← Назад к обзору

Оу да

Грань дозволенного

Воздух внутри заброшенного здания старого магазина был тяжелым, пропитанным запахом прелой древесины и многолетней пыли. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивались тонкие, почти осязаемые лучи закатного солнца, в которых лениво плясали пылинки. Мира стояла, прислонившись спиной к облупившейся стене, и ее дыхание было прерывистым. Она всегда вела себя вызывающе, строила из себя ту, до которой никому не дотянуться, но сейчас, в этой полутьме, ее напускная спесь начала давать трещину.

Миша сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он чувствовал, как внутри него закипает странная смесь триумфа и упрямства. Он слишком долго ходил вокруг да около, слишком долго терпел ее колкие замечания и этот высокомерный взгляд. Сегодня в Качашуре было слишком душно, чтобы продолжать играть в вежливые прятки.

– Ты же понимаешь, что бежать некуда? – голос Миши прозвучал глухо, отражаясь от пустых стен.

Мира вскинула подбородок, пытаясь вернуть себе привычный вид стервозной королевы школы.

– А кто сказал, что я собираюсь бежать? – Она дерзко усмехнулась, хотя пальцы ее рук слегка дрожали, впиваясь в края короткой юбки. – Ты думаешь, что если затащил меня сюда, то сразу стал героем?

Миша не ответил. Вместо слов он протянул руку и коснулся воротника ее тонкой блузки. Его пальцы действовали решительно. Первая пуговица поддалась с легким треском, обнажая бледную кожу шеи. Мира замерла, ее глаза расширились, но она не оттолкнула его. В этом молчаливом согласии было что-то пугающее и притягательное одновременно.

– Ты всегда была слишком высокого мнения о себе, Мира, – прошептал он, расстегивая вторую пуговицу. – Но здесь нет твоих подружек, нет Ани, которая вечно крутится рядом со своими грязными сплетнями. Только ты и я.

Ткань блузки медленно поползла вниз по ее плечам. Мира тяжело сглотнула. Она знала, что ее фигура – предмет зависти всех девчонок в деревне и вожделения парней. Она привыкла пользоваться этим как оружием, но сейчас оружие оказалось в руках Миши. Когда блузка упала на пыльный пол, Миша на мгновение замер, разглядывая ее.

– Не смотри так, – выдохнула она, пытаясь прикрыть грудь руками, но он перехватил ее запястья.

– Я буду смотреть так, как захочу, – отрезал он. – Ты сама этого хотела. Весь этот месяц ты только и делала, что провоцировала меня.

В этот момент снаружи послышался шорох гравия и приглушенный смех. Мира вздрогнула и попыталась вырваться, но Миша держал крепко. Через секунду в дверном проеме, где вместо двери зияла пустота, показался силуэт. Это была Аня. Она стояла, прислонившись к косяку, и в ее глазах горел недобрый огонек.

– Ой, я помешала? – Аня наигранно прикрыла рот ладошкой, но даже не подумала уйти. – А я-то думала, куда вы оба делись. Весь Качашур ищет, а они тут в дочки-матери играют.

– Проваливай, Аня, – бросил Миша, не оборачиваясь.

– А то что? – Аня сделала шаг внутрь, ее короткое платье едва прикрывало бедра. – Мира, дорогая, ты выглядишь... жалко. Неужели это всё, на что ты способна, чтобы удержать его внимание?

Мира вспыхнула. Гнев мгновенно вытеснил страх и смущение. Она вырвала руки из хватки Миши и, не заботясь о том, что почти раздета, шагнула к Ане.

– По крайней мере, мне не нужно спать со всей футбольной командой, чтобы обо мне говорили, – выплюнула Мира.

Аня лишь рассмеялась, этот смех был сухим и неприятным.

– Зато мне не нужно строить из себя недотрогу, когда все и так знают, какая ты на самом деле. Миша, ты же не думаешь, что ты у нее первый, кто видел это всё?

Миша нахмурился. Он посмотрел на Миру, потом на Аню. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Качашурские интриги всегда были грязными, но сейчас они завязались в тугой узел. Миша снова подошел к Мире, игнорируя присутствие Ани. Он положил руки ей на талию, чувствуя тепло ее кожи.

– Мне плевать, что говорит эта шлюха, – тихо сказал он, глядя Мире прямо в глаза. – Я здесь ради тебя.

Мира посмотрела на Аню торжествующе, несмотря на свое положение. Аня лишь фыркнула и поправила волосы.

– Ну-ну, развлекайтесь. Только помните, что стены здесь тонкие, а я умею очень громко рассказывать истории.

Она развернулась и вышла, оставив их в тишине, которая теперь казалась еще более тяжелой. Миша снова переключил всё внимание на Миру. Его руки скользнули ниже, к поясу ее юбки.

– Продолжим? – спросил он, и в его голосе не было вопроса, только требование.

Мира закрыла глаза и едва заметно кивнула. В этот вечер в старом магазине Качашура детство закончилось окончательно, уступая место жестоким и взрослым играм, из которых никто не выйдет прежним. Миша медленно потянул замок вниз, и звук расходящейся молнии показался оглушительным в этой душной, замершей пустоте.