← Назад к обзору

Перше

Шелковая нить терпения

Дорога до общежития университета проходила в почти осязаемом напряжении. В салоне дорогого внедорожника Богама пахло кожей и его фирменным парфюмом — смесью сандала и холодного цитруса. Субин сидел на пассажирском сиденье, демонстративно глядя в окно на мелькающие огни ночного Сеула. Пальто Богама, наброшенное на его плечи, казалось слишком тяжелым, слишком теплым и слишком... интимным. Оно напоминало о том, что, несмотря на весь свой бунт, Субин все еще хотел быть защищенным этим человеком.

Богом вел машину молча, но его пальцы, сжимавшие руль, побелели в костяшках. Он то и дело бросал короткие взгляды на Субина. Тот выглядел потрясающе: растрепанные светлые волосы, остатки макияжа, делавшие его глаза глубже и темнее, и эта упрямая линия губ, которую Богом больше всего на свете хотел сейчас смягчить поцелуем.

– Мы приехали, – тихо сказал Богом, когда машина мягко затормозила у входа в кампус.

Субин не спешил выходить. Он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с мужчиной. В полумраке салона глаза Богама казались почти черными.

– Спасибо, что подвез, – голос Субина был ровным, лишенным той дерзости, что была в клубе, но в нем все еще сквозила прохлада.

– Субин, подожди, – Богом заглушил мотор. Тишина, воцарившаяся в машине, была оглушительной. – Я знаю, что «прости» сейчас звучит дешево. Но я действительно не осознавал, насколько сильно задел тебя. Я привык быть нужным всем, привык решать чужие проблемы, но я забыл, что самое важное — быть рядом с тем, кто дорог мне больше всех.

– Ты всегда такой идеальный, хён, – Субин горько усмехнулся, наконец-то используя это обращение, от которого у Богама внутри всё переворачивалось. – Ты — Пак Богом. Модель, меценат, лучший друг, идеальный сын. Все смотрят на тебя и видят совершенство. И я тоже видел. Я так старался соответствовать тебе. Быть прилежным студентом, носить ту одежду, которая тебе нравится, быть тихим и понимающим. Но в ту ночь, когда я сидел один в этом чертовом свитере и ждал тебя... я понял, что в твоем идеальном мире для меня выделено слишком маленькое место. Место «удобного» человека.

Богом почувствовал, как эти слова бьют под дых. Он потянулся к Субину, на этот раз осторожно, едва касаясь кончиками пальцев его ладони.

– Ты никогда не был для меня «удобным», – прошептал он. – Ты — единственное, что в моей жизни по-настоящему живое. Я совершил ошибку. Огромную ошибку. Позволь мне доказать, что ты для меня — приоритет номер один.

Субин аккуратно убрал руку.

– Не сейчас. Мне нужно время, чтобы снова начать тебе доверять. И мне нужно время, чтобы понять, кто я такой без твоего одобрения. Поэтому... пока что только учеба и редкие встречи. Никаких ночевок, хён.

– Я принимаю твои условия, – кивнул Богом, хотя в его глазах отразилась нескрываемая боль. – Но позволь мне хотя бы завтра заехать за тобой после университета? Я хочу отвезти тебя в одно место. Это не свидание, если ты не хочешь так это называть. Просто... я хочу тебе кое-что показать.

Субин на мгновение задумался. Его обида была еще жива, но видеть Богама таким — сокрушенным, лишенным его обычной уверенности — было непривычно и, честно говоря, подкупающе.

– Хорошо. В четыре часа у главного входа. Но если ты опоздаешь хотя бы на пять минут...

– Я буду там в три тридцать, – перебил его Богом с робкой улыбкой.

Субин кивнул, снял с плеч пальто и протянул его мужчине. Оставшись в одном коротком топе, он почувствовал, как по коже пробежали мурашки от ночного холода, но не подал виду. Он вышел из машины, не оглядываясь, и быстро скрылся за дверями общежития.

Богом еще долго смотрел на вход, сжимая в руках свое пальто, которое все еще хранило тепло и запах Субина. Он понимал, что этот вечер в клубе был только началом долгого пути. Мальчик, которого он считал мягким и податливым, внезапно показал зубы, и Богом, как ни странно, был этим восхищен.

Следующий день в университете прошел для Субина как в тумане. Юридический факультет требовал концентрации, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему происшествию. Ёнджун, сидевший рядом на лекции по гражданскому праву, то и дело толкал его локтем.

– Эй, мститель, ты весь день в облаках, – шепнул он. – Как прошла поездка домой? Он тебя не съел за тот наряд?

– Нет, – Субин невольно улыбнулся, вспоминая лицо Богама. – Он был... на удивление смиренным. Кажется, я действительно его напугал.

– И правильно, – хмыкнул Ёнджун. – Такие мужчины, как Пак Богом, привыкли, что мир вращается вокруг них. Им полезно иногда почувствовать, что земля уходит из-под ног. Но ты не перегибай, Субин-и. По лицу было видно, что он тебя любит до безумия.

– Я знаю, – тихо ответил Субин. – В этом-то и проблема.

В четыре часа ровно Субин вышел на крыльцо университета. Он специально переоделся: сегодня на нем были широкие темные брюки и строгая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Никакого макияжа, только усталый взгляд будущего адвоката. Он хотел показать, что вчерашний образ в клубе был лишь маской, но и прежним «милым Субином» он быть не собирался.

Черный внедорожник уже ждал. Богом стоял прислонившись к капоту. На нем был простой серый джемпер и джинсы — образ, в котором он выглядел скорее как старшекурсник, чем как владелец галерей. Увидев Субина, он просиял.

– Ты пришел, – Богом быстро подошел и открыл перед ним дверь. – Я боялся, что ты передумаешь в последний момент.

– Я держу свое слово, – ответил Субин, усаживаясь в кресло. – Куда мы едем?

– Увидишь.

Они выехали за пределы шумных кварталов и направились в сторону пригорода, где располагались частные владения и элитные галереи. Спустя полчаса Богом остановил машину перед небольшим современным зданием из стекла и бетона, окруженным аккуратным садом.

– Это моя личная мастерская, – пояснил Богом, заметив недоумение на лице Субина. – Сюда редко кто заходит. Даже Тэхён здесь не был.

Субин почувствовал, как сердце пропустило удар. Богом пригласил его в свое личное пространство, скрытое от посторонних глаз.

Внутри было светло и просторно. Повсюду стояли подрамники, пахло маслом и свежим деревом. Но когда Богом провел его вглубь зала, Субин замер.

В центре стоял большой холст, накрытый тканью. Богом подошел к нему и медленно потянул за край.

На картине был Субин. Но не тот дерзкий парень из клуба и не строгий староста. Это был Субин в тот самый вечер, когда они только познакомились: он сидел в кафе, залитый мягким светом закатного солнца, и смотрел куда-то вдаль с выражением абсолютной чистоты и надежды. Картина была написана с такой любовью и вниманием к деталям, что казалось, будто она дышит.

– Я начал писать это в ту ночь, когда не пришел к тебе, – тихо сказал Богом, стоя за спиной Субина. – Когда я вернулся от Тэхёна, мне было так тошно от самого себя, что я не мог спать. Я приехал сюда и начал рисовать. Я хотел запечатлеть тот свет, который ты принес в мою жизнь, и который я так глупо едва не погасил.

Субин смотрел на свое изображение и чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Вся его напускная холодность, все планы мести — всё это рассыпалось перед этой искренностью.

– Почему ты не сказал? – прошептал он, не оборачиваясь.

– Потому что слова — это просто звуки, Субин-и. Я хотел, чтобы ты увидел, как я смотрю на тебя на самом деле. Для меня ты — не просто «студент-адвокат» или «красивый парень». Ты — мое вдохновение. И я был идиотом, поставив проблемы друга выше твоего ожидания.

Богом подошел ближе и осторожно положил руки Субину на плечи. На этот раз Субин не отстранился.

– Тот пост в соцсетях... из клуба... – Богом усмехнулся в его макушку. – Это было больно. Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя в том топе. Но знаешь что? Я заслужил это. Каждую секунду той ревности.

Субин наконец повернулся к нему. Его глаза блестели от непролитых слез.

– Ты правда думаешь, что одной картиной можно всё исправить?

– Нет, – Богом серьезно покачал головой. – Это только первый шаг. Я знаю, что впереди еще много работы. Я хочу заслужить право снова гладить тебя по волосам, когда ты засыпаешь над учебниками. Я хочу, чтобы ты снова доверял мне свои мечты.

Субин вздохнул, чувствуя, как внутри него что-то окончательно надломилось. Его обида не исчезла полностью, она просто трансформировалась в тихую грусть.

– Хён... – он уткнулся лбом в плечо Богама. – Мне было так одиноко в ту ночь. Я так старался быть красивым для тебя.

– Я знаю, маленький мой, я знаю, – Богом крепко обнял его, зарываясь носом в светлые пряди. – Прости меня. Я обещаю, что больше никогда не заставлю тебя чувствовать себя вторым номером. Ты — мой единственный номер.

Они стояли так долго, среди картин и запаха красок. Субин чувствовал, как мерно бьется сердце Богама под его ухом, и понимал, что, несмотря на всю свою силу и самостоятельность, он всё еще хочет принадлежать этому человеку. Но теперь это было по-другому. Теперь он знал свою цену.

– Но я всё еще наказал тебя, – пробормотал Субин, не разрывая объятий. – Никакой ночевки сегодня.

Богом тихо рассмеялся, и этот звук был самым теплым, что Субин слышал за последнюю неделю.

– Хорошо. Я отвезу тебя в общежитие. Но обещай, что завтра мы пообедаем вместе? И на этот раз я выберу место, где нас никто не потревожит.

– Посмотрим на твое поведение, – Субин поднял голову и слабо улыбнулся.

Когда они выходили из мастерской, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в те же тона, что были на картине. В машине Субин чувствовал себя странно умиротворенным. Он всё еще планировал заставить Богама немного «побегать» за ним — просто чтобы тот не расслаблялся — но тяжесть, давившая на грудь с той злополучной ночи, наконец исчезла.

– Кстати, – сказал Субин, когда они уже подъезжали к университету. – Тот топ... я его не выбросил.

Богом на секунду потерял управление, и машина вильнула.

– Субин! – воскликнул он, краснея до кончиков ушей. – Ты играешь с огнем.

– Я будущий адвокат, хён, – Субин дерзко улыбнулся, выходя из машины. – Я умею играть по правилам и без них. До завтра.

Он захлопнул дверь и легкой походкой направился к входу, оставив Богама в состоянии приятного шока. Мужчина смотрел ему вслед, и на его лице медленно расплывалась улыбка. Да, его Субин изменился. Он стал увереннее, острее и еще желаннее. И Богом был готов на всё, чтобы удержать эту шелковую нить, которая теперь связывала их крепче, чем любые обещания.

Этой ночью Субин заснул быстро. Ему не нужно было наносить макияж или ждать звонка. Он знал, что завтра в четыре часа Пак Богом будет ждать его на том же месте. И на этот раз он точно не опоздает. А обида... обида стала лишь уроком, который сделал их обоих немного взрослее и гораздо ближе друг к другу.