← Назад к обзору

Под защитой красной искры

Сквозь призму искр

Океан в районе Нового Мира редко оставался спокойным надолго. К полудню небо, до этого чистое и пронзительно-голубое, затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. Ветер переменился, принося с собой запах озона и надвигающейся бури. «Таузенд Санни» уверенно взбирался на гребни растущих волн, и каждый раз, когда нос корабля обрушивался вниз, тучи брызг окатывали палубу.

Ичиджи стоял у фок-мачты, привычно корректируя равновесие. Его тело, усиленное экзоскелетом, не нуждалось в страховке, но пальцы непроизвольно сжимали ванты. Без своих солнцезащитных очков, которые теперь покоились в кармане, он чувствовал себя странно… восприимчивым. Каждая вспышка молнии на горизонте отражалась в его голубых глазах, а грохот грома отзывался легкой вибрацией в костях.

– Эй, Ичи! Помоги с парусами! – крикнул Усопп, отчаянно сражаясь с канатами на левом борту.

Винсмоук не ответил, но в следующее мгновение он уже был рядом. Его движения были молниеносными и пугающе точными. Одним рывком он подтянул тяжелую ткань, которую ветер пытался вырвать из рук снайпера, и закрепил узел с такой силой, что дерево мачты жалобно скрипнуло.

– Спасибо, чувак! – Усопп вытер пот со лба, едва не сбитый с ног очередным порывом ветра. – Ты сегодня какой-то… сверхэффективный. Даже для себя.

– Шторм усиливается, – коротко бросил Ичиджи, глядя вверх, где на грот-мачте мелькала красная жилетка.

Луффи, казалось, вообще не замечал опасности. Он сидел на самом верху, вцепившись ногами в рею, и с восторгом наблюдал за буйством стихии. Каждый раз, когда молния прорезала небо, он заливисто хохотал, подставляя лицо дождю.

– Луффи, слезай оттуда, идиот! Тебя же сдует! – прокричала Нами, вцепившись в штурвал.

– Не-а! Тут круто! – донеслось сверху. – Смотрите, какая волна идет! Она огромная!

Ичиджи прищурился. Его модифицированное зрение позволило разглядеть то, что Нами еще не видела за пеленой ливня. Это была не просто волна. Это был водяной смерч, зарождающийся прямо по курсу, закручивающийся в гигантскую спираль, жаждущую поглотить всё на своем пути.

– Нами, право на тридцать градусов! – скомандовал Ичиджи, перекрывая шум ветра своим резким, командным голосом.

– Что? Но там скалы! – возразила навигатор, пытаясь рассмотреть что-то сквозь ливень.

– Если мы не повернем, смерч раздавит нас раньше, чем мы доберемся до скал. Поворачивай! – Ичиджи уже бежал к корме, чтобы помочь Фрэнки с управлением дополнительными двигателями.

Корабль резко накренился. Вода хлынула на палубу, смывая незакрепленные бочки. В этот момент «Санни» подбросило на особенно высоком гребне, и Луффи, потеряв равновесие, сорвался с реи.

Время для Ичиджи замедлилось. Он видел, как соломенная шляпа отлетела назад, удерживаемая лишь шнурком на шее капитана. Видел, как Луффи, не успев растянуть руки, летит прямо в кипящую бездну за бортом.

– Луффи! – крик Чоппера потонул в раскате грома.

Ичиджи не думал. В его голове не было тактического расчета или анализа рисков. Его тело, подчиняясь новому, нелогичному импульсу, сработало само. Реактивные ботинки вспыхнули багровым пламенем, выстреливая его вперед с ускорением, которое могло бы разорвать обычного человека.

Он перемахнул через перила, когда Луффи уже коснулся воды. Подхватив капитана под мышки, Ичиджи врубил двигатели на полную мощность. Энергия «Искрящегося Красного» окутала их обоих коконом из алых молний.

– Держись, – прохрипел Ичиджи, чувствуя, как нагрузка на экзоскелет достигает критического уровня.

Они рухнули на палубу «Санни» через секунду после того, как гигантская волна захлестнула то место, где они только что были. Ичиджи прижал Луффи к себе, смягчая удар своим телом. Они проскользили по мокрой траве палубы, пока не врезались в основание мачты.

Несколько мгновений тишину нарушал только шум дождя и тяжелое дыхание обоих. Ичиджи чувствовал, как Луффи дрожит — не от страха, а от холодной воды. Но руки капитана крепко обхватили его за шею, вцепившись в мокрую рубашку.

– Ты… ты спас меня, – прошептал Луффи, отстраняясь и глядя Ичиджи в лицо. Вода стекала с его черных волос, а глаза были широко распахнуты. – Опять.

– Ты неосторожен, – голос Ичиджи дрогнул, чего он никогда бы не позволил себе раньше. – Ты мог погибнуть. Фруктовики в море… ты же знаешь.

– Знаю, – Луффи вдруг улыбнулся, и эта улыбка в самом сердце шторма показалась Ичиджи ярче любого солнца. – Но я знал, что ты меня поймаешь. Я чувствовал твои искры еще до того, как ты прыгнул.

Ичиджи хотел отпустить его, хотел встать и вернуться к своим обязанностям, но руки не слушались. Он смотрел на Луффи и видел не просто капитана или пирата. Он видел человека, который стал его смыслом существования. Внутри него, где-то за титановыми ребрами, что-то окончательно сломалось — и это было прекрасно.

– Ичи… – Луффи протянул руку и коснулся его щеки. Его ладонь была ледяной от воды, но прикосновение обжигало. – У тебя сердце стучит так громко, что гром не слышно.

– Это из-за перегрузки двигателей, – попытался соврать Винсмоук, но его взгляд выдавал его с головой.

– Ложь, – повторил Луффи свое любимое слово.

Шторм начал стихать так же внезапно, как и начался. Тучи расходились, пропуская первые лучи закатного солнца, которые окрасили океан в цвет крови и золота. Команда начала выбираться из своих укрытий, проверяя повреждения, но Ичиджи и Луффи всё еще сидели на палубе, не обращая внимания на окружающих.

– Эй, вы там живы? – крикнул Санджи, выходя из камбуза с полотенцами. Он замер, увидев брата и капитана в такой близости. Его взгляд на мгновение стал серьезным, он прищурился, затягиваясь сигаретой, но затем лишь фыркнул и бросил полотенце прямо на голову Ичиджи. – Вытрись, «первый номер». И капитана вытри, а то он простудится и сожрет все запасы лекарств у Чоппера.

Ичиджи молча взял полотенце. Он начал вытирать волосы Луффи, делая это на удивление бережно. Капитан зажмурился, как довольный кот, подставляя голову под грубую ткань.

– Ичи, – позвал Луффи, когда Винсмоук закончил.

– Да?

– Ты ведь теперь понимаешь, да? – Луффи открыл глаза и посмотрел на него с такой пронзительной серьезностью, что Ичиджи стало трудно дышать. – Что ты не просто инструмент. Что ты — это ты. Мой Ичи.

Винсмоук медленно кивнул. Он наконец-то понял, что свобода, о которой говорил Луффи, заключалась не в отсутствии приказов. Она заключалась в возможности принадлежать кому-то по собственному желанию.

– Я понимаю, Луффи.

Вечер опустился на корабль, принося с собой долгожданную прохладу и покой. Пока команда праздновала очередное спасение от шторма, Ичиджи ушел на нос корабля. Он стоял на голове льва, глядя в темнеющий горизонт.

Тихие шаги за спиной заставили его обернуться. Луффи подошел к нему, уже переодетый в сухую одежду, и протянул ему его очки.

– На, – сказал он. – Я нашел их на палубе. Они выпали, когда ты меня спасал.

Ичиджи взял очки, повертел их в руках, но не стал надевать. Вместо этого он убрал их в карман.

– Они мне больше не нужны, чтобы прятаться, – произнес он.

Луффи просиял. Он запрыгнул на перила рядом с Ичиджи и уставился на звезды.

– Знаешь, Ичи, – начал он, болтая ногами. – Моя мечта — стать Королем Пиратов. И это будет самое крутое приключение.

– Я знаю, – ответил Винсмоук, становясь рядом.

– И я хочу, чтобы ты видел это приключение своими глазами. Не через эти железки в голове, а по-настоящему. Чтобы ты чувствовал всё. И радость, и злость, и… то, что ты чувствуешь сейчас.

Ичиджи посмотрел на профиль Луффи. На шрам под глазом, на решительно сжатые губы, на соломенную шляпу, которая была дороже всех сокровищ мира.

– То, что я чувствую сейчас… – Ичиджи запнулся, подбирая слова. – Это пугает меня больше, чем гнев моего отца или пушки дозорных. Это как постоянная детонация внутри.

– Это называется «быть живым», – Луффи повернулся к нему и вдруг, потянувшись, быстро поцеловал его в уголок губ. – Привыкай, Ичи. Теперь так будет всегда.

Луффи спрыгнул с перил и, смеясь, побежал к камбузу, откуда уже доносились крики Санджи, созывающего всех на ужин.

Ичиджи остался стоять в одиночестве. Он приложил пальцы к губам, чувствуя, как внутри него снова вспыхивают искры. Но это не были искры разрушения. Это было пламя, которое согревало его изнутри, выжигая остатки холодной программы Джермы.

Он посмотрел на свои руки. Татуировка с единицей в свете луны казалась не клеймом, а символом. Первым шагом. Первым днем его настоящей жизни.

– Быть живым, – повторил он, пробуя слова на вкус.

Они больше не казались ему странными. Они казались правильными.

Ичиджи глубоко вздохнул, наполняя легкие соленым ночным воздухом, и направился вслед за Луффи. Впереди был ужин, шумные споры друзей и бесконечный океан. Но самое главное — впереди был человек, который научил его, что даже модифицированное сердце может любить.

– Эй, подожди меня, идиот! – крикнул он, и в его голосе впервые за всё время прозвучала не холодная сталь, а живая, человеческая привязанность.

Луффи обернулся на пороге камбуза и помахал ему рукой.

– Догоняй, Ичи! А то я съем твое мясо!

Винсмоук прибавил шагу. Он знал, что Луффи не шутит насчет мяса, но он также знал, что Луффи всегда оставит ему место рядом с собой. На этом корабле, в этом мире и в своем сердце.

И это было единственное, что действительно имело значение.

В ту ночь Ичиджи спал без сновидений. Его разум был спокоен, а тело расслаблено. Он больше не был «Искрящимся Красным» — боевой единицей номер один. Он был Ичиджи, частью команды Соломенной Шляпы. И когда на следующее утро первые лучи солнца коснулись его лица, он не потянулся за очками. Он просто открыл глаза и улыбнулся новому дню.

Потому что багряный рассвет над «Санни» теперь принадлежал и ему тоже.