← Назад к обзору

Полицейский участок

Тонкий лед контроля

Утро понедельника встретило отдел по особо тяжким преступлениям не просто запахом кофе, а настоящим громом. Шон стоял в центре общего зала, и его голос, обычно холодный и ровный, сейчас резал воздух, как скальпель.

– Ты сделал что? – Шон медленно перевел взгляд с монитора на Дина, который с самым невинным видом жевал яблоко, привалившись к краю стола.

– Я просто немного ускорил процесс, – Дин проглотил кусок и улыбнулся, сверкнув глазами. – Официальный запрос в банк рассматривался бы три дня. А у нашего подозреваемого, как вы сами заметили, чемоданы уже собраны. Пришлось импровизировать.

– Импровизировать? – Шон сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Ты взломал базу данных частного финансового учреждения без ордера, Дин. Это не импровизация. Это должностное преступление. Ты подставил под удар всё расследование. Если адвокаты узнают, эти улики не примет ни один суд!

Дин выпрямился, и его лицо мгновенно утратило веселое выражение. Он подошел к Шону так близко, что их разделяло едва ли десять сантиметров. В отделе воцарилась гробовая тишина. Стажеры замерли, боясь даже дышать.

– Адвокаты ничего не узнают, потому что я не оставил следов, – тихо, но твердо произнес Дин. – А пока вы бы ждали бумажку с печатью, наш «клиент» уже грел бы пятки где-нибудь в Коста-Рике. Вы так боитесь замарать свои белые перчатки, Шон, что готовы упустить убийцу.

– Есть правила, – процедил Шон, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с чем-то пугающе похожим на азарт. – Правила — это то, что отделяет нас от тех, за кем мы охотимся.

– Правила — это костыли для тех, кто боится ходить самостоятельно, – Дин едко усмехнулся и, понизив голос до шепота, добавил: – Вы ведь сами чувствуете, что я прав. Просто признаться в этом — значит признать, что ваш стерильный мир дал трещину.

Шон открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент у него в кармане завибрировал телефон. Он резко отстранился, не сводя глаз с Дина, и ответил на звонок.

– Слушаю. Да. Понял. Выезжаем.

Он убрал телефон и окинул взглядом притихший отдел.

– Дин, за мной. Нашли машину, на которой скрылся подозреваемый. Лесной массив на окраине.

***

Дорога заняла сорок минут. Шон вел машину молча, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Дин сидел на пассажирском сиденье, закинув ноги на приборную панель, что вызывало у Шона почти физическую боль.

– Убери ноги, – бросил Шон через плечо.

– Какой вы скучный, – вздохнул Дин, но ноги всё же опустил. – Знаете, в чем ваша главная проблема? Вы думаете, что если всё контролировать, то ничего плохого не случится. Но жизнь — это хаос. И я здесь, чтобы напомнить вам об этом.

– Ты здесь, чтобы работать, а не заниматься психоанализом, – отрезал Шон. – Мы приехали.

Черный седан был брошен в густых зарослях кустарника. Двери были распахнуты, внутри — пустые гильзы и пятна крови. Шон мгновенно перешел в рабочий режим. Он надел перчатки и начал методично осматривать салон.

Дин же не спешил лезть внутрь. Он отошел на несколько метров назад, опустился на колено и стал изучать следы шин на влажной земле.

– Он был не один, – крикнул Дин, не оборачиваясь.

Шон высунулся из машины, нахмурившись.

– С чего ты взял?

– Глубина протектора с правой стороны больше, – Дин указал пальцем на борозду в грязи. – Машина просела под весом. И посмотрите на эти отпечатки. Кто-то выходил с заднего сиденья. Тяжелая походка, левая нога чуть подволакивается. У нашего подозреваемого нет травм ног.

Шон подошел к нему, внимательно вглядываясь в следы. Его аналитический ум неохотно, но признавал: Дин видел детали, которые ускользали от стандартного осмотра. У парня было чутье, почти звериное.

– И куда они пошли? – спросил Шон, уже не так резко.

Дин поднялся, отряхнул джинсы и посмотрел вглубь леса, где среди деревьев виднелся старый охотничий домик.

– Туда. И, судя по всему, они нас не ждут.

– Вызываем подкрепление, – Шон потянулся к рации на плече.

Дин внезапно перехватил его руку. Его ладонь была горячей, и это прикосновение отозвалось в теле Шона странным разрядом.

– Нет времени, – серьезно сказал Дин. – Если там заложник, а кровь в машине свежая, то счет идет на минуты. Мы идем вдвоем.

Шон посмотрел в глаза Дина. В них не было привычной насмешки — только холодная решимость. Это был взгляд человека, который не раз переступал черту.

– Хорошо, – Шон вытащил табельное оружие и снял его с предохранителя. – Но идешь за моей спиной. Это приказ.

– Как скажете, господин следователь, – Дин вытащил свой пистолет, и на его губах снова заиграла та самая опасная улыбка.

Они двигались бесшумно, перетекая от дерева к дереву. Шон чувствовал спиной присутствие Дина, и, вопреки его собственным правилам, это не раздражало. Наоборот, он ощущал странную уверенность.

У самого домика они разделились. Шон зашел с парадного входа, Дин — с черного.

– Полиция! Руки за голову! – выкрикнул Шон, выбивая дверь ногой.

Внутри было темно и пахло порохом. Раздался выстрел. Пуля свистнула в сантиметре от плеча Шона, вонзившись в дверной косяк. Он упал за старый комод, открывая ответный огонь.

– Дин! – крикнул он, чувствуя, как сердце пропускает удар.

– Жив! – отозвался голос с другой стороны комнаты.

Завязалась перестрелка. Шон работал четко, как по учебнику, экономя патроны и выверяя каждый выстрел. Но преступников было трое, и они явно не собирались сдаваться.

В какой-то момент один из нападавших вскочил и направил автомат прямо на укрытие Шона. Шон понял, что не успевает прицелиться. Время словно замедлилось.

Внезапно сбоку мелькнула тень. Дин с диким, почти первобытным криком выскочил из своего укрытия, на лету сбивая стрелка с ног. Они покатились по полу. Дин действовал жестко, эффективно, используя не только оружие, но и всё, что попадалось под руку. Через секунду преступник был обезврежен.

Оставшиеся двое, увидев такую ярость, предпочли бросить оружие и поднять руки.

Когда всё закончилось и на запястьях задержанных защелкнулись наручники, Шон стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Он посмотрел на Дина. У того была рассечена бровь, а рубашка была в пыли и чужой крови.

– Ты... ты мог погибнуть, – голос Шона дрогнул. – Это было безрассудно.

Дин подошел к нему, вытирая кровь с лица рукавом. Он тяжело дышал, его глаза всё еще горели адреналином.

– Но я не погиб, – он сделал шаг к Шону, игнорируя стоны задержанных на полу. – Я спас вам жизнь. Опять.

Шон хотел что-то возразить, хотел отчитать его за нарушение протокола, за риск, за всё сразу. Но слова застряли в горле. Он смотрел на этого невыносимого человека и понимал, что его «ледяная крепость» не просто треснула — она рушилась с грохотом.

Дин подошел вплотную. В тишине домика было слышно только их прерывистое дыхание.

– Вы ведь испугались за меня, Шон, – тихо сказал Дин. Это не был вопрос.

– Я отвечаю за своих сотрудников, – попытался вернуть холодный тон Шон, но вышло неубедительно.

Дин протянул руку и аккуратно поправил воротник рубашки Шона, который сбился во время потасовки. Его пальцы на мгновение задержались у шеи следователя, там, где бешено билась жилка.

– Ложь, – прошептал Дин. – Вы испугались, потому что я начал вам нравиться. И это пугает вас больше, чем любая пуля.

Шон замер, не в силах пошевелиться. Он чувствовал тепло, исходящее от Дина, и этот запах — хвоя, порох и пот. Это был запах жизни. Настоящей, опасной и непредсказуемой.

– Ты невыносим, – выдохнул Шон, закрывая глаза на секунду.

– Я знаю, – Дин чуть склонил голову набок, и его голос снова стал едким. – Но признайте, со мной интереснее, чем с вашими папками.

Шон открыл глаза и встретил взгляд Дина. На этот раз он не отвел глаз.

– Вызывай подкрепление по рации, – сказал Шон, стараясь вернуть себе самообладание. – И вытри лицо, ты выглядишь как бандит.

– Есть, сэр, – Дин шутливо козырнул, но в этом жесте больше не было издевки. Было что-то другое — обещание.

***

Вечер того же дня застал их в участке. Бумажная волокита после перестрелки была бесконечной. Шон сидел в своем кабинете, заполняя рапорты. Дин сидел напротив, на том же стуле, что и в их первую встречу.

– Вы всё-таки вписали в отчет, что я действовал героически? – спросил Дин, лениво листая какую-то папку.

– Я написал правду, – не поднимая глаз, ответил Шон. – Что ты действовал импульсивно, нарушил технику безопасности, но в итоге это привело к задержанию особо опасных преступников.

– Скучно, – Дин зевнул. – Но справедливо.

Шон отложил ручку и посмотрел на него. Лампа на столе отбрасывала резкие тени на лицо Дина, делая его черты еще более выразительными. Пластырь на брови придавал ему вид уличного бойца.

– Почему ты это делаешь? – вдруг спросил Шон.

– Что именно? Спасаю мир или довожу вас до инфаркта?

– И то, и другое. Зачем тебе я? Ты ведь мог работать в любом отделе. С твоими талантами — даже в ФБР.

Дин перестал улыбаться. Он откинулся на спинку стула и серьезно посмотрел на начальника.

– Потому что вы — настоящий, Шон. Среди всех этих карьеристов, бумагомарак и продажных копов вы — единственный, кто действительно верит в справедливость. Но вы так глубоко зарыли себя в этот холод, что почти исчезли. Мне стало интересно... смогу ли я вернуть вас обратно.

– Зачем тебе это? – повторил Шон.

Дин поднялся, подошел к столу и оперся на него руками, заглядывая Шону в глаза.

– Потому что мне не нравится смотреть, как что-то ценное покрывается пылью.

Он потянулся через стол и накрыл ладонь Шона своей. На этот раз Шон не отдернул руку. Холодная кожа следователя встретилась с горячей кожей новичка.

– Я ведь обещал, что изменю вас, – тихо напомнил Дин. – И я не привык нарушать обещания.

Шон почувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось. Тот самый барьер, который он выстраивал годами, превратился в пыль. Он медленно перевернул руку и переплел свои пальцы с пальцами Дина.

– Ты уже это сделал, – признал Шон почти шепотом.

В кабинете повисла тишина, наполненная электричеством. Дин улыбнулся — на этот раз искренне, без тени иронии.

– Это только начало, господин Шон. У нас впереди еще много дел. И, поверьте, я найду способ заставить вас улыбнуться по-настоящему.

– Сначала научись писать отчеты без грамматических ошибок, – Шон мягко высвободил руку, но его взгляд оставался теплым.

Дин рассмеялся, и этот звук показался Шону самым правильным в этом мрачном здании.

– Ну вот, вы снова за свое! Ладно, босс, пойду я. Завтра в восемь?

– В восемь. И не опаздывай.

Дин дошел до двери, остановился и обернулся.

– Кстати, тот кофе, который я принес утром... Вы его так и не попробовали.

– Он остыл, – заметил Шон.

– Завтра я принесу свежий. И, Шон... спасибо. За то, что не выгнали меня в первый же день.

– Убирайся уже, Дин, – проворчал Шон, но в его голосе не было ни капли злости.

Когда дверь закрылась, Шон еще долго сидел в темноте кабинета. Он посмотрел на свою руку, всё еще чувствуя тепло чужих пальцев. Мир вокруг перестал быть серо-черным. Появились оттенки, запахи и... надежда.

Он знал, что завтра будет новый день, новые преступления и новые споры с этим невыносимым парнем. Но впервые за десять лет Шон не чувствовал себя одиноким солдатом на забытой войне. Теперь у него был напарник. И, возможно, нечто гораздо большее.

Шон встал, надел пиджак и, выходя из кабинета, впервые за долгое время не стал оборачиваться, чтобы проверить, всё ли идеально на его столе. Он просто погасил свет и ушел, зная, что завтрашнее утро принесет с собой запах настоящего кофе и новую порцию хаоса, который он, к своему удивлению, начал ценить.