? Почему
Шепот Пустоты и метки вечности
Тишина кафе была лишь иллюзией, хрупкой ширмой, отделяющей их от безумия внешнего мира. Лололошка чувствовал, как под его ладонью подрагивает рука Смотрящего — существа, чье могущество могло стирать миры, но чье сердце сейчас билось в унисон с его собственным, человеческим и уязвимым.
Внезапно воздух вокруг них загустел, превращаясь в вязкий кисель. Звуки праздника, доносившиеся с улицы, окончательно затихли, сменившись низким гулом, который мироходец узнал бы из тысячи. Это был голос самой Пустоты.
Смотрящий не выдержал. Давление миллионов глаз, пусть и оставшихся за дверью, признание, сорвавшееся с губ Лололошки на сцене, и эта невыносимая, обжигающая близость — всё это переполнило чашу терпения древнего бога. Он резко сжал пальцы Лололошки, и в тот же миг реальность кафе рассыпалась на мириады серых искр.
Секунда — и они оказались в месте, где не было ни верха, ни низа. Лишь бесконечное фиолетовое марево, прорезаемое вспышками далеких звезд, и абсолютная, первозданная тишина. Здесь Смотрящему не нужно было прятаться. Здесь он был хозяином.
Лололошка не успел опомниться, как его спина коснулась чего-то твердого и холодного — материализовавшейся из ниоткуда колонны из обсидиана. Смотрящий прижал его к ней, нависая сверху. Его капюшон откинулся назад, открывая бледное лицо, на котором сейчас горели не только глаза-бездны, но и яркий, лихорадочный румянец.
– Ты... ты не должен был говорить этого там, – голос Смотрящего больше не звучал в голове, он сорвался с его собственных губ хриплым, ломающимся шепотом. – Они смотрят. Они всегда смотрят.
– Пусть смотрят, – выдохнул Лололошка, обхватывая шею бога руками. – Мне плевать на них, когда ты рядом.
Смотрящий издал звук, похожий на сдавленный стон. Вся та сдержанность, которую он копил веками, наблюдая за циклами миров, рухнула в одно мгновение. Он подался вперед, накрывая губы мироходца своими.
Это не был тот осторожный, почти невесомый поцелуй, к которому они привыкли в редкие минуты отдыха. Это был поцелуй, полный жажды, собственничества и долгого, мучительного ожидания. Смотрящий целовал его так, словно пытался вдохнуть в себя саму искру мироходца, забрать его себе целиком, спрятать от всех глаз мультивселенной.
Лололошка ответил с не меньшей страстью. Его пальцы запутались в длинных волосах бога, притягивая его еще ближе, стирая последние миллиметры пространства между ними. В Пустоте не было времени, но сейчас оно словно зациклилось, превращая каждое мгновение в вечность.
Смотрящий оторвался от его губ лишь на секунду, чтобы перевести дыхание, и тут же прильнул к чувствительной коже на шее Лололошки. Его поцелуи спускались всё ниже, становясь более властными и требовательными.
– Мой... – прошептал бог, и это слово отозвалось вибрацией в груди мироходца. – Только мой. Никаких подписчиков, никаких друзей... Только эта тишина.
Лололошка запрокинул голову, подставляя горло под горячие губы. Он почувствовал резкую, но странно приятную вспышку боли, когда Смотрящий прикусил кожу чуть ниже челюсти, а затем начал интенсивно зализывать это место, оставляя яркий, наливающийся багровым цветом след.
– Ох... – сорвалось с губ Лололошки. – Ты же знаешь, что мне придется вернуться... Дилан и Ричард заметят...
– Пусть замечают, – Смотрящий на мгновение поднял голову, и в его бездонных глазах мелькнуло торжество. – Пусть знают, кому ты принадлежишь на самом деле.
Он снова приник к его шее, оставляя один засос за другим, словно ставил клейма на своей самой драгоценной собственности. Его руки, обычно холодные, теперь обжигали сквозь ткань одежды. Лололошка чувствовал, как его собственное тело отзывается на каждое движение бога, как внутри разгорается пожар, который невозможно потушить.
– Ты слишком долго был общим, мироходец, – продолжал шептать Смотрящий между поцелуями. – Ты спасал их миры, ты улыбался им в камеры, ты дарил им надежду. Но здесь, в этой пустоте, ты принадлежишь только тишине. Только мне.
Лололошка чувствовал, как его ноги слабеют. Если бы не крепкая хватка Смотрящего и опора за спиной, он бы давно осел на невидимый пол. Каждое прикосновение бога ощущалось как удар тока, проходящий через всё тело.
– Я и так твой, – прохрипел Лололошка, пытаясь поймать взгляд Смотрящего. – С самого первого дня, когда я увидел тебя в той тюрьме... Ты же знаешь.
Смотрящий замер. Он медленно отстранился, глядя на дело своих рук. Шея Лололошки была покрыта яркими отметинами, которые контрастировали с его бледной кожей и клетчатым шарфом, сбившимся набок. Это выглядело вызывающе, почти греховно для героя, которого все привыкли видеть безупречным.
Бог протянул руку и осторожно коснулся пальцами одного из свежих засосов. Его лицо снова смягчилось, а в глазах появилось то самое выражение бесконечной печали и любви, которое всегда заставляло сердце Лололошки сжиматься.
– Прости, – тихо сказал Смотрящий. – Я сорвался.
Лололошка перехватил его руку и прижал ладонь к своей щеке.
– Не извиняйся. Мне это было нужно не меньше, чем тебе. Эта толпа... они любят образ. А ты любишь меня.
Смотрящий притянул его к себе, на этот раз обнимая бережно и крепко, утыкаясь носом в макушку мироходца. Они стояли так долго, окруженные безмолвием великого Ничто. Здесь не было нужды в словах, не было нужды в камерах и миллионах фанатов.
– Нам пора возвращаться, – наконец произнес Лололошка, хотя меньше всего на свете ему хотелось уходить из этого кокона безопасности. – Ричард, наверное, уже поднял на уши всю полицию города. А Джодах наверняка догадался, где мы.
Смотрящий неохотно отстранился. Он поправил шарф на шее Лололошки, пытаясь скрыть хотя бы часть меток, но было очевидно, что полностью спрятать их не удастся.
– Они увидят, – предупредил он.
Лололошка дерзко улыбнулся, поправляя очки.
– Ну, я же сказал той девушке, что у меня есть любовник. Теперь у них будут доказательства.
Смотрящий снова покраснел — удивительное зрелище для существа его ранга — и, не говоря больше ни слова, щелкнул пальцами.
Реальность снова вывернулась наизнанку. Холод Пустоты сменился теплым запахом кофе и выпечки. Они снова стояли в том же самом углу кафе, словно и не уходили. Только сбитое дыхание Лололошки и горящая кожа на шее напоминали о том, что произошло.
В дверях кафе показались взволнованные фигуры. Дилан, Ричард и Окетра ворвались внутрь, оглядываясь по сторонам.
– Вот он! – крикнул Ричард, бросаясь к их столику. – Лололошка, ты куда пропал?! Мы думали, тебя фанаты на сувениры разобрали!
Дилан подошел следом, его взгляд был скептическим, но в глубине глаз читалось облегчение. Однако, когда он подошел ближе и присмотрелся к другу, его брови поползли вверх.
– Э-э, чувак... – Дилан запнулся, переводя взгляд с Лололошки на стоящего рядом Смотрящего, который старательно делал вид, что изучает меню на стене. – У тебя... шарф как-то странно завязан. И шея... ты что, в улей залез?
Окетра, подошедшая последней, ахнула, прикрыв рот ладонью. Будучи женщиной проницательной, она мгновенно всё поняла. Её взгляд метнулся к Смотрящему, который под её пристальным взором, казалось, стал еще бледнее.
– О боги... – прошептала она, и на её губах появилась хитрая, понимающая улыбка. – Кажется, интервью на сцене было более искренним, чем мы думали.
Лололошка невозмутимо поправил шарф, хотя знал, что это бесполезно. Он чувствовал на себе взгляд Смотрящего — тот всё еще стоял рядом, его присутствие ощущалось как легкий ветерок из другого мира.
– Просто... в кафе было слишком жарко, – ответил мироходец, подмигивая друзьям.
Ричард открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дилан вовремя пихнул его локтем в бок.
– Пошли, «герой», – хмыкнул геймер, разворачиваясь к выходу. – Там Эдисон спрашивает, когда ты выйдешь на связь. А Смотрящему... мои соболезнования. Терпеть этого мироходца — работа не из легких.
Смотрящий едва заметно кивнул Дилану, и в этом жесте было больше уважения, чем во всех церемониях мультивселенной.
Когда друзья вышли, Лололошка обернулся к богу. Тот уже начал медленно растворяться в воздухе, возвращаясь в свои чертоги, чтобы продолжить наблюдение за реальностью.
– Увидимся ночью? – тихо спросил Лололошка.
Смотрящий не ответил словами. Но перед тем, как окончательно исчезнуть, он коснулся сознания мироходца одной-единственной мыслью, теплой и обещающей:
«Я буду ждать. Всегда».
Лололошка улыбнулся, вышел из кафе и шагнул навстречу яркому свету софитов и крикам толпы. Теперь, когда на его шее горели метки вечности, никакой шум мира не мог лишить его внутреннего покоя. Он знал, к кому вернется, когда погаснут огни.