, чтобы в нашей команде всегда были те, на кого можно положиться.

Напряжение окончательно исчезло. Баатр начал подкалывать Вову на тему того, что теперь ему придется учить Ваню ориентироваться не только в ротовой полости, но и на местности. Аюш, быстро оправившись, уже планировал, как они будут «двойными свиданиями» ходить в кино, хотя Ваня вежливо отказался.

Когда они вышли из бара, ночь была звездной и тихой.

– Ну что, учитель? – Ваня взял Вову за руку, и в этот раз он не оглядывался по сторонам. – Маршрут построен?

– Маршрут только начинается, – ответил Вова. – И, кажется, на этой карте больше нет белых пятен.

Они шли по ночному городу, два человека, нашедшие друг друга между сеткой и свистком, между теоремами географии и правилами медицины. И впереди у них было еще много тренировок, много игр и, самое главное, бесконечное количество общих вечеров, где не нужно было ничего скрывать.

Волейбол — командная игра. Но иногда, чтобы победить, нужно создать свою собственную команду. И они её создали.