← Назад к обзору

Плен и спасение

Эхо прошлого в колыбельной ветра

Прошло несколько месяцев с тех пор, как крики новорожденных огласили покои Пристани Лотоса. Жизнь в резиденции ордена Юньмэн Цзян постепенно вошла в новое русло, хотя тень пережитого ужаса всё еще иногда ложилась на лица сестер Камадо. Юкио, сын Танджиро, рос удивительно тихим ребенком, чьи внимательные алые глаза, казалось, видели самую суть вещей. Маленькая А-Ли, дочь Вэй Ин, напротив, обладала неуемной энергией и уже вовсю пыталась ползать, переворачивая всё на своем пути.

Танджиро сидела на деревянном помосте, подставив лицо ласковому солнцу. В ее руках была игла с красной нитью — она вышивала узор в виде лепестков на крошечном хаори для сына. Несмотря на то, что ее тело всё еще помнило слабость и боль, Дыхание Солнца помогало ей восстанавливаться быстрее, чем ожидали лекари.

– Опять ты за работой, – раздался негромкий, чуть хрипловатый голос.

Томиока Гию подошел бесшумно, как и всегда. Он остановился в паре шагов, глядя на Танджиро с тем редким выражением нежности, которое позволял себе только наедине с ней. В его руках был сверток, от которого исходил тонкий аромат сушеных персиков.

– Гию-сан, вы вернулись с тренировки? – Танджиро улыбнулась, откладывая шитье. – Юкио только что уснул. Он сегодня долго не хотел отпускать мою руку, словно чувствовал, что я хочу заняться делами.

– Он чувствует твое беспокойство, – Гию присел рядом на край помоста, сложив руки на коленях. – Ты всё еще видишь те сны?

Танджиро на мгновение помрачнела. Кошмары о подземельях клана Вэнь посещали ее реже, но когда они приходили, она просыпалась в холодном поту, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

– Иногда, – призналась она. – Но когда я смотрю на Юкио или вижу, как Ин-эр смеется вместе с Цзян Чэном, тьма отступает. Мы выжили, Гию-сан. Это самое главное.

– Я принес сладости из города, – он протянул ей сверток. – Тебе нужно больше сил.

Танджиро приняла подарок, ее пальцы на мгновение коснулись его руки. Тепло этого прикосновения заставило сердце Гию забиться чуть быстрее. Он, человек, привыкший к одиночеству и холоду собственной души, нашел в этой девушке якорь, который не давал ему окончательно утонуть в меланхолии.

В это время с другой стороны пристани донесся звонкий смех и возмущенный окрик.

– Вэй Усянь! Верни это немедленно! Если ты еще раз позволишь ребенку грызть мой колокольчик ясности, я... я тебя в пруд скину!

Цзян Чэн, чье лицо было красным то ли от гнева, то ли от беготни, преследовал Вэй Ин. Та, несмотря на то что на ее руках сидела А-Ли, умудрялась ловко уворачиваться от брата, кружась между колоннами.

– Да ладно тебе, Цзян Чэн! – хохотала Вэй Ин, подбрасывая дочку, которая заливисто пищала от восторга. – Смотри, как ей нравится! Она будущая великая заклинательница, ей нужно привыкать к магическим артефактам с пеленок! К тому же, твой колокольчик так забавно звенит.

– Это семейная реликвия, а не игрушка для прорезывания зубов! – Цзян Чэн наконец настиг ее, но вместо того, чтобы отобрать вещь, он просто замер рядом, тяжело дыша.

Его взгляд смягчился, когда маленькая А-Ли потянулась к нему своими пухлыми ручонками, пытаясь ухватить его за прядь волос. Цзян Чэн проворчал что-то нечленораздельное, но послушно наклонился, позволяя племяннице вцепиться в свои одежды.

– Ты ее балуешь, – Вэй Ин лукаво прищурилась, прислонившись спиной к колонне. – Признай, ты любишь ее больше, чем свои тренировочные мечи.

– Глупости, – отрезал он, хотя его рука осторожно придерживала девочку за спину, чтобы та не соскользнула. – Просто я не хочу, чтобы она выросла такой же бестолковой, как ее мать.

Вэй Ин на мгновение замолчала, и тень грусти промелькнула в ее серых глазах. Она знала, что за ворчанием Цзян Чэна скрывается глубокая преданность. Он принял ее обратно, несмотря на позор плена, несмотря на то, что она принесла в дом «вражеское семя», как шептались некоторые старейшины, пока Цзян Чэн не пригрозил им Цзыдянем.

– Спасибо, А-Чэн, – тихо сказала она.

Он вздрогнул от этого обращения, которое она использовала крайне редко с момента их возвращения.

– Не за что меня благодарить. Это Пристань Лотоса. Ты дома. И она... – он посмотрел на А-Ли, – она тоже дома.

Танджиро и Гию наблюдали за этой сценой издалека.

– Они стали ближе, – заметила Танджиро. – Ин-эр долго боялась, что ее не примут. Что ее будут презирать за то, что с нами сделали.

– Цзян Ваньинь бывает вспыльчив, но он не дурак, – ответил Гию, переводя взгляд на озеро, где на воде качались огромные листья лотосов. – Он понимает, что честь не в том, чтобы быть незапятнанным, а в том, чтобы защитить свою семью после любого удара.

– Гию-сан, – Танджиро повернулась к нему, ее голос стал серьезным. – Вы ведь скоро должны вернуться в поместье Бабочки? Кочо-сан присылала письмо, ей нужны отчеты о демонах в этом регионе.

Гию помедлил с ответом. Его долг как Столпа Воды звал его назад, к бесконечной войне с Музаном. Но мысль о том, чтобы оставить Танджиро здесь, пусть даже в безопасности Пристани Лотоса, вызывала в его груди странную пустоту.

– Я должен уйти через два дня, – наконец произнес он. – Но я вернусь. Я обещаю тебе.

Танджиро кивнула, в ее глазах отразилась печаль, смешанная с пониманием.

– Мы будем ждать. Юкио должен знать своего наставника.

– Наставника? – Гию удивленно поднял бровь.

– А кто еще научит его Дыханию Воды так, как вы? – Танджиро мягко рассмеялась. – Я передам ему танец бога огня, но я хочу, чтобы он был спокойным и глубоким, как океан. Как вы.

Вечером того же дня сестры остались вдвоем в своих покоях. Дети спали в колыбелях, а в воздухе витал запах благовоний, успокаивающих нервы. Вэй Ин расчесывала свои длинные черные волосы, глядя в зеркало, но ее мысли были далеко.

– Танджиро, – позвала она сестру. – Ты когда-нибудь думала о том... что будет, если они узнают?

– Кто, Ин-эр? – Танджиро подошла к ней и взяла расческу из ее рук, продолжая движение.

– Остальные кланы. Вэни почти уничтожены, но слухи ползут быстро. Все знают, что мы были в плену. Рано или поздно кто-то спросит о происхождении детей. О том, почему мы не избавились от них.

Танджиро замерла, глядя на отражение сестры.

– Пусть спрашивают, – твердо сказала она. – Мы не совершили преступления. Мы выжили. Наши дети — это не напоминание о боли, это доказательство нашей силы. Мы забрали их у тьмы и привели в свет. Если кто-то посмеет назвать их «выродками», мой клинок будет первым, что они увидят.

Вэй Ин горько усмехнулась.

– Ты всегда была такой правильной, сестренка. Даже когда мир катится в бездну. Иногда я завидую твоему свету. Мой путь... он стал другим. Темная энергия, которую я использовала в подземельях, чтобы спасти нас... она не ушла. Она стала частью меня.

– Она не делает тебя плохой, Ин-эр, – Танджиро обняла сестру за плечи, прижимаясь щекой к ее голове. – Ты использовала ее, чтобы защитить меня. Чтобы защитить А-Ли. Сердце определяет человека, а не сила, которой он пользуется. Твое сердце — самое храброе из всех, что я знаю.

Вэй Ин закрыла глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться в объятиях старшей сестры. Всю свою жизнь она чувствовала себя сиротой, подкидышем, даже в любящей семье Цзян. Но теперь, найдя Танджиро, она обрела корень, который невозможно было вырвать.

– Знаешь, – прошептала Вэй Ин, – Цзян Чэн сегодня сказал, что построит для А-Ли отдельный павильон, когда она подрастет. Он уже планирует ее обучение. Думаю, он действительно считает ее своей.

– Он любит тебя, – ответила Танджиро. – Просто он не умеет говорить об этом так, как другие.

На следующее утро Пристань Лотоса проснулась от звука тренировочных колоколов. Гию готовился к отъезду. Его хаори, сшитое из двух разных тканей, развевалось на ветру, когда он проверял упряжь коня.

Цзян Чэн вышел проводить его. Между ними не было большой дружбы — оба были слишком горды и замкнуты, — но взаимное уважение крепло с каждым днем.

– Береги их, – коротко сказал Гию, глядя прямо в глаза главе ордена Цзян.

– Тебе не нужно напоминать мне о моем долге, Томиока Гию, – фыркнул Цзян Чэн, скрестив руки на груди. – В моем ордене они в безопасности. Лучше позаботься о том, чтобы ваши «охотники» не притащили за собой хвост из демонов.

Гию кивнул и перевел взгляд на Танджиро, которая стояла на ступенях вместе с Вэй Ин. Она держала на руках Юкио, и малыш, словно понимая важность момента, протянул ручку в сторону уходящего воина.

– До встречи, – негромко произнес Гию.

– Возвращайтесь скорее, Гию-сан! – крикнула Танджиро, махая ему рукой.

Вэй Ин, стоявшая рядом с А-Ли на бедре, хитро улыбнулась и крикнула вслед:

– Эй, мастер Томиока! Не забудьте привезти Танджиро что-нибудь особенное из столицы! Иначе я лично научу Юкио называть вас «угрюмым дядей»!

Гию едва заметно вздрогнул, но не обернулся, лишь пришпорил коня. Однако Танджиро готова была поклясться, что видела, как кончики его ушей покраснели.

Дни складывались в недели. Сестры проводили много времени у озера. Танджиро начала обучать адептов Юньмэна основам контроля дыхания, что значительно повышало их выносливость. Цзян Чэн ворчал, что она «портит его людей своими странными техниками», но втайне был доволен результатами.

Вэй Ин же увлеклась изобретением новых талисманов. Теперь, когда у нее была дочь, ее изобретательность была направлена на защиту. Она создала обереги, которые реагировали на малейшее проявление злой воли, и вшила их в одежду детей.

Однажды вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая воды озера в багровые и золотые тона, Танджиро и Вэй Ин сидели на мостках, опустив ноги в теплую воду.

– Знаешь, – начала Вэй Ин, наблюдая за тем, как Юкио и А-Ли ползают по расстеленному ковру неподалеку под присмотром служанок. – Я долго думала о том, что сказал тот человек в подземелье... Вэнь Чао. Он говорил, что наши дети будут прокляты.

Танджиро нахмурилась.

– Его слова — яд, Ин-эр. Не пей его.

– Я и не пью, – Вэй Ин улыбнулась, и в этой улыбке была сталь. – Я просто поняла одну вещь. Проклятие — это не то, что дано при рождении. Проклятие — это то, что ты позволяешь себе чувствовать. Мы превратили их «проклятие» в наше благословение. Посмотри на них. Разве в них есть хоть капля той тьмы?

Танджиро посмотрела на сына. Юкио в этот момент поймал пролетавшую мимо стрекозу и тут же отпустил ее, радостно хлопая в ладоши.

– В них только свет, – согласилась она. – И мы сделаем всё, чтобы этот свет никогда не угас.

Жизнь в Пристани Лотоса продолжалась. Это была жизнь, построенная на руинах боли, но она была крепче любого камня. Две сестры, разделенные в детстве и воссоединенные в аду, теперь обрели не только друг друга, но и тех, кто стал смыслом их существования. И пока над озером цвели лотосы, а в горах лежал иней, они знали: за каждой зимой обязательно приходит весна. А за каждой ночью — рассвет, приносящий с собой запах солнца и надежды.