Помоги
Стеклянный блеск и стальные когти
– Соня, ну ты чего, расслабься, – Марк улыбнулся, и эта улыбка, которая еще час назад казалась Соне верхом надежности, теперь выглядела пугающе чужой. – Мы просто зашли ко мне за курткой. Тут никого нет, родители на даче.
– Мне правда пора, Марк, – Соня попятилась к двери, чувствуя, как её СДВГ-шная интуиция бешено колотит в набат. – Вика ждет, мы договорились встретиться у входа в парк.
– Вика подождет, – он сделал шаг вперед, сокращая расстояние. – Ты же сама говорила, что тебе со мной легко. Что я не такой, как Никита. Так докажи, что ты ценишь это «не такой».
В его серых глазах, которые Соня считала «спокойной гаванью», теперь плескалось что-то мутное и тяжелое. Он не был похож на защитника. Он был похож на охотника, который долго выжидал, пока жертва сама зайдет в клетку.
– Пусти меня, – голос Сони дрогнул, когда Марк перехватил её за локоть. Его пальцы впились в тонкую кожу так сильно, что наверняка останутся синяки.
– Перестань ломаться, дизайнерша, – он рывком притянул её к себе, и Соня почувствовала едкий запах его пота и дешевого одеколона. – Ты же сама крутила хвостом. Короткие платья, взгляды... Думала, я буду просто водить тебя за ручку и слушать бред про твои картинки?
– Пусти! – Соня попыталась вырваться, но Марк был футболистом, его хватка была железной.
Он толкнул её на диван, наваливаясь всем весом. Соня закричала, но он грубо зажал ей рот ладонью, от которой пахло табаком. Ужас, холодный и липкий, парализовал её на секунду, но гиперактивный мозг, привыкший работать на запредельных скоростях, выдал единственно верное решение.
«Внешний карман рюкзака. Мама дала. На всякий случай».
Соня извернулась, кусая его за палец. Марк взвыл от боли и на секунду ослабил хватку, замахиваясь для удара. Этой секунды ей хватило. Её рука нырнула в открытый рюкзак, пальцы нащупали холодный металлический баллончик.
– Ах ты сука... – прошипел Марк, хватая её за волосы.
– Сдохни! – выкрикнула Соня, нажимая на клапан почти в упор.
Облако едкого газа ударило Марку прямо в широко раскрытые глаза. Он истошно закричал, моментально отпуская её и закрывая лицо руками. Соня не стала ждать. Она схватила рюкзак, едва не споткнувшись о собственные ноги, и вылетела из квартиры, слыша за спиной его проклятия и грохот переворачиваемой мебели.
Она бежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Сердце колотилось где-то в горле, легкие горели от остатков газа, попавших в воздух. Выскочив на улицу, она не остановилась. Она бежала через дворы, мимо недоуменных прохожих, чувствуя, как по щекам текут слезы, смешиваясь с тушью и грязью.
Её занесло к дверям общежития. Охранник на входе что-то крикнул ей вслед, но Соня пролетела мимо, взлетая на третий этаж. Пальцы дрожали так сильно, что она трижды роняла ключи, прежде чем смогла открыть дверь комнаты №302.
В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря падал на пол. Никита был там — он сидел за столом, подсвеченный экраном ноутбука. Услышав грохот двери, он резко обернулся.
– Соня? Ты чего...
Он осекся, вскакивая со стула. Соня стояла в дверях, тяжело дыша. Её черное платье было порвано на плече, волосы спутаны, а лицо представляло собой жуткую маску из слез и размазанной косметики. Она вся вибрировала, её мелко трясло, как в лихорадке.
– Соня! – Никита в два шага оказался рядом, пытаясь взять её за плечи. – Что случилось? Кто это сделал?
– Не трогай... не трогай меня! – она отшатнулась, вжимаясь в дверной косяк. Глаза её были расширены от ужаса, она смотрела сквозь него. – Он... он закрыл дверь... он сказал, что я сама хотела...
– Кто, Соня? – голос Никиты стал пугающе тихим, в нем прорезался тот самый металл, который обычно предвещал драку на поле. – Кто это был? Марк?
Соня только всхлипнула, закрывая лицо руками. Её СДВГ сорвалось в настоящую истерику — она начала раскачиваться из стороны в сторону, бормоча что-то невнятное.
Никита медленно, стараясь не напугать её еще сильнее, подошел и осторожно обнял её. На этот раз она не оттолкнула его. Она вцепилась в его футболку, пряча лицо у него на груди, и зарыдала в голос — громко, надрывно, выплескивая весь тот ужас, что накопился внутри.
– Тише, тише, мелкая... – Никита гладил её по голове, чувствуя, как его собственное сердце закипает от ярости. – Я здесь. Всё хорошо. Никто тебя больше не тронет. Я обещаю.
Он усадил её на кровать, принес воды, заставил выпить. Весь вечер он не отходил от неё ни на шаг. Он смыл грязь с её лица влажным полотенцем, помог переодеться в его огромную футболку, которая висела на ней, как платье. Соня была «дерганой», вздрагивала от каждого звука в коридоре, но присутствие Никиты, его тяжелая, спокойная сила постепенно возвращали её в реальность.
– Он... я залила его баллончиком, – прошептала она через два часа, глядя в одну точку. – Мама дала... я думала, это просто так, для спокойствия. А Марк... он ведь казался нормальным.
Никита сидел на полу у её ног, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
– Нормальным... – повторил он. – Защитник хренов. Тихий омут, в котором черти водятся. Спи, Соня. Просто спи.
Следующие два дня Никита был необычно тихим. Он не ходил на тренировки, ссылаясь на травму, и почти всё время проводил в комнате, следя за тем, чтобы Соня ела и не оставалась одна. Вика приходила несколько раз, они вдвоем с Никитой шептались в коридоре, пока Соня забывалась тяжелым сном.
На третий день Никита надел свою черную толстовку с капюшоном и кроссовки.
– Ты куда? – спросила Соня, провожая его тревожным взглядом. Она всё еще боялась оставаться одна.
– Мне нужно зайти в деканат, – соврал он, не глядя ей в глаза. – Скоро буду. Закройся на защелку и никому не открывай, кроме Вики. Поняла?
– Поняла, – кивнула она.
Никита вышел из общежития. Он знал, где Марк обычно проводит время после пар. За гаражами у стадиона была небольшая площадка, где футболисты курили и обсуждали тактику. Марк был там — он сидел на капоте своей старой машины, на глазах у него были темные очки, скрывающие последствия встречи с перцовым газом.
– О, капитан! – Марк попытался улыбнуться, увидев Никиту, но улыбка вышла кривой. – Ты чего прогуливаешь? Тренер злится.
Никита подошел вплотную. Другие парни, почувствовав неладное, начали медленно отходить в сторону. Атмосфера вокруг Никиты буквально искрила от напряжения.
– Сними очки, Марк, – тихо сказал Никита.
– Зачем? Солнце светит, – Марк попытался сострить, но голос его дрогнул.
Никита одним резким движением сорвал очки с его лица. Глаза Марка всё еще были красными, веки припухли.
– Красиво, – оценил Никита. – Соня хорошо постаралась. Но она девочка, Марк. Она только защищалась. А я — нет.
– Слушай, Никит, мы же друзья... – Марк начал пятиться, но уперся спиной в машину. – Она сама напросилась, ты же знаешь этих малолеток...
Удар пришел мгновенно. Никита вложил в него всю ту ярость, которую копил два дня, глядя на заплаканную Соню. Марк рухнул на капот, из носа брызнула кровь.
– «Сама напросилась»? – Никита схватил его за грудки, рывком поднимая и прижимая к металлу машины. – Ты тронул мою девочку, урод. Ты думал, я не узнаю?
– Никита, хорош! Убьешь его! – крикнул кто-то из парней, но подходить никто не рискнул. Никита в гневе был страшен.
– Пусть скажет спасибо, что я не сдал его ментам! – выкрикнул Никита, нанося второй удар, на этот раз в корпус. Марк согнулся, хватая ртом воздух. – Хотя, может, еще сдам. Но сначала ты прочувствуешь каждое её слово «нет», которое ты проигнорировал.
Драка была недолгой, но жестокой. Никита бил профессионально, туда, где больнее всего, не давая Марку даже шанса закрыться. Когда тот сполз на землю, сплевывая кровь в пыль, Никита наклонился к самому его уху.
– Если я еще раз увижу тебя ближе чем на километр от Сони... если ты хотя бы посмотришь в её сторону... я тебя не просто изобью. Я тебя уничтожу. Из колледжа ты вылетишь сегодня же — об этом я позабочусь.
Никита выпрямился, вытирая разбитые костяшки о свои джинсы. Он окинул взглядом притихших футболистов.
– У кого-то есть вопросы?
Вопросов не было.
Никита вернулся в общежитие через час. Его правая рука была обмотана эластичным бинтом, на скуле алела свежая царапина. Соня сидела на кровати, обняв колени. Увидев его в таком виде, она вскрикнула.
– Никита! Что с тобой?
– Упал, – буркнул он, проходя к умывальнику. – Бывает.
Соня подошла к нему, осторожно коснувшись бинта на его руке. Она посмотрела в его глаза и всё поняла. В них больше не было той пугающей ярости — только усталость и странное, глубокое спокойствие.
– Ты ходил к нему, – это был не вопрос, а утверждение.
– Он больше не придет, Сонь. И в колледже его больше не будет. Я поговорил с кем надо.
Соня прижалась лбом к его плечу. Её СДВГ, её вечный внутренний хаос на мгновение затих. Она чувствовала, как по телу разливается тепло. Этот парень — бабник, тормоз, наглец — только что сделал для неё то, что не делал никто в её жизни. Он защитил её по-настоящему. Не на словах, не «спокойным присутствием», а действием.
– Спасибо, – прошептала она.
Никита обнял её здоровой рукой, притягивая к себе.
– Забудь о нем. Слышишь? Всё закончилось. Завтра приедет Гром — я договорился с твоей мамой, она привезет его на выходные. Будем гулять.
Соня улыбнулась сквозь остатки грусти. Гром, Никита, Вика... Её мир, который разлетелся на куски в квартире Марка, начал медленно собираться заново. И на этот раз фундамент был гораздо крепче.
– Никита? – позвала она тихо.
– Что, мелкая?
– А тот йогурт в холодильнике... я его съела. Случайно. От стресса.
Никита замер, а потом негромко рассмеялся, утыкаясь носом в её макушку.
– Черт с ним, с йогуртом. Купим новый. Десять штук. Только больше не плачь, ладно? Мне не нравится, когда ты плачешь.
– Ладно, – пообещала она.
За окном комнаты №302 зажигались огни большого города. Жизнь продолжалась, со всеми её шрамами, ошибками и неожиданными поворотами. Но Соня знала одно: пока рядом с ней этот невыносимый футболист, она сможет пройти через любой шторм. Потому что теперь она была не просто «мелочью». Она была его скоростью, его смыслом и его вызовом, который он наконец-то принял по-настоящему.
А Марк... Марк исчез из колледжа на следующий день. Говорили, что он перевелся в другой город, но те, кто видел его лицо после «разговора» с Никитой, знали правду. В этом мире были правила, которые нельзя нарушать. И Никита был тем, кто эти правила охранял. Жестоко, грубо, но справедливо.
– Пойдем спать, – Никита выключил свет. – Завтра рано вставать. У нас по плану великие дела — рисование, футбол и очень много «Био-баланса».
Соня легла в свою кровать, чувствуя, как сон наконец-то приходит — легкий и без кошмаров. В темноте она слышала мерное дыхание Никиты и знала: она дома. И ни один Марк в мире больше не сможет это изменить.