Паулина и Клайд
Сталь, порох и неоновые сны
Ночной город за окнами «Форда» казался Клайду декорацией к какому-то безумному фильму о будущем, который он не заказывал. Огни Лас-Вегаса — или любого другого города, в котором они оказались сегодня, он уже перестал их различать — расплывались в длинные цветные полосы. Клайд крепче сжал руль. Его пальцы, привыкшие к холодному металлу револьверов и шершавой коже старых перчаток, теперь сжимали руль Ford V8, который каким-то чудом оказался здесь, в этом времени, вместе с ним.
Паулина сидела рядом, откинув голову на кожаное сиденье. Её дыхание было неровным, а на губах всё еще горел вкус его поцелуев — отчаянных, горьких, пахнущих табаком и опасностью. Несколько минут назад здесь, в тесном пространстве автомобиля, который был для Клайда единственным домом, их мир сузился до размеров салона. Секс в машине был для него привычным делом — так жили они с Бонни, вечно в бегах, вечно на грани. Но с Паулиной всё было иначе. В ней не было той обреченности, той жажды смерти, которая вела его прежнюю жизнь.
Клайд бросил на неё короткий взгляд. Она выглядела такой хрупкой в свете приборной панели. Современная одежда, яркий макияж, но глаза… в них была та же искра, что заставила его сердце екнуть на той дурацкой вечеринке, где он впервые осознал, что провалился сквозь время.
– О чем ты думаешь? – тихо спросила Паулина, не открывая глаз.
– О том, что тебе не место в этой машине, куколка, – хрипло ответил Клайд. – Этот «Форд» приносит только беды.
Паулина приподнялась на локтях, поправляя сбитую одежду. Она посмотрела на него с вызовом, который Клайд так ненавидел и любил одновременно.
– Ты уже говорил это. Раз десять за последние сутки. Но я всё еще здесь.
– Потому что я дурак, – Клайд резко затормозил у обочины, где тени от высотных зданий падали особенно густо. – Ты видела, что я сделал в том магазине? Я не просто взял деньги, Паулина. Я взял их так, как умею. Ствол у виска кассира — это не романтика из кино. Это грязь.
– Я не боюсь, Клайд, – она потянулась к нему, коснувшись его щеки прохладными пальцами. – Ты думаешь, этот мир чище твоего? Здесь грабят миллионы, просто нажимая кнопки на компьютерах. Ты хотя бы честен в своем ремесле.
Клайд перехватил её руку и сжал так сильно, что она вскрикнула. Он тут же ослабил хватку, выругавшись сквозь зубы.
– Послушай меня внимательно. Бонни… она была со мной до конца. Мы вместе ловили свинец под Биенвиллем. Я видел, как её тело превращается в решето. Я не позволю этому повториться. Ты не будешь брать в руки пушку. Ты не будешь стоять на шухере. Ты будешь моей женщиной, но ты останешься живой.
Паулина молчала долго, глядя, как мимо проносятся редкие машины. В этом новом мире всё было слишком быстрым, слишком громким.
– Ты не сможешь вечно прятать меня в отелях, Клайд. Если полиция выйдет на твой след… а они выйдут, камеры сейчас на каждом шагу… они придут и за мной.
Клайд усмехнулся, и эта улыбка была похожа на оскал волка. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака тяжелый «Кольт» и положил его на колени.
– Пусть приходят. Я уже умирал однажды. Второй раз будет не так страшно. Главное, чтобы ты была далеко отсюда, когда начнется заваруха.
– Ты эгоист, – прошептала она, и в её глазах блеснули слезы. – Ты хочешь оставить меня одну в этом мире, где я теперь никого не вижу, кроме тебя? Ты ворвался в мою жизнь в своем нелепом костюме тридцатых годов, с манерами дикаря и душой убийцы, и теперь просишь меня просто стоять в сторонке?
– Я не прошу, – отрезал он. – Я приказываю.
Он снова завел мотор. «Форд» довольно заурчал, откликаясь на нажатие педали. Клайд знал, что за ними уже могут следить. Эти странные «цифровые» копы, о которых говорила Паулина, были для него загадкой, но инстинкт загнанного зверя работал исправно. Он чувствовал зуд в затылке — верный признак того, что пора менять дислокацию.
– Мы едем на север, – сказал он, выруливая на шоссе. – Там меньше людей, меньше света. Мне нужно подумать, как лечь на дно в этом чертовом раю для стукачей.
– У меня есть квартира в пригороде, – подала голос Паулина. – О ней никто не знает. Родители оставили её мне, я планировала её продать, но…
– Никаких продаж, – перебил её Клайд. – Это будет наша крепость. Но запомни: если я скажу «беги», ты побежишь. Без оглядки. Без слез. Ты просто исчезнешь и забудешь, что когда-то знала парня по имени Клайд Барроу.
– Ты же знаешь, что я этого не сделаю, – она придвинулась ближе, кладя голову ему на плечо.
– Сделаешь, – он поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос, который так странно смешивался с запахом бензина и оружейного масла. – Потому что я не дам тебе стать второй Бонни. Одна легенда на двоих — это слишком много для одной жизни.
Машина неслась во тьму, прочь от неоновых огней, унося двух людей из разных эпох навстречу неизбежному финалу, который Клайд отчаянно пытался переписать. Он знал, что удача — дама капризная, и в 1934-м она от него отвернулась. Теперь, в этом странном будущем, он собирался играть по своим правилам, даже если для этого придется объявить войну всему миру.
– Клайд? – позвала она тихо, когда они уже выехали за пределы города.
– Да, куколка?
– А в твоем времени… небо было таким же?
Клайд посмотрел в окно на бледные звезды, едва пробивающиеся сквозь смог.
– Нет, – ответил он после долгой паузы. – Там оно было черным, как дно колодца. И звезды были такими яркими, что казалось, их можно сбить выстрелом. Но здесь… здесь есть ты. И это, пожалуй, лучшее, что случилось со мной за последние сто лет.
Он прибавил газу, и Ford V8, стальной призрак из прошлого, растворился в ночи, оставляя за собой лишь запах жженой резины и эхо далекого выстрела, который, возможно, им обоим только почудился.