← Назад к обзору

Отчёт

Шёпот послушания

Весь следующий день Ребекка чувствовала себя так, словно шла по тонкому льду, который мог треснуть в любую секунду. Каждое появление капитана Вескера в общем зале S.T.A.R.S. заставляло её выпрямлять спину и задерживать дыхание. Он же, напротив, казался воплощением абсолютного спокойствия. Его движения были выверены, голос — сух и профессионален, и ни один мускул на его лице не выдавал вчерашнего обещания.

Когда смена подошла к концу и оперативники начали собираться, Ребекка медлила, перебирая медицинские карты.

– Эй, Бекки, ты чего застряла? – Эдвард Дьюи остановился у её стола, закидывая рюкзак на плечо. – Мы с ребятами собирались заскочить в «Эмми», составить компанию?

Ребекка заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от предчувствия.

– О, нет, Эдвард, спасибо. Капитан просил задержаться, – она постаралась придать голосу максимально беззаботный тон. – Нужно дооформить документы по медосмотру новобранцев, там какая-то путаница в данных.

– Опять Вескер грузит тебя бумагами, – сочувственно покачал головой Эдвард. – Ладно, не засиживайся допоздна. Увидимся завтра!

– До завтра, Эдвард! – Ребекка помахала ему рукой и дождалась, пока тяжёлая дверь офиса закроется за последним коллегой.

Тишина, воцарившаяся в управлении, казалась оглушительной. Девушка глубоко вдохнула, поправила юбку форменного костюма и направилась к кабинету капитана. Каждый шаг отдавался гулким стуком в её висках. Она знала: Вескер ждёт.

Она постучала — тихо, почти робко.

– Войдите.

Альберт Вескер сидел за своим столом, изучая какие-то бумаги. Свет лампы по-прежнему играл на линзах его очков, скрывая глаза. Он не поднял головы, когда Ребекка вошла и плотно закрыла за собой дверь.

– Вы пунктуальны, Чемберс. Это хорошее начало, – произнёс он, наконец откладывая ручку. – Вы помните, о чём мы говорили вчера?

– Да, капитан, – прошептала она, сложив руки перед собой. – Моя дисциплина была... неудовлетворительной.

Вескер медленно встал и вышел из-за стола. На этот раз на нём не было тактического жилета, только тёмная рубашка, рукава которой были слегка закатаны, обнажая сильные предплечья. Он подошёл к ней вплотную, и Ребекка невольно задрала голову, встречаясь с его непроницаемым взглядом.

– Ошибки в нашей работе стоят жизней, Ребекка. Если вы не можете запомнить простое поручение, как я могу доверить вам жизнь товарища в полевых условиях? – Его голос был низким, вкрадчивым, но в нём чувствовалась сталь. – Я обещал вам урок. И я намерен его преподать.

Он указал на массивный дубовый стол, на котором только что работал.

– Подойдите. Животом на стол.

Ребекка почувствовала, как краска заливает её лицо, шею, грудь. Она ожидала выговора, возможно, дополнительных дежурств или лишения премии, но это... Это было за гранью её представлений о служебных отношениях. Однако авторитет Вескера был непререкаем. Его властная аура подавляла её волю, пробуждая в глубине души странную, пугающую покорность.

– Сэр?.. – её голос дрогнул.

– Я не привык повторять дважды, Чемберс, – холодно отрезал он.

Подчиняясь какому-то первобытному инстинкту послушания, Ребекка сделала шаг к столу. Её руки дрожали, когда она оперлась о прохладную деревянную поверхность и медленно легла, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Она слышала за спиной его мерное дыхание и звук шагов.

– Вы должны усвоить, что за каждым проступком следует расплата, – Вескер встал рядом. Его рука легла ей на поясницу, и Ребекка вздрогнула от неожиданного контакта. – Ваша искренность — ценное качество, но она не освобождает от ответственности.

То, что произошло дальше, заставило Ребекку зажмуриться от стыда. Вескер спокойным, методичным движением расстегнул молнию на её юбке и сдвинул её вниз, вместе с бельём, обнажая её бледные, девичьи ягодицы. Прохладный воздух кабинета коснулся её кожи, заставляя покрыться мурашками.

– Капитан, пожалуйста... – выдохнула она в полированную поверхность стола.

– Тише, Ребекка. Это для вашего же блага, – его голос оставался безучастным, словно он читал лекцию по химии.

Первый удар ладонью был резким и звонким. Ребекка вскрикнула, впиваясь пальцами в край стола. Боль была острой, обжигающей, она мгновенно разлилась жаром по коже.

– Это за невнимательность, – произнёс Вескер, и последовал второй удар, не менее сильный.

– А-ах! Сэр, я... я поняла!

– Нет, вы ещё ничего не поняли, – Вескер продолжал наносить удары в размеренном, почти метрономом заданном темпе. – Это за нарушение субординации. За то, что позволили себе уйти, не дождавшись подтверждения.

Каждый шлепок оставлял на нежной коже пунцовый след. Вескер бил методично, не проявляя ни гнева, ни азарта, что пугало Ребекку больше всего. Его холодность была абсолютной. Он отчитывал её как нашкодившую школьницу, и это унижение странным образом смешивалось с нарастающим внутри неё жаром.

Ребекка чувствовала, как её тело предательски откликается на эту суровую ласку. Боль уже не была просто болью — она пульсировала, отдаваясь внизу живота странным, тягучим томлением. Она, молодая и неопытная, никогда не знавшая близости, не понимала, что с ней происходит. Её дыхание стало рваным, а по телу разлилась слабость.

Вескер внезапно остановился. Он наклонился ниже, и Ребекка почувствовала его горячее дыхание у самого уха.

– Вы дрожите, Чемберс. Вам больно? – спросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка интереса.

– Да... сэр... очень, – прошептала она, не в силах поднять голову.

Его рука, до этого наносившая удары, медленно скользнула вниз, между её бедер. Ребекка замерла, боясь дышать. Она чувствовала, как его пальцы коснулись влажной ткани, пропитавшейся её собственным возбуждением.

– Как любопытно, – Вескер выпрямился, и в его голосе послышалась холодная усмешка. – Оказывается, ваше тело куда честнее вашего языка, Ребекка. Вы наказаны, а ваша... природа приветствует это.

Ребекка зарылась лицом в согнутые локти, мечтая провалиться сквозь землю. Стыд был невыносим. Она чувствовала себя разоблачённой, осквернённой и в то же время странно живой под его пристальным взглядом.

– Посмотрите на меня, – приказал он.

Она медленно повернула голову, её глаза были влажными от слёз, а щёки пылали огнём. Вескер смотрел на неё сверху вниз, и на мгновение ей показалось, что за тёмными стеклами его очков вспыхнул хищный, золотистый блеск.

– Вы мокрая, Ребекка. Вы понимаете, что это значит? – его голос стал ещё тише, почти неразличимым.

– Я... я не знаю... простите меня, капитан... – она всхлипнула.

– Это значит, что вы признаёте мою власть над собой. На самом глубоком уровне, – он снова нанёс последний, завершающий удар, от которого Ребекка выгнулась в дугу, издав приглушённый стон. – Мы закончили на сегодня.

Он отошёл на шаг, давая ей возможность привести себя в порядок. Ребекка, пошатываясь, поднялась со стола, её руки тряслись, когда она натягивала бельё и поправляла юбку. Кожа на ягодицах горела, каждое движение причиняло боль, но эта боль теперь была связана с образом мужчины, стоящего перед ней.

Вескер вернулся к своему креслу и сел, снова принимая вид строгого начальника.

– Надеюсь, этот урок усвоен, Чемберс. Я не потерплю повторения вчерашней оплошности.

– Да, капитан Вескер, – она стояла перед ним, опустив голову, чувствуя себя полностью опустошённой и подчинённой. – Спасибо за... наставление.

– Свободны. Идите домой и обдумайте своё поведение. Завтра я жду от вас полной самоотдачи.

Ребекка кивнула и, не смея больше проронить ни слова, направилась к выходу. Когда она уже взялась за ручку двери, его голос догнал её:

– И, Ребекка...

Она обернулась.

– В следующий раз, когда пойдёте в офис после смены, наденьте что-нибудь более... закрытое. Не стоит искушать судьбу дважды.

– Да, сэр, – выдохнула она и выскользнула в коридор.

Она шла по ночным улицам Раккун-Сити, чувствуя, как ночной воздух холодит её лицо, но внутри всё ещё бушевал пожар. Она знала, что её жизнь в S.T.A.R.S. никогда не будет прежней. Альберт Вескер открыл в ней что-то, о чём она не подозревала, и эта тёмная связь пугала её так же сильно, как и притягивала.

А в своём кабинете Вескер медленно снял очки и посмотрел на свои ладони. На губах его играла едва заметная, зловещая улыбка. Ребекка Чемберс была идеальной. Послушной, искренней и удивительно отзывчивой на его волю. Она была его маленьким секретом, инструментом, который он будет затачивать до тех пор, пока она не станет совершенной.

Июньская ночь была тихой, но в этой тишине уже слышались отголоски грядущего кошмара, в котором им обоим предстояло сыграть свои роли. Но сегодня Вескер был доволен. Его маленькая птичка усвоила урок.