Отец монарха
Эхо черного асфальта
Солнце медленно тонуло в водах Желтого моря, окрашивая горизонт в кроваво-оранжевые тона, но здесь, на частном автодроме к северу от Инчхона, свет был иным. Здесь правили неоновые огни и холодный блеск хрома. Воздух дрожал от рева форсированных двигателей, но даже этот шум перекрывался странным, едва уловимым гулом, от которого волоски на руках вставали дыбом. Запах озона — предвестник бури, которая всегда следовала за семьей Сон.
Я стоял на VIP-трибуне, прислонившись к перилам. Прошло пятнадцать лет с того дня, когда мой отец, Сон Юки, превратил себя в живую сверхновую, чтобы закрыть разлом. Для обычного человека пятнадцать лет — это целая жизнь. Для меня, Теневого Монарха, это было лишь мгновение. Мое лицо в зеркале не изменилось ни на йоту: всё те же острые черты, всё тот же взгляд, в котором застыла вечность. Время не имело власти над моей плотью, но оно беспощадно меняло всё вокруг.
– Пап, ты опять ушел в себя, – раздался голос справа.
Я повернул голову и невольно улыбнулся. Сухо. Моему сыну уже исполнилось тридцать три. Он стал мужчиной, чья мощь заставляла дрожать S-ранговых охотников по всему миру. Рядом с ним стоял маленький мальчик, лет пяти, который с восторгом прижимался носом к защитному стеклу трибуны. У малыша были черные взъерошенные волосы и удивительно серьезный взгляд.
– Деда Джинву, смотри! Дядя Алекс выезжает! – закричал мальчик, указывая пальцем на стартовую решетку.
– Вижу, Юки, вижу, – я положил руку на плечо внука.
Сухо решил назвать сына в честь деда. Сначала я боялся, что это имя станет для ребенка тяжким грузом, но маленький Юки рос удивительно жизнерадостным, хотя в его глазах иногда проскальзывало то самое небесно-голубое сияние, которое когда-то принадлежало «Бессмертному Грому».
Внизу, на стартовой позиции, замер черный как сама бездна спорткар. У него не было спонсорских наклеек, только одна татуировка-молния на капоте, в точности повторяющая ту, что была на плече моего отца. Дверь типа «крыло чайки» поднялась, и из машины вышел пилот.
Алексу исполнилось восемнадцать. Он вырос точной копией отца: 192 сантиметра роста, атлетичное сложение, бледная, словно фарфоровая кожа и те же небесно-голубые глаза, которые, казалось, видели электрические поля самой планеты. Он не стал охотником в привычном смысле слова, хотя его магический потенциал зашкаливал. Алекс выбрал другой путь — путь скорости, который когда-то пытался оставить его отец.
– Он слишком спокоен, – заметил Сухо, скрестив руки на груди. – Всякий раз, когда он так спокоен, жди беды для трассы.
– Он не спокоен, – возразил я, чувствуя, как тени под моими ногами начинают мелко вибрировать. – Он концентрируется. Он настраивает резонанс.
Внизу Алекс снял шлем, встряхнул черными волосами с выбритыми висками и посмотрел прямо на нашу трибуну. В его ушах поблескивали серебряные серьги — те самые, что я нашел на пепелище пятнадцать лет назад. Он поднял руку в приветствии, и между его пальцами проскочила жирная черная искра.
– Ну, малец, покажи им, чья кровь течет в твоих жилах, – прошептал я.
Алекс надел шлем и скользнул в кокпит. Рев моторов на старте превратился в единый, разрывающий перепонки стон. Загорелся зеленый.
Машины сорвались с места, но черный болид Алекса сделал это иначе. Он не просто поехал — он выстрелил, оставив за собой два выжженных следа на асфальте. К первому повороту он уже вел, но соперники не собирались сдаваться. Это была гонка «Без ограничений», где разрешалось использование маны для усиления болидов.
– Смотри, пап! – Сухо подался вперед. – Он опять это делает!
На длинной прямой Алекс не стал переключать передачу. Вместо этого воздух вокруг его машины начал сгущаться. Черные молнии, густые и вязкие, словно деготь, окутали кузов болида. Машина начала мерцать, то исчезая, то появляясь на несколько метров впереди.
– Квантовый скачок на базе молнии, – прокомментировал я, чувствуя гордость. – Отец учил этому Сухо, но Алекс довел это до совершенства. Он не едет по трассе, он прошивает пространство.
На трибунах люди вскочили со своих мест. Это было зрелище не из этого мира. Черный болид входил в повороты на скоростях, которые должны были разорвать покрышки и превратить машину в груду металлолома, но молнии удерживали её, создавая идеальное сцепление.
– А если он не удержит? – спросила подошедшая сзади Ча Хэ Ин. Она выглядела всё так же прекрасно, лишь в уголках глаз появились едва заметные морщинки, которые только добавляли ей очарования. – Джинву, он же еще совсем ребенок.
– Этот «ребенок» может запитать энергией половину Сеула одним щелчком пальцев, Хэ Ин, – я обнял жену за талию. – Он знает, что делает. Он чувствует машину так же, как мы чувствуем свою ману.
В этот момент на трассе что-то пошло не так. Один из соперников, решив рискнуть, активировал мощный магический ускоритель. Его машина, объятая красным пламенем, пошла на таран, пытаясь вытолкнуть Алекса с трассы на самом опасном участке — «Петле Дьявола».
– Грязная игра, – прошипел Сухо, и его пальцы непроизвольно сжались, высекая искры из перил.
Алекс даже не дрогнул. Через камеры внутреннего наблюдения, транслировавшиеся на огромные экраны, я видел его лицо. Он улыбался. Это была та самая дерзкая, хищная улыбка моего отца перед тем, как он совершал невозможное.
– Сейчас будет «БАХ», – прошептал маленький Юки, повторяя слова, которые когда-то говорил сам Алекс.
Вместо того чтобы уклониться, Алекс резко ударил по тормозам, пропуская агрессора вперед, а затем... он просто исчез. Весь стадион охнул. На долю секунды на трассе осталась только пустота и запах озона.
А затем над треком ударил гром. Черная молния прошила воздух, и болид Алекса материализовался прямо над машиной соперника, перелетел через неё в грациозном прыжке, подпитываемом электромагнитной левитацией, и приземлился на все четыре колеса ровно на апексе поворота.
– Да! – взревел Сухо, подбрасывая сына в воздух. – Видал?! Это мой брат!
Алекс пересек финишную черту в гордом одиночестве. Когда он остановил машину и вышел из неё, стадион взорвался овациями, но он не смотрел на толпу. Он снова поднял взгляд на нас и указал пальцем в небо.
Там, высоко над облаками, где еще догорали лучи заката, на мгновение промелькнула черная нить молнии. Она не была похожа на обычный разряд — она была живой, пульсирующей, словно кто-то там, наверху, тоже праздновал победу.
– Он слышит нас, – тихо сказала Хэ Ин, прислонившись головой к моему плечу.
– Он всегда здесь, – ответил я.
Позже, в боксах, когда суета немного улеглась, мы собрались всей семьей. Джина приехала со своей дочерью Соми, которая уже стала признанным мастером магического дизайна. Воздух в боксах был пропитан запахом нагретого металла и победы.
Алекс, всё еще в гоночном комбинезоне, расстегнутом до пояса, жадно пил воду. Его кожа блестела от пота, а в глазах всё еще плясали остатки электрического шторма.
– Ну как я вам? – спросил он, ослепительно улыбнувшись. – Дед бы оценил?
– Дед бы сказал, что ты слишком долго входил в третий поворот, – усмехнулся я, подходя и крепко обнимая брата. – Но прыжок... прыжок был в его стиле.
– Я чувствовал его, – серьезно сказал Алекс, понизив голос. – Там, на петле, когда тот парень прижал меня. Мне на мгновение показалось, что кто-то положил руку на мой руль и довернул его на пару градусов. И запах... Джинву, я клянусь, в кабине запахло тем самым старым одеколоном и жженой резиной.
Мы переглянулись с Сухо. Я знал, что это не галлюцинация. Мой отец никогда не уходил насовсем. Он просто сменил форму существования, став частью того самого ветра, который мы все так любили.
– Дядя Алекс! – Маленький Юки подбежал к нему и вцепился в штанину. – А ты научишь меня так прыгать? Папа говорит, что я еще маленький, но я уже умею искрить!
Малыш продемонстрировал крохотную, слабую искорку между пальцами. Алекс рассмеялся, подхватил племянника на руки и усадил на капот своего болида.
– Конечно, научу, герой. Только сначала тебе нужно подрасти, чтобы доставать до педалей. И запомни главное правило семьи Сон: скорость — это не то, как быстро ты едешь. Это то, насколько ты свободен в этот момент.
– Золотые слова, – раздался голос от входа в боксы.
Мы обернулись. Там стоял старый знакомый, председатель Ассоциации, но я едва обратил на него внимание. Мой взгляд был прикован к тени в углу гаража. На мгновение мне показалось, что там стоит высокий мужчина с взъерошенными волосами, прислонившись к стене и одобрительно кивая. Но стоило моргнуть, и тень исчезла, оставив после себя лишь легкое покалывание на коже.
– Джинву, ты в порядке? – спросила Джина, подходя ко мне.
– В полном, – я улыбнулся сестре. – Просто... кажется, у нас сегодня будет очень шумный ужин.
– О да! – подхватил Сухо. – И чур, Алекс платит за всё, он сегодня сорвал куш!
– Эй! – возмутился Алекс. – Я вообще-то младший!
– Ты — победитель, – отрезал я, подмигивая ему. – А победитель получает всё, включая счет в ресторане.
Мы вышли из боксов под ночное небо Инчхона. Город сиял огнями, жизнь била ключом, и где-то там, в глубине теней и в блеске молний, продолжалась наша история. История семьи, которая не знала границ между жизнью и смертью, между землей и небом.
Я шел позади всех, глядя на своих детей, на внука, на брата. Я был Теневым Монархом, хранителем баланса, но здесь и сейчас я был просто Сон Джинву, сыном своего отца.
– Спасибо, папа, – прошептал я в пустоту ночи.
В ответ с чистого неба сорвалась крохотная черная звезда, прочертив путь над автодромом и исчезнув в океане. Гроза закончилась, но эхо черного озона навсегда осталось в наших сердцах. Мы были Сон — и это значило, что наше пламя, наша молния, никогда не погаснет.
– Эй, Джинву, не отставай! – крикнул Алекс, оборачиваясь. Его глаза светились небесно-голубым огнем, и в этот момент он был так похож на Юки, что у меня перехватило дыхание. – Кто последний до парковки, тот заказывает десерт!
Он сорвался с места, мгновенно превратившись в черную вспышку. Сухо, смеясь, бросился вдогонку, призывая тени для ускорения.
– Ну уж нет! – крикнул я, чувствуя, как внутри просыпается та самая мальчишеская жажда состязания.
Я рванул вперед, и на мгновение мне показалось, что рядом со мной бежит еще кто-то — невидимый, быстрый, пахнущий ветром и свободой. И этот кто-то явно выигрывал этот забег.
Жизнь продолжалась. И она была прекрасна в своем бесконечном движении.