? Почему
Следы на рассвете
Тишина в замке Смотрящего была особенной — она не давила, а укутывала, словно тяжелое бархатное одеяло. Здесь не было привычного течения времени, не было назойливых уведомлений от Райи-Прайм и вспышек камер. Только мерное дыхание Лололошки и едва уловимая вибрация самой ткани реальности, которую поддерживал хозяин этого места.
Лололошка лежал на огромной кровати, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и небывалое спокойствие. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, здесь имел странный жемчужный оттенок. Мироходец лениво приоткрыл глаза и почувствовал рядом тепло. Смотрящий всё еще был здесь, его длинные пальцы почти неощутимо скользили по плечу Лололошки, словно он пересчитывал звезды в новой галактике.
– Может, мне остаться еще на пару дней, Смотрящий? – голос Лололошки звучал хрипло и сонно. Он перевернулся на бок, закидывая руку на талию бога и прижимаясь щекой к его груди. – В том мире всё равно справятся без меня. У Дилана есть его код, у Ричарда — его амбиции... А у меня есть только это мгновение.
Смотрящий замер, его рука на мгновение сжалась на плече мироходца. В бездонных глазах, которые обычно не выражали ничего, кроме вечного наблюдения, промелькнуло нечто человеческое — глубокая, почти болезненная признательность.
– Я буду только рад этому, – прошептал Смотрящий прямо в макушку Лололошки. Его голос, обычно напоминающий шелест пустоты, сейчас был мягким, как шелк.
Бог склонился и запечатлел долгий, нежный поцелуй на лбу мироходца. В этом жесте было столько заботы, что Лололошка невольно зажмурился, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее ничего общего с магией искры.
– Отдыхай, – добавил Смотрящий, осторожно высвобождаясь из объятий. – Я приготовлю что-нибудь. Тебе нужны силы, мироходец.
Лололошка лишь неопределенно угукнул, зарываясь лицом в подушку, которая пахла озоном и сухими травами. Он слышал, как тихие шаги бога удаляются, как открывается и закрывается массивная дверь, и вскоре провалился в легкую, безмятежную дрему.
Прошло около часа, прежде чем запахи, доносившиеся из коридора, заставили желудок Лололошки требовательно сжаться. Это не был запах обычной походной еды или синтетических батончиков из будущего. Пахло свежеиспеченным хлебом, чем-то пряным и фруктовым.
– Ладно, пора вставать, – пробормотал он сам себе.
Сбросив одеяло, Лололошка сел на край кровати. Взгляд упал на зеркало, стоявшее в углу комнаты. Он замер. На его плечах, ключицах и груди расцветали яркие «метки вечности». Темно-багровые, почти фиолетовые следы вчерашней страсти Смотрящего выглядели на бледной коже как причудливая карта созвездий. Бог не просто оставил засосы — он словно пытался переписать историю тела мироходца, вытесняя старые шрамы своими знаками принадлежности.
Лололошка усмехнулся, проводя пальцами по одной из меток на шее. Она отозвалась легким покалыванием. Найдя в шкафу чистые черные шорты и простую белую футболку, он быстро оделся. Футболка была немного велика, и ворот постоянно сползал, обнажая искусанное плечо, но Лололошку это мало заботило.
Он вышел из спальни и пошел по длинному коридору, ориентируясь на манящий аромат. Кухня в замке Смотрящего была таким же парадоксом, как и всё остальное: современные приборы здесь соседствовали с древними печами, а вместо окон были порталы в цветущие сады миров, которые бог когда-то спас или просто полюбил.
Смотрящий стоял у стола, расставляя тарелки. На нем не было его привычного тяжелого плаща — только простая черная рубашка с закатанными рукавами. Услышав шаги, он обернулся, собираясь что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
Бог замер, его руки, державшие кувшин с соком, мелко дрогнули. Его взгляд, обычно охватывающий целые эпохи, теперь был прикован к одной-единственной фигуре. Он смотрел на Лололошку, и в его глазах отражалось всё содеянное им ночью.
Футболка мироходца не скрывала почти ничего. Яркие пятна на шее, цепочка засосов, уходящая под воротник, отметины на предплечьях — всё это горело на свету кухни, как немое доказательство того, что великий наблюдатель мультивселенной может быть не только беспристрастным судьей, но и неистовым любовником.
– Ты... ты надел это, – наконец выдавил из себя Смотрящий, его лицо начало стремительно заливаться густым румянцем, который доходил до самых кончиков ушей.
Лололошка, ничуть не смутившись, подошел к столу и сел на стул, подтягивая к себе тарелку с аппетитным омлетом и какими-то экзотическими ягодами.
– А что такого? – он лукаво взглянул на бога из-под своих очков. – Ты так старался вчера, было бы обидно прятать такую красоту. Тем более здесь нас никто не видит, кроме... ну, самих стен.
Смотрящий сглотнул, медленно поставил кувшин на стол и сел напротив. Он всё еще не мог отвести взгляда от ключицы Лололошки, где красовался самый заметный след.
– Я не думал, что они будут такими... яркими, – прошептал бог, прикрывая лицо ладонью, пытаясь скрыть свое замешательство. – Моя сила... она иногда проявляется помимо моей воли, когда я... когда мне слишком хорошо.
Лололошка рассмеялся, отправляя в рот кусочек омлета.
– Значит, тебе было очень хорошо, – констатировал он. – Не переживай. Мне нравится. Это напоминает мне о том, что я не просто очередной «путешественник» в твоем списке.
Смотрящий медленно опустил руку, его взгляд стал серьезным и бесконечно нежным.
– Ты никогда не был для меня списком, Лололошка. Ты был единственным, ради кого я хотел нарушить тишину.
Мироходец перестал жевать, тронутый искренностью в голосе бога. Он протянул руку через стол и накрыл ладонь Смотрящего своей.
– Расскажи мне, – попросил он тихо. – Что ты готовил? Пахнет просто невероятно.
Смотрящий слегка расслабился, хотя краска еще не сошла с его лица.
– Это рецепт из мира, которого больше нет, – начал он, и в его голосе зазвучали нотки рассказчика. – Там люди верили, что первый завтрак после долгой зимы должен быть приготовлен с добавлением солнечной пыльцы. Конечно, пыльцы у меня нет, но я использовал искры одного из угасающих солнц...
Лололошка слушал его, медленно поглощая завтрак. Ему было всё равно, из чего сделана еда — из солнечной пыли или обычной муки. Важно было то, как Смотрящий смотрел на него — не как на героя или спасителя, а как на кого-то бесконечно дорогого и хрупкого. Каждая отметина на его теле, на которую бог то и дело бросал смущенные взгляды, была связующей нитью между ними.
– Знаешь, – сказал Лололошка, допивая сок, – если Дилан увидит меня таким, он решит, что я проиграл схватку с каким-то очень зубастым монстром.
– Я не монстр, – почти обиженно отозвался Смотрящий, хотя в уголках его губ промелькнула тень улыбки.
– Конечно нет, – Лололошка встал, подошел к богу со спины и обнял его за шею, прижимаясь всем телом. – Ты мой личный кошмар и моё самое сладкое сновидение. И я никуда не уйду отсюда еще как минимум три дня.
Смотрящий накрыл его руки своими, закрывая глаза. В этом огромном замке, среди тишины и звезд, два самых одиноких существа в мультивселенной наконец-то нашли свой дом. И пусть весь мир ждет своего героя — сейчас герою нужно было только одно: чтобы эти бездонные глаза смотрели только на него.
– Оставайся, – выдохнул Смотрящий. – Оставайся навсегда, если захочешь.
– Навсегда — это слишком долго для такого, как я, – прошептал Лололошка ему в ухо. – Но на эти несколько дней я весь твой. Со всеми шрамами и всеми твоими следами.
Он мягко прикусил мочку уха бога, и Смотрящий снова вздрогнул, чувствуя, как реальность вокруг них начинает искриться от избытка чувств. Завтрак был окончен, но день в замке вне времени только начинался.