← Назад к обзору

Пит

Шепот первозданной крови

Солнце стояло в зените, прожигая золотыми иглами многослойный шатер из гигантских листьев монстеры и папоротников. Воздух был настолько густым и влажным, что его можно было пить. В этой части мира время не измерялось часами или днями недели — оно измерялось сезонами дождей, миграциями птиц и ритмом глубокого, рокочущего дыхания Эллиота.

Пит стоял на краю высокого обрыва, заросшего скользким мхом. Его тело, когда-то худощавое и угловатое, теперь превратилось в совершенный инструмент выживания. Мышцы перекатывались под кожей, потемневшей до цвета мореного дуба. На нем не было ни лоскутка ткани — одежда давно истлела, превратившись в труху, а новая была просто не нужна. Кожа стала его доспехом, его защитой от колючих ветвей и палящего зноя.

Он присел на корточки, вглядываясь в густую зелень внизу. Его чувства были обострены до предела: он слышал, как гусеница точит лист в десяти метрах от него, и чувствовал запах приближающейся грозы, хотя небо было чистым.

Внизу, в глубокой яме, наполненной вязкой, серой глиной, раздался всплеск и приглушенный смех. Пит спрыгнул вниз, цепляясь за лианы с ловкостью примата, и бесшумно приземлился на мягкий берег грязевого источника.

Натали поднялась из жирной, теплой жижи, и на мгновение Пит замер, любуясь ею. Она больше не была той хрупкой девочкой из города. Она стала частью этого ландшафта, дикой и прекрасной в своей наготе. Ее тело было полностью покрыто слоем серой грязи, которая защищала от насекомых и солнца, превращая ее в подобие ожившей статуи. Волосы, когда-то аккуратно подстриженные, теперь спускались до самой талии спутанными, густыми прядями, в которые были вплетены костяные иглы и яркие перья лесных птиц.

– Ты сегодня долго, – сказала она, вытирая грязь с глаз. Ее голос стал ниже, в нем появились гортанные нотки, подражающие звукам леса.

– Эллиот нашел след крупного оленя у северных скал, – ответил Пит, подходя к краю ямы. Он тоже сбросил с себя остатки бдительности и шагнул в теплую жижу. Грязь обволакивала ноги, приятно холодя кожу. – Мы будем сыты долго, если завалим его сегодня.

– Олень подождет, – Натали улыбнулась, и ее зубы сверкнули ослепительной белизной на фоне испачканного лица. Она зачерпнула пригоршню густой глины и шутливо бросила в него. – Земля сегодня теплая. Почувствуй.

Пит рассмеялся — звук был резким, коротким, похожим на лай. Он нырнул в грязь с головой, полностью отдаваясь ощущениям. Здесь, в этом источнике, они смывали с себя остатки человеческих тревог. Под слоем земли они были равны деревьям, камням и зверям.

– Ты помнишь запах города? – спросила она вдруг, когда они оба улеглись в вязкой массе, глядя вверх, где сквозь листву пробивались лучи света.

– Помню, – Пит прикрыл глаза. – Дым, железо и что-то мертвое. Там всё пахло смертью, Натали. Даже еда.

– А я забыла, – призналась она, проводя ладонью по его груди, оставляя новые узоры на слое глины. – Иногда мне кажется, что я родилась здесь, в этом болоте, под крылом Эллиота. Что та жизнь была просто долгим, душным сном.

– Это и был сон, – Пит повернулся к ней, и их взгляды встретились. В ее глазах не было и тени сомнения. Только дикая, первобытная преданность. – Мы проснулись, когда улетели.

Натали придвинулась ближе, ее покрытое грязью тело скользнуло по его коже. Это прикосновение было естественным, как шелест листвы. Между ними больше не было барьеров — ни одежды, ни социальных норм, ни стыда. Они были просто мужчиной и женщиной в самом начале времен.

– Иди ко мне, – прошептала она, обвивая его шею руками.

Их поцелуй был со вкусом земли и минералов. В нем не было нежности цивилизованного мира, но была мощь океанского прилива. Пит чувствовал пульсацию ее крови, чувствовал, как ее сердце бьется в унисон с его собственным. Они сливались с этой грязью, с этим лесом, становясь единым целым с планетой.

Вдруг земля вздрогнула. Это не было землетрясение. Это был Эллиот.

Огромная изумрудная голова опустилась над ямой, раздвигая вековые папоротники. Дракон тихо заурчал, и этот звук заставил поверхность грязи покрыться мелкой рябью. Его золотистый глаз, размером с доброе колесо, внимательно наблюдал за парой.

– Он зовет, – выдохнул Пит, отстраняясь от Натали. – Ветер поднялся. Самое время для охоты.

Натали поднялась, и грязь стекала с ее бедер густыми каплями. Она выглядела величественно — первобытная королева этих джунглей.

– Тогда идем, – она протянула руку Питу, помогая ему выбраться на твердую почву. – Я хочу почувствовать скорость.

Они не стали смывать грязь. Она подсохла на солнце, превратившись в серую корку, которая делала их почти невидимыми в тенях подлеска. Пит и Натали бежали сквозь чащу, не разбирая дороги, перепрыгивая через поваленные стволы и проскальзывая под колючими лианами. Их движения были синхронными, отточенными годами совместной жизни. Они не разговаривали — в этом не было нужды. Каждый жест, каждый поворот головы был понятен без слов.

Эллиот следовал за ними сверху, его огромная тень скользила по кронам деревьев. Дракон тоже изменился. Его чешуя стала еще ярче, а в движениях появилось больше уверенности и силы. Он больше не прятался. Он был хозяином этого неба.

Они достигли края плато, где лес обрывался, открывая вид на бескрайнюю долину, прорезанную серебристыми нитями рек. Пит остановился и издал долгий, пронзительный свист.

Эллиот спикировал вниз, обдав их мощным потоком воздуха, от которого зашелестела сухая корка грязи на их телах. Дракон приземлился на край скалы, подставляя свою широкую спину.

Пит помог Натали взобраться первой. Ее голые ноги привычно обхватили мощную шею дракона, пальцы впились в густой зеленый мех, который был теплым и пах озоном. Пит устроился позади нее, обнимая ее за талию. Его кожа прижалась к ее спине, и это тепло было самым надежным якорем в мире.

– Готова? – спросил он, прижимаясь щекой к ее плечу.

– Всегда, – ответила она, не оборачиваясь.

Эллиот издал торжествующий рев, который разнесся над долиной, заставляя стаи птиц подняться в воздух. Одним мощным толчком он оторвался от земли.

Мир внизу мгновенно превратился в размытое зеленое пятно. Ветер свистел в ушах, выбивая слезы, но они не закрывали глаз. Это был момент абсолютной свободы. Здесь, в небе, они не были ни людьми, ни дикарями — они были частью стихии.

Натали раскинула руки в стороны, ловя ладонями упругие потоки воздуха. Ее волосы развевались, как черное знамя. Она кричала от восторга, и ее крик сливался с рокотом дракона. Пит чувствовал, как под его руками напрягаются мышцы ее живота, как она дышит — часто и жадно.

– Смотри! – крикнула она, указывая вниз.

Там, на открытом пространстве у реки, паслось стадо гигантских оленей. Они были величественны, с рогами, похожими на ветви дуба.

– Начинаем! – скомандовал Пит.

Эллиот сложил крылья и вошел в крутое пике. Скорость была такой, что кожа на лицах натянулась. У самой земли дракон резко расправил крылья, создавая мощный звуковой удар, который дезориентировал стадо.

Пит и Натали спрыгнули со спины Эллиота, когда он был еще в паре метров от земли. Они приземлились в высокую траву и тут же разошлись в разные стороны, заходя с флангов. Это была их тактика — тактика стаи.

Натали двигалась бесшумно, почти сливаясь с землей. В ее руке был зажат длинный костяной нож — единственное орудие, которое они сохранили и совершенствовали. Она видела свою цель: молодого самца, который отбился от стада в панике.

Пит издал резкий крик, отвлекая животное на себя. Олень повернул голову, выставляя рога, и в этот момент Натали, словно тень, метнулась вперед. Один точный удар, одно движение, полное первобытной грации — и всё было кончено.

Они стояли над добычей, тяжело дыша. Эллиот опустился рядом, сложив крылья, и одобрительно ткнул Пита мордой в плечо.

– Мы сделали это, – сказала Натали, вытирая пот со лба. Ее лицо было испачкано свежей кровью и старой грязью, но она никогда не выглядела более живой.

– Мы — охотники, – Пит подошел к ней и положил руку на ее плечо. – Мы часть этого круга.

Они провели вечер у костра, который Пит развел с помощью кремня и сухой травы. Мясо жарилось на углях, наполняя воздух ароматом, который обещал сытость и силу. Эллиот лежал неподалеку, грызя кость и лениво помахивая хвостом.

Когда стемнело, и джунгли наполнились ночными шорохами, Пит и Натали сидели у огня, тесно прижавшись друг к другу. Грязь на их телах потрескалась и частично осыпалась, обнажая участки чистой, сияющей кожи.

– Знаешь, о чем я думаю? – тихо спросила Натали, глядя на танцующее пламя.

– О чем?

– О том, что если бы кто-то из города увидел нас сейчас... они бы решили, что мы сошли с ума. Что мы превратились в зверей.

Пит усмехнулся и подбросил ветку в костер.

– Звери не знают горя, Натали. Они не знают лжи и предательства. Если это значит быть зверем — я готов быть им до конца своих дней.

– Мы не просто звери, – она повернулась к нему, и в свете костра ее глаза казались золотыми, как у Эллиота. – Мы что-то большее. Мы — мост между тем миром и этим. Но я никогда не захочу вернуться на ту сторону моста.

Пит взял ее за руку. Его ладонь, грубая и мозолистая, идеально легла в ее руку.

– Мы сожгли этот мост в ту ночь, когда улетели, – сказал он. – И это было самое правильное решение в нашей жизни.

Они замолчали, слушая, как трещит дерево в огне и как где-то в вышине кричит ночная птица. Ночь была теплой и безопасной. Здесь, в сердце дикого мира, у них было всё, что нужно: еда, кров, верный друг и любовь, которая не нуждалась в словах, законах или одеждах.

Натали положила голову ему на колени, и Пит начал медленно перебирать ее волосы, вытаскивая из них застрявшие веточки. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.

– Расскажи мне про горы на севере, – попросила она шепотом. – Куда мы полетим, когда закончатся дожди?

– Там снег, Натали, – начал Пит, и его голос звучал как старая легенда. – Он белый и холодный, как облака, которые можно потрогать. Там горы такие высокие, что звезды цепляются за их вершины. И там есть пещеры из чистого льда, где свет играет, как в алмазах. Эллиот говорит, что там живут другие существа, похожие на него, но скрытые от глаз...

Он продолжал говорить, рисуя картины их будущего, а Натали слушала, постепенно погружаясь в сон. Она знала, что каждое его слово — правда. Потому что в их мире не было места лжи.

Эллиот приоткрыл глаз, посмотрел на своих спящих друзей и издал тихий, вибрирующий звук, похожий на колыбельную. Он обернул свое крыло вокруг них, создавая живой шатер, защищающий от ночной прохлады.

Над миром, который они оставили, вставали и падали империи, люди строили машины и воевали за клочки земли. Но здесь, под вечными звездами, время остановилось. Здесь жили двое, кто нашел в себе смелость сбросить всё лишнее и вернуться к истокам.

Они были дикими. Они были нагими. Они были свободными.

И в этом была их единственная и окончательная истина.