Переродился в мире кунг-фу панда панды с силой кайдо и стал дядей тай лунга и не дал заточить его в тюрьму
Запах железа и крови
Океан внизу казался бесконечным полотном из темного шелка, которое то и дело разрывали вспышки молний. Тай Лунг, вцепившись когтями в жесткую, как сталь, чешую лазурного дракона, чувствовал, как разреженный горный воздух сменяется соленым и тяжелым бризом. Его легкие, привыкшие к чистоте вершин Циньлинь, горели от непривычной влаги, но он не ослаблял хватку.
Кайдо в облике дракона не заботился о комфорте своего пассажира. Он летел сквозь самый эпицентр шторма, словно наслаждаясь тем, как стихия бьет его по морде. Каждый взмах его чешуйчатого тела отзывался в ушах Тай Лунга громоподобным гулом.
– Смотри вниз, парень! – голос Кайдо, доносившийся будто из самих недр земли, перекрыл рев ветра. – Видишь этот туман? Это граница между твоим крошечным садиком и настоящим миром!
Тай Лунг прищурился. Впереди, сквозь пелену дождя, начали проступать очертания чего-то колоссального. Это не были горы Китая, пологие и умиротворенные. Это были острые, как зубы хищника, скалы, вздымающиеся прямо из бурлящей пучины. В центре этого хаоса возвышался гигантский череп, высеченный из цельной горы, — Онигасима.
– Здесь не кланяются учителям, – прорычал Кайдо, начиная стремительное снижение. – Здесь кланяются только силе.
Спуск был настолько резким, что у Тай Лунга перехватило дыхание. Земля неслась навстречу с безумной скоростью. В последний момент дракон совершил вираж, и огромная тень накрыла внутренний двор крепости. Кайдо приземлился, вызывая локальное землетрясение. В облаке пыли и пара его исполинское тело начало трансформироваться. Лазурная чешуя втянулась, рога изменили форму, и через мгновение перед Тай Лунгом снова стоял великан с палицей на плече.
Барс спрыгнул на каменные плиты, едва удержавшись на ногах. Его мышцы дрожали от перенапряжения, а старые раны, нанесенные Шифу и усталостью боя, начали ныть с новой силой.
Вокруг них мгновенно образовалось кольцо. Это не были дисциплинированные солдаты-носороги. Это были существа, которых Тай Лунг никогда не видел: полулюди-полузвери, закованные в грубую броню, с безумными глазами и оскаленными пастями. Они смеялись, улюлюкали и потрясали оружием.
– Кого ты притащил, Кайдо-сама? – прохрипел крупный кабан в кожаном жилете, облизывая окровавленный топор. – Неужели на ужин будет кошатина?
Тай Лунг мгновенно принял боевую стойку. Его глаза вспыхнули холодным голубым пламенем, а когти с хрустом вышли из подушечек лап. Несмотря на истощение, в нем проснулся зверь, который десятилетиями копил ярость в ожидании свободы.
– Попробуй, свинья, – процедил он, и в его голосе было столько яда, что кабан невольно сделал шаг назад.
Кайдо громко расхохотался, приложившись к огромной тыкве-горлянке с вином, которая висела у него на поясе.
– Этот «котенок» только что бросил вызов всей своей судьбе, – великан вытер губы тыльной стороной ладони. – Джек! Выйди сюда.
Из толпы медленно вышел массивный мужчина с длинными светлыми косами и металлическими челюстями. От него исходила аура такой мощи, что Тай Лунг невольно напрягся. Это была не та энергия Ци, которую проповедовали в Нефритовом дворце. Это была чистая, концентрированная жажда разрушения.
– Да, Кайдо-сама? – голос Джека был глухим и лишенным эмоций.
– Проверь его, – Кайдо махнул рукой в сторону Тай Лунга. – Если он сдохнет через минуту, выбросьте труп в море. Если продержится пять — дайте ему мясо и место в казармах.
Тай Лунг не стал ждать команды. Для него мир сузился до одной точки — этого огромного противника. Он знал, что сейчас решается всё. Если он проиграет здесь, в этой вонючей яме среди пиратов, то все его амбиции, все годы тренировок и мечта о Свитке Дракона станут бессмысленными.
Он рванулся вперед, превратившись в размытое пятно серого меха. Стиль Снежного Барса был основан на скорости и точечных ударах. Тай Лунг взлетел в воздух, целясь в горло Джека, но тот среагировал с неожиданной для его габаритов легкостью. Огромная рука, окованная сталью, преградила путь.
Удар пришелся в блок, и Тай Лунг почувствовал, будто врезался в железную стену. Его отбросило назад, но он перевернулся в воздухе и мягко приземлился на четыре лапы.
– Быстрый, – констатировал Джек, медленно вытаскивая из-за спины два изогнутых клинка, похожих на серпы. – Но в Новом Мире скорость без воли — это просто суета.
– Ты ничего не знаешь о моей воле! – взревел Тай Лунг.
Он снова атаковал, на этот раз используя технику парализующих касаний. Его пальцы двигались с частотой крыльев колибри, нанося десятки ударов по точкам давления на руках и груди Джека. Любой мастер кунг-фу в Китае уже лежал бы бревном, не в силах пошевелить даже веком.
Но Джек лишь ухмыльнулся. Его кожа в местах ударов внезапно стала иссиня-черной и приобрела металлический блеск.
– Что за... – Тай Лунг отскочил, глядя на свои онемевшие пальцы. – Твои точки... они не реагируют!
– Это Хаки, щенок, – пробасил Кайдо, наблюдая за боем с явным интересом. – Твои трюки с энергией тела не работают против тех, чья воля тверже алмаза. Ты бьешь по броне, которую нельзя увидеть, но можно почувствовать.
Джек перешел в наступление. Его клинки рассекали воздух с таким свистом, что создавались вакуумные лезвия, крушащие каменный пол. Тай Лунг вертелся, уворачивался, использовал стены и колонны, чтобы набрать инерцию, но каждый его выпад разбивался о непробиваемую защиту противника.
Через три минуты Тай Лунг был весь в порезах. Его дыхание стало рваным, а левый глаз заплыл от удара щитом. Он чувствовал, как отчаяние подступает к горлу. Неужели всё, чему он учился, здесь бесполезно? Неужели Шифу был прав, и он — лишь тень настоящего величия?
– Ты сдаешься? – Джек занес клинок для финального удара. – Твое кунг-фу — просто танцы для детей.
В этот момент что-то внутри Тай Лунга надломилось. Но это не был хребет, это были оковы. Он вспомнил лицо Шифу в тот момент, когда тот отказал ему в свитке. Вспомнило разочарование и холод. И внезапно эта боль превратилась в топливо.
– Я... не... сдамся! – прорычал барс.
Его Ци, обычно холодная и направленная, вдруг изменила свою природу. Она вспыхнула фиолетовым пламенем, смешиваясь с той дикой яростью, которую он ощутил рядом с Кайдо. Воздух вокруг Тай Лунга задрожал.
Он не стал уворачиваться от следующего удара Джека. Вместо этого он выставил ладонь, концентрируя всю свою ненависть в одной точке.
Произошел взрыв. Волна давления отбросила ближайших пиратов. Джек, к своему удивлению, отступил на два шага, а на его «черной» руке остался след от ожога.
Тай Лунг стоял, тяжело дыша, его мех стоял дыбом, а вокруг него плясали искры темной энергии. Он не знал, что это было, но он чувствовал, что коснулся чего-то нового. Чего-то, что лежало за пределами свитков.
– Пять минут вышли, – сухо произнес Джек, убирая оружие. Он посмотрел на свою руку, затем на Кайдо. – Он не сдох.
Кайдо довольно осклабился и поднялся со своего места. Его тяжелые шаги заставили Тай Лунга снова напрячься, но великан лишь положил свою огромную ладонь на голову барса, едва не раздавив его своим весом.
– Неплохо для начала, – прогудел Кайдо. – Ты увидел стену, парень. И ты не заплакал, когда не смог ее пробить. Ты попытался ее снести. Это мне нравится.
Великан повернулся к своим подчиненным, и его голос усилился до рева:
– Слушайте все! С этого дня этот снежный обрубок — часть моей команды. Он будет тренироваться с лучшими, он будет сражаться в первых рядах. И если кто-то из вас решит, что он легкая добыча... я лично скормлю ваши печенки морским королям!
Пираты ответили одобрительным ревом. Тай Лунг медленно опустил лапы. Напряжение боя начало уходить, сменяясь дикой, первобытной усталостью.
– Идем, – Кайдо подтолкнул его в сторону массивных ворот черепа. – Тебе нужно поесть. В моем мире мясо и вино — лучшие лекарства. А завтра... завтра я покажу тебе, как превратить твою ярость в настоящую силу. Твое кунг-фу — хорошая база, но здесь оно станет лишь рукоятью для меча, который я из тебя выкую.
Тай Лунг шел следом за великаном, глядя на его широкую спину, покрытую шрамами от сражений, которые могли бы уничтожить целые армии. Он чувствовал, как в нем рождается новое чувство. Это не была преданность, какую он испытывал к Шифу. Это было признание силы.
– Кайдо, – негромко позвал Тай Лунг.
Великан обернулся, приподняв бровь.
– В том месте, откуда я пришел, говорили, что Воин Дракона должен принести мир.
Кайдо расхохотался так громко, что птицы взлетели с далеких скал.
– Мир — это сон для слабых, Тай Лунг. Настоящий Дракон приносит не мир. Он приносит перемены. Он приносит огонь, в котором сгорает старое, чтобы дать дорогу новому. Ты хочешь быть миротворцем?
Тай Лунг посмотрел на свои лапы, все еще испачканные кровью Джека и его собственной. Он вспомнил тишину Нефритового дворца и то, как сильно она его душила.
– Нет, – ответил барс, и его глаза снова вспыхнули темным огнем. – Я хочу, чтобы они все увидели, что они потеряли.
– Вот это разговор! – Кайдо хлопнул его по плечу так, что Тай Лунг едва не впечатался в пол. – Добро пожаловать домой, воин. Добро пожаловать на Онигасиму.
Вечер опустился на остров, но жизнь здесь только начиналась. Всюду зажигались костры, жарилось мясо огромных зверей, лилось рекой крепкое спиртное. Тай Лунг сидел у одного из огней, жадно вгрызаясь в кусок оленины. Он чувствовал на себе взгляды пиратов — в них больше не было насмешки, только настороженное любопытство.
Он знал, что впереди его ждут мучения. Он видел, как тренируются люди Кайдо — это были не формы и ката, а жестокие схватки на выживание. Но впервые за многие годы он не чувствовал себя обманутым. Здесь всё было честно. Сила давала власть. Власть давала свободу.
Далеко на западе, за океаном и великими равнинами, Мастер Шифу, вероятно, всё еще смотрел на звезды, пытаясь понять волю Вселенной. Тай Лунг усмехнулся про себя. Пусть старик ищет ответы в небесах. Тай Лунг найдет свои ответы здесь, в крови и стали.
Он поднял голову и посмотрел на огромный рогатый силуэт Кайдо, возвышающийся на троне из обломков кораблей. Великан пил прямо из бочки, окруженный своими «Бедствиями».
– Воин Дракона... – прошептал Тай Лунг, пробуя слова на вкус. – Нет. Я стану тем, кто этого дракона оседлает.
Он закрыл глаза, и впервые за двадцать лет его сон не был наполнен кошмарами о тюремной камере. Ему снился огонь. Огромный, всепожирающий пожар, который начинался с одной маленькой искры в сердце снежного барса. И в этом огне горел Нефритовый дворец, рассыпаясь пеплом под ногами нового владыки.
Эпоха кунг-фу действительно подходила к концу. И Тай Лунг был готов стать ее палачом.