← Назад к обзору

Под защитой красной искры

Пульс мертвой звезды

Океан Нового Мира не прощал слабости, но иногда он дарил мгновения обманчивого, почти неестественного покоя. «Таузенд Санни» медленно скользил сквозь густой ночной туман, который гасил звуки прибоя и превращал огни на палубе в размытые золотистые пятна.

Ичиджи стоял на корме, прислонившись к холодному дереву перил. Его экзоскелет, обычно ощущавшийся как вторая кожа, сегодня казался тяжелым, почти чужеродным. Без своих очков он чувствовал себя обнаженным. Голубые глаза, лишенные привычного барьера, жадно ловили малейшие изменения в окружающей мгле, но мысли Винсмоука были сосредоточены не на горизонте, а на том, что происходило внутри него самого.

Генетическая модификация должна была лишить его страха, жалости и любви. Он был «первым номером» — совершенным инструментом, чье сердце должно было биться лишь для того, чтобы качать кровь к мышцам, готовым к убийству. Но сейчас это самое сердце предательски частило, стоило ему лишь услышать эхо знакомого смеха из кают-компании.

– Опять анализируешь пустоту? – Голос Санджи прозвучал неожиданно близко.

Ичиджи не вздрогнул — рефлексы были выше этого, — но его плечи едва заметно напряглись. Санджи стоял в нескольких шагах, прислонившись к мачте, и привычно прикуривал сигарету. Огонек зажигалки на мгновение осветил его лицо, на котором читалась странная смесь усталости и понимания.

– Я слежу за курсом, – холодно ответил Ичиджи, не оборачиваясь. – Туман скрывает рифы, которые не видны на картах Нами.

– Ложь, – Санджи выпустил струю дыма, которая тут же растворилась в серой взвеси. – Ты прячешься здесь от Луффи. С тех пор как мы покинули тот остров, ты боишься встретиться с ним взглядом. Что случилось, «старший брат»? Твои микросхемы не вывозят человеческого тепла?

Ичиджи резко развернулся. Его взгляд, обычно ледяной, сейчас полыхал опасным багровым светом.

– Тебе не понять, Третий. Ты всегда был… дефектным. Ты с самого начала знал, что такое чувства. А я… я словно проснулся в теле, которое мне не принадлежит. Каждый раз, когда он касается меня, система выдает ошибку.

– Это не ошибка, идиот, – Санджи подошел ближе, и в его глазах больше не было привычной враждебности. – Это жизнь. Луффи не просто спас твою шкуру от Джаджа. Он вытащил тебя из той же клетки, в которой я сидел в детстве. Только твоя клетка была у тебя в голове.

– Он называет меня своим другом, – прошептал Ичиджи, и это признание далось ему труднее, чем любой бой. – Он обнимает меня так, будто я не машина для убийства, а… человек.

– Потому что для него ты и есть человек, – Санджи затушил сигарету о перила. – И если ты собираешься и дальше стоять здесь и жалеть себя, то лучше прыгай за борт прямо сейчас. Луффи не нужны инструменты. Ему нужны те, кто готов идти с ним до конца.

Санджи ушел, оставив после себя лишь горький запах табака. Ичиджи снова остался один, но ненадолго. Тихий скрип палубы заставил его мгновенно сгруппироваться, однако он тут же расслабился, почувствовав знакомую, бьющую через край энергию.

– Ичи! Я тебя нашел! – Луффи буквально свалился на него сверху, спрыгнув с крыши камбуза.

Капитан «Соломенных шляп» не признавал личного пространства. Он приземлился вплотную к Винсмоуку, едва не сбив его с ног, и тут же широко улыбнулся, сверкая глазами в темноте.

– Чего ты тут стоишь? Брук там такую песню затянул про китов, а Санджи приготовил ночной перекус! Пошли!

– Я не голоден, Луффи, – Ичиджи попытался отстраниться, но Луффи, как обычно, проигнорировал его сопротивление.

Резиновая рука капитана обвилась вокруг плеч Винсмоука, притягивая его ближе. Ичиджи почувствовал жар, исходящий от Луффи — этот парень всегда казался маленьким солнцем, способным растопить даже вечную мерзлоту Джермы.

– Опять ты врешь, – Луффи вдруг перестал улыбаться и внимательно посмотрел Ичиджи в лицо. – У тебя искры летят. Когда ты спокоен, они ровные, а сейчас — как будто молния в бутылке. Что не так?

– Всё не так, – выдохнул Ичиджи, сдаваясь. – Луффи, я не подхожу для твоей команды. Я не умею радоваться просто так. Я не понимаю ваших шуток. Я… я запрограммирован на разрушение.

Луффи склонил голову набок, разглядывая его так, словно Ичиджи был самой интересной загадкой в мире.

– А мне нравится твое разрушение, – вдруг сказал он. – Ты разрушаешь всё плохое, что встает у нас на пути. И ты защитил Чоппера, когда на нас напали в тумане. Оружие не защищает, Ичи. Оружие просто стреляет. А ты выбрал, кого защищать.

Луффи протянул руку и коснулся щеки Ичиджи. Его ладонь была грубой от мозолей, но прикосновение оказалось невероятно нежным. Ичиджи замер, боясь пошевелиться. В этот момент барьеры, которые он строил годами, окончательно рухнули.

– Ты мой накама, – твердо произнес Луффи. – И мне плевать, что там в тебе накрутил твой отец. Я вижу тебя. Настоящего Ичиджи. Который боится, что его не полюбят.

– Я не… – начал было Винсмоук, но голос подвел его.

– Тише, – Луффи подался вперед и прижался своим лбом к его лбу. – Слышишь?

Ичиджи невольно прислушался. В ночной тишине он услышал мерный стук сердца Луффи — быстрое, сильное, полное жизни. И свое собственное, которое отвечало ему в такт, выбиваясь из привычного ритма.

– Они бьются вместе, – прошептал Луффи. – Это значит, что ты живой. И ты здесь. Со мной.

Винсмоук медленно поднял руки и обхватил Луффи за талию, притягивая его к себе. Это не было движением солдата, выполняющего приказ. Это было движение человека, который нашел свою единственную опору в штормящем океане.

– Почему ты не отпускаешь меня? – спросил Ичиджи, закрывая глаза. – Я ведь могу быть опасен.

– Потому что без тебя будет не так весело, – Луффи рассмеялся, и этот звук окончательно разогнал остатки ледяного тумана в душе Ичиджи. – И потому что ты мне нравишься. Сильно-сильно.

Луффи отстранился лишь на дюйм, чтобы посмотреть Ичиджи в глаза. В этом взгляде не было ни капли сомнения — только безграничная, чистая привязанность, которая пугала и восхищала одновременно.

– Ичи, – позвал Луффи.

– Да?

– Поцелуй меня.

Ичиджи замер. Его аналитический модуль выдал сотню причин, почему этого делать не стоит, но он просто стер их все. Он наклонился и коснулся губ Луффи своими.

Поцелуй был неумелым, почти осторожным. Ичиджи боялся, что его внутренняя энергия, его «Искрящийся Красный», может причинить вред, но Луффи лишь теснее прижался к нему, отвечая с той же искренностью, с которой он делал всё в этой жизни. Это было похоже на столкновение двух стихий — ледяного пламени и неукротимого ветра.

Когда они отстранились друг от друга, Луффи выглядел слегка ошарашенным, но его улыбка стала еще шире.

– Ого… У тебя губы как электричество! – Он потер нос и хохотнул. – Круто!

Ичиджи почувствовал, как по его лицу разливается жар, который не имел никакого отношения к боевым модификациям.

– Ты невозможен, Луффи, – произнес он, и в его голосе впервые за всё время прозвучала нежная теплота.

– Я знаю! – Луффи схватил его за руку, переплетая свои пальцы с его. – А теперь пойдем. Брук обещал сыграть что-то особенное для «нового члена команды».

Они шли по палубе, и Ичиджи чувствовал на себе взгляды остальных Мугивар. Робин, сидевшая в шезлонге с книгой, едва заметно улыбнулась ему поверх страниц. Усопп и Чоппер, о чем-то спорившие у грот-мачты, помахали им руками. Зоро, дремавший у борта, приоткрыл один глаз, хмыкнул и снова закрыл его, явно удовлетворенный увиденным.

В камбузе было тепло и шумно. Санджи, заметив их, лишь фыркнул и поставил перед Ичиджи тарелку с дымящимся рагу.

– Ешь, «первый номер». Тебе нужны калории, чтобы поддерживать этот твой… эмоциональный фон.

– Спасибо, Санджи, – ответил Ичиджи, и кок на секунду замер, пораженный тем, что брат назвал его по имени без издевки.

Вечер прошел в суматохе, песнях и бесконечных историях Луффи о его прошлых приключениях. Ичиджи сидел рядом с капитаном, чувствуя, как напряжение, копившееся в нем годами, постепенно уходит. Он больше не был инструментом Джермы. Он не был «багряным рассветом», несущим смерть.

Он был частью этой странной, безумной семьи.

Позже, когда команда начала расходиться по каютам, Луффи утянул Ичиджи на нос корабля, к голове льва. Туман почти рассеялся, и над океаном взошла огромная, ослепительно белая луна.

– Смотри, Ичи! – Луффи указал на горизонт. – Там, за морем, еще столько всего! И мы всё это увидим. Вместе.

Ичиджи посмотрел туда, куда указывал Луффи. Раньше он видел там лишь цели и тактические задачи. Теперь он видел возможности.

– Ты действительно веришь, что я смогу измениться до конца? – тихо спросил он.

Луффи повернулся к нему, и его лицо в лунном свете казалось почти неземным.

– Тебе не нужно меняться, Ичи. Тебе нужно просто быть собой. А я помогу, если ты забудешь, как это.

Луффи прижался к нему, обнимая за талию, и Ичиджи положил подбородок ему на макушку. В этот момент он понял, что его пульс — это больше не ритм мертвой звезды, остывающей в пустоте. Это был пульс живого человека, который наконец-то нашел свой дом.

– Я останусь, Луффи, – произнес Ичиджи в ночную тишину. – До самого конца Гранд Лайн. И дальше.

– Ши-ши-ши! Я и не сомневался!

На следующее утро солнце взошло над Новым Миром, окрашивая паруса «Санни» в нежно-розовый цвет. Ичиджи стоял на палубе, помогая Фрэнки с починкой лебедки. Его движения были точными, но в них больше не было механической сухости.

– Эй, Ичиджи! – крикнул Усопп из вороньего гнезда. – Там впереди остров! Похож на гигантский кактус!

– Вижу, Усопп! – отозвался Винсмоук, и его голос разнесся над палубой, уверенный и чистый.

Луффи, уже успевший взобраться на голову льва, радостно завопил, приветствуя новое приключение. Он обернулся и подмигнул Ичиджи.

Винсмоук улыбнулся в ответ. Это была его первая настоящая улыбка — не оскал превосходства, а выражение искренней радости. Его багряный рассвет закончился. Начинался день, полный света, который больше не пугал его.

Потому что это был свет его солнца. Его капитана.

– Приготовьтесь к высадке! – скомандовал Луффи, и команда пришла в движение.

Ичиджи проверил свои перчатки. Искры, пробежавшие по ткани, были яркими и живыми. Он знал, что впереди их ждут враги, штормы и опасности. Но он также знал, что теперь он сражается не по приказу, а по велению сердца.

И это сердце больше не было холодным.

– Ичи, догоняй! – Луффи уже прыгнул на берег, растягивая ноги.

– Иду, Луффи!

Ичиджи Винсмоук, бывший принц Джермы и нынешний пират Соломенной Шляпы, шагнул навстречу новому дню. Его татуировка с единицей на руке больше не казалась клеймом. Она была напоминанием о том, что он — первый, кто смог стать свободным в семье, где свобода была под запретом.

И эта свобода имела вкус соли, ветра и бесконечной любви его безумного капитана.