Помощник Сакамото
Танец свинца и погребальный колокол
– Экспелли… – захрипел французский дуэлянт, прежде чем лезвие Рион с глухим, чавкающим звуком рассекло ему трахею.
Кровь брызнула фонтаном, окрашивая бетонный пол в темно-бордовый цвет. Девушка даже не замедлила бег: оттолкнувшись ногой от падающего тела, она крутанулась в воздухе, и ее второй клинок по рукоять вошел в висок стоявшего рядом шотландского наемника.
Магическое оцепление рухнуло за первые три секунды.
Волшебники привыкли к дуэлям. К ритуальным поклонам, к паузам на замах, к выкрикиванию заковыристых латинских формул, к видимым глазу лучам заклятий, от которых можно закрыться щитом или уклониться неторопливым шагом. Они готовились к войне с пожирателями смерти — фанатиками, действовавшими по тем же негласным правилам магического мира.
Но здесь не было магов. Здесь работали живые мясорубки высшего ранга.
Гарри двигался на пределе физических возможностей человека, помноженных на дикую кельтскую ярость. В его руках грохотали два модифицированных крупнокалиберных пистолета с удлиненными стволами. Он не целился через мушку: его тело само находило линии огня, подчиняясь инстинктам древнего охотника.
Бах! Бах! Бах!
Свинцовые пули со стальными термоупрочненными сердечниками, напитанные кинетической волной его несвязанного магического ядра, разрывали щиты «Протего» словно мокрую газетную бумагу. Головы авроров разлетались кровавой кашей. Гарри скользил по скользкому от крови полу, меняя магазины на лету: пустой магазин с металлическим щелчком вылетал наружу, свежий влетал в рукоять за треть секунды, затвор срывался, и очередной маг валился навзничь с развороченной грудиной.
– Слишком медленно, ублюдки! – дико захохотал Гарри, наступая кованым ботинком на упавшую палочку и ломая ее в щепки. – Вы пришли за моим сыном?! Ну же, возьмите его!
Аврор министерского спецназа в панике попытался трансгрессировать, но пространство было заблокировано их же собственным куполом.
– «Редук…» – взвизгнул он.
Гарри сократил дистанцию рывком, перехватил запястье с палочкой, вывернул руку мага до хруста плечевого сустава и, притянув вопящего волшебника к себе, разрядил пистолет ему прямо под подбородок. Грохот выстрела потонул в реве стального лезвия.
Слева визжала чудовищная дисковая пила.
Осараги не торопилась. Ее черное готическое платье плавно колыхалось, кружевная вуаль слегка колыхалась от сквозняка, а в руках с чудовищной скоростью вращался двухметровый диск из закаленного сплава.
– Искупление… грехов… – бесстрастно шептала девушка.
Один из командиров аврората, судорожно выставив тройной щит стихии земли, воздвиг перед собой гранитную плиту. Пила Осараги врезалась в камень с визгом, от которого закладывало уши. Сноп белых искр осветил ангар, и гранит вместе с магом за ним просто распустился на две равные половины, вывалив на пол дымящиеся внутренности.
– Мясо жесткое, – меланхолично вздохнула Осараги, перешагивая через останки и направляясь к следующей группе оцепеневших британцев. – Сакамото-сан, можно я отрежу им головы и сложу в корзинку?
– Никаких голов в корзинках, Осараги, – раздался спокойный голос из центра зала.
Таро Сакамото даже не снял свой белый бакалейный фартук. Но его фигура, казавшаяся неуклюжей и тучной, двигалась с грацией гигантской хищной кошки. В его руках не было огнестрельного оружия. Он использовал то, что попалось под руку на заброшенном складе: железную балку, крышку от мусорного бака и связку стальных тросов.
Аврор метнул в него фиолетовое костоломное проклятие. Сакамото лишь слегка наклонил голову — луч опалил край фартука. В следующее мгновение крышка мусорного бака в руках лавочника со свистом рассекла воздух и врезалась магу в лицо. Звук удара напоминал падение наковальни на арбуз. Человек влетел в бетонную стену, оставив на ней глубокую вмятину, и сполз вниз бесформенным мешком.
Второй маг попытался ударить в спину «Авадой». Сакамото, не оборачиваясь, перехватил свисающий с потолка крюк подъемного крана и с силой дернул на себя. Десятитонная стальная цепь хлестнула по ангару, сметая троих боевиков, словно кегли, дробя их ребра и позвоночники в муку.
– Вы мешаете спать моему ребенку, – тихо, без единой эмоции произнес Сакамото, поправляя круглые очки, на которые брызнула капля крови.
– Да ладно тебе, Таро! Это же такое веселье! – раздался из-под самых стропил звонкий смех.
Нагумо скользил между опорными балками, словно паук. Его складной клинок непрерывно менял форму: то превращаясь в длинное тонкое шило, то в бритвенно-острый серп, то в миниатюрную пилу. Он падал на волшебников сверху, с мягкой кошачьей грацией приземляясь им на плечи.
Щелк. Вскрытая сонная артерия.
Кувырок вперед. Бросок метательного лезвия прямо в глазницу аврора, собиравшегося бросить «Конфринго».
– Эй, англичане! – Нагумо возник прямо перед пожилым волшебником с нашивками французского легиона, схватил того за бороду и притянул к своему лицу. – А у вас в министерстве фокусы показывают? Смотри: была палочка — и нет палочки!
Тонкие пальцы Нагумо переломили зачарованное древко на четыре части и с размаху вогнали обломки в глазницы и ноздри несчастного.
– Та-дам! – хихикнул парень, перепрыгивая через судорожно дергающееся тело.
Руфус Скримджер, прижавшись спиной к обломкам стальных ворот, с ужасом осознавал, что элитный карательный корпус Международной Конфедерации Магов перестал существовать меньше чем за две минуты. Из пятидесяти лучших ликвидаторов на ногах оставалось от силы семеро. И эти семеро в панике сбились в кучу, окруженные горами изувеченных тел своих товарищей.
– Дьяволы… – хрипел Скримджер, сжимая палочку влажными от пота пальцами. – Они не люди… Это магловская нечисть…
– Кто тут нечисть, хромой? – раздался глухой, раскатистый бас.
Из темного угла склада, где стояли пустые контейнеры, не спеша вышел массивный гигант. Наемник по кличке Ягуар — человек-гора, чьи бицепсы были толщиной с вековое бревно, а зубы оскалены в свирепой ухмылке. Он держал в руке оторванную дверцу грузовика, на которой алели следы отрикошетивших заклинаний.
– Ты слишком много шумишь, дедуля, – Ягуар сплюнул кровавую слюну и швырнул двухсоткилограммовую железную дверь через весь зал.
Дверь пропеллером прорезала воздух. Двое авроров попытались поставить щит, но кинетическая масса летящего куска бронестали просто расплющила их щиты вместе с костями. Кровавые брызги долетели до лица Скримджера.
Осталось трое.
И в этот момент время словно остановилось.
Воздух в ангаре остыл до минусовой температуры. Пар повалил изо ртов выживших. От запаха смерти, сгустившегося под потолком, волосы на загривке вставали дыбом даже у привычного ко всему Скримджера.
Среди тел медленно шагал старик.
Такамура волочил ноги, шаркая стоптанными ботинками по залитому кровью бетону. Его трость мерно постукивала: тук… тук… тук…
– Пыль… – неразборчиво шамкал слепец, тряся седой головой. – Кругом… грязно… мухи летают…
Один из оставшихся авроров, обезумев от первобытного ужаса, вскинул палочку:
– «АВАДА КЕДАВ…»
Вспышки не было. Звука взмаха не было.
Такамура даже не поднял головы. Его большой палец лишь на миллиметр толкнул круглую гарду меча, спрятанного в ножнах трости.
Воздух перед магом разошелся тончайшей черной нитью.
В следующую секунду волшебник, собиравшийся произнести смертельное проклятие, распался на шестнадцать аккуратных кубиков мяса и костей, которые с мокрым шлепком осели на пол. Его палочка была рассечена вдоль волокон на тончайшие щепки.
Следом за ним бетонная стена склада позади мага толщиной в полметра с глухим рокотом сползла в сторону, срезанная невидимым лезвием на протяжении пятидесяти ярдов. Ночной токийский ветер ворвался в образовавшуюся гигантскую брешь, взметая пыль и брызги крови.
Такамура тихо щелкнул клинком, загоняя его обратно в ножны.
– Муха… сдохла… – пробормотал старик и заковылял к выходу, словно ничего не произошло.
Скримджер рухнул на колени. Палочка выпала из его парализованных пальцев. Грозный Глава Аврората, ветеран десятков рейдов, человек с железной волей, сейчас мелко дрожал всем телом, глядя в пол, залитый кровью подчиненных.
Тяжелый армейский ботинок наступил на его палочку, с сухим хрустом вдавливая ее в бетон.
Скримджер медленно поднял глаза.
Перед ним стоял Гарри. На его лице играла хищная, ленивая усмешка. Он держал в зубах незажженную сигарету, а стволы двух его пистолетов еще дымились. Рядом стояла Рион, вытирая окровавленный клинок о мантию мертвого французского мага.
– Ну что, Руфус? – Гарри наклонился, заглядывая в остекленевшие глаза чиновника. – Как прошел рейд? Забрали ребенка? Спасли великий род Поттеров?
– Вы… вы монстры… – прохрипел Скримджер сожженными связками. – Дамблдор… Орден Феникса… они не оставят этого… Весь магический мир объединится…
Гарри звонко рассмеялся, запрокинув голову к пробитому потолку.
– Объединится? Против кого? Против тех, кого вы даже увидеть не успеваете до того, как вам выпустят кишки? Твой великий Дамблдор — трусливый паук, который посылает вас на убой, пока сам отсиживается в замке и жрет лимонные дольки. А мой так называемый «отец» возомнил, что мир крутится вокруг его эго.
Гарри щелкнул зажигалкой, прикурил и выпустил струю едкого дыма прямо в лицо аврору.
– Ты выживешь, Руфус. Знаешь почему?
Скримджер молчал, прерывисто дыша.
– Потому что ты вернешься в Лондон. И передашь Дамблдору, Джеймсу и моему кастрированному брату одно простое послание: они совершили фатальную ошибку, когда решили сунуться в мой дом. Они думали, что война закончилась со смертью Реддла? Они ошиблись. Настоящая война начнется завтра. И на этот раз мы придем к ним.
Гарри повернулся к товарищам:
– Рион, собирай вещи. Таро, закрывай лавку на переучет. Нагумо, готовь билеты на спецрейс. Мы летим в Британию.
– Ура! – захлопал в ладоши Нагумо. – Я всегда хотел посмотреть на Биг-Бен! Говорят, там отличный чай и ужасная еда!
– В Лондоне сыро, – буркнула Осараги, протирая пилу подолом платья. – Мои кружева испортятся. Придется убить их быстро.
– Я возьму пару упаковок сушеного кальмара в дорогу, – рассудительно заметил Сакамото, снимая испачканный фартук и аккуратно складывая его стопочкой. – Аой просила привезти настоящий английский фарфор.
Гарри оскалился, глядя в ночное небо через пролом в стене. В его изумрудных глазах полыхало зарево грядущей бойни.
– Поехали, народ. Пора напомнить старым дуракам, что бывает, когда ты пытаешься дергать тигра за усы.
***
Лондон встретил их мелким, промозглым дождем и серым туманом.
Прошло ровно двадцать четыре часа с момента разгрома ударного корпуса в Токио. В Министерстве Магии Британии царила глухая, леденящая паника. Руфус Скримджер, доставленный в Мунго в состоянии глубочайшего шока и кататонии, смог вымолвить лишь несколько слов перед тем, как целители накачали его усыпляющими зельями: «Они идут сюда. Никакой магии. Только смерть».
Альбус Дамблдор не спал вторые сутки.
Великий чародей заперся в Большом Зале Хогвартса, превращенном в полевой штаб Ордена Феникса. Вокруг него суетились остатки орденцев и высшие чиновники Министерства. Здесь были все: Джеймс Поттер с перевязанной рукой, Лили, чьи глаза опухли от непрерывных слез, Сириус на костылях, Ремус Люпин, бледный Артур Уизли с сыновьями, и сам «герой нации» — Годрик Поттер, восседавший во главе стола с надменным, но глубоко испуганным выражением лица.
– Это провокация! – гремел Джеймс, ударяя здоровым кулаком по дубовой столешнице. – Скримджер струсил! Какие-то магловские наемники не могли уничтожить пятьдесят подготовленных магов! Там была засада, применили яды, магловские бомбы! Альбус, мы должны объявить военное положение! Поднять резервы!
– Резервов нет, Джеймс, – глухо отозвалась Минерва Макгонагалл, чье лицо казалось высеченным из серого песчаника. – Мы потеряли лучших людей в войне с Темным Лордом. А те, кто остался, погибли вчера в Токио. Если Гарри… если эти люди действительно придут…
– Пусть приходят! – вскочил Годрик, сжимая палочку. – Я победил сильнейшего Темного Мага столетия! Неужели я испугаюсь своего братца-сквиба и кучки восточных оборванцев?! Да я сожгу их «Адским пламенем» еще на подходе к воротам! Мой сын принадлежит мне по праву крови!
– Твой сын? – раздался холодный, насмешливый голос, прозвучавший не от дверей, а прямо из центра зала.
Воздух в Большом Зале даже не шелохнулся. Ни защитные чары замка, ни древние руны основателей, ни барьеры Дамблдора не издали ни звука.
Они просто стояли там.
Посреди векового каменного зала, прямо перед помостом преподавательского стола, из густой тени соткались шесть фигур.
Гарри стоял впереди. В черном кожаном плаще нараспашку, под которым виднелись перекрещенные кобуры с тяжелыми крупнокалиберными пистолетами, с сигаретой в зубах и диким, сверкающим взглядом кельтского пса войны. Рядом с ним, засунув руки в карманы спортивных штанов и лениво жуя жвачку, стояла Рион с катаной на плече. Чуть поодаль Нагумо крутил на пальце цепочку от карманных часов, Осараги разглядывала зачарованный потолок Хогвартса с детским удивлением, Таро Сакамото держал в руках плетеную сумку с покупками из лондонского супермаркета, а слепой старик Такамура опирался на трость, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.
– Тревога! – истошно взревел Сириус, вскидывая палочку. – К бою!
Тридцать членов Ордена Феникса синхронно вскочили с мест, выхватывая оружие. По Залу прокатился грохот отодвигаемых скамей, воздух наполнился треском статического электричества.
– Стоять, – не повышая голоса, сказал Гарри.
Он даже не поднял оружия. Он просто сделал шаг вперед.
И от этого простого шага чудовищная, концентрированная жажда убийства, закаленная в сотнях подпольных боен Бутэя, накрыла Большой Зал подобно океанской волне. Воздух стал вязким, как смола. Молодые волшебники — Рон Уизли, Джинни, Невилл — мгновенно повалились на колени, хватаясь за горло и задыхаясь от животного ужаса. У них возникло отчетливое физическое ощущение, что к их сонной артерии приставлено лезвие топора.
Дамблдор побледнел. Его Бузинная палочка дрогнула в руке. Старый волшебник, знавший цену силе, впервые в жизни ощутил себя маленьким ребенком перед лицом первобытной стихии. Это была не темная магия. Это была чистая, абсолютная готовность убивать без колебаний, без сомнений и без малейшей пощады.
– Гарри… сынок… – всхлипнула Лили, делая шаг из-за спины мужа. Ее лицо было мокрым от слез. – Гарри, пожалуйста… Мы же твоя семья…
– Заткнись, Лили, – оборвал ее Гарри, и в его голосе звенел металл. – Семья? Ты вспомнила об этом слове через десять лет? Где была твоя «семья», когда меня морили голодом в подвале? Где была твоя «семья», когда твой драгоценный Годрик подставлял меня под розги? Где вы были, когда Джеймс вышвырнул меня на улицу, словно паршивую собаку, за отказ стать племенным быком для министерской подстилки?
– Я твой отец! – прорычал Джеймс, лицо которого побагровело от ярости и стыда. – Ты обязан подчиняться законам магии и законам рода! Ты не имел права отсекать себя от алтаря! То, что ты делаешь — предательство!
– Твой алтарь сгнил, старик, – оскалился Гарри. – Вместе с твоими мозгами.
– Убейте их! – взвизгнул Годрик, теряя самообладание. – «АВАДА…»
Зеленый луч едва сорвался с кончика палочки Спасителя.
В ту же микросекунду раздался сухой щелчок.
Такамура даже не открыл глаз. Его трость дернулась вперед.
Воздух в Большом Зале разорвало звуковым ударом. Луч смертельного проклятия был рассечен надвое прямо в воздухе и бесследно угас, растворившись в искрах. Но удар клинка слепца не остановился на этом.
Массивный преподавательский стол из векового дуба, за которым сидел Дамблдор, бесшумно распался на две идеальные половины. Следом за ним гранитный помост, четыре каменные колонны замка за спинами профессоров и огромная витражная стена с гербами факультетов высотой в сорок футов с оглушительным треском раскололись по гигантской диагональной линии. Ветер и дождь хлынули в образовавшийся разлом. Огромные куски каменной кладки с грохотом рухнули наружу, в Черное озеро.
Все замерло. Наступила мертвая, кладбищенская тишина.
Годрик застыл с открытым ртом. Его палочка была срезана ровно наполовину, кончик с глухим стуком упал на каменный пол. На щеке «Избранного» медленно набухла тонкая, как волосок, красная линия, из которой сочилась кровь. Если бы лезвие Такамуры прошло на миллиметр ближе — голова Годрика уже катилась бы по полу.
Дамблдор медленно опустился на каменный пол среди обломков стола. Его ноги больше не держали тело. Величайший маг Британии смотрел на дряхлого японского старика с катаной, и в его глазах плескался первобытный, парализующий ужас. Он понял: магия здесь бессильна. Против этой скорости, против этой абсолютной техники не существовало защитных чар. Старик мог вырезать весь Хогвартс за тридцать секунд, и никто даже не успел бы осознать причину смерти.
– Срезать… сухостой… – прошамкал Такамура, стряхивая невидимую каплю пыли с ножен. – Ветер мешает… спать хочется…
– Вот видишь, дедуля, – Нагумо возник прямо перед съежившимся Годриком, похлопав национального героя по щеке ледяными пальцами. – Твоя зеленая вспышка даже котенка не испугает. А понтов-то было! «Я победил Темного Лорда, отдайте мне ребенка!» Тьфу. Пустышка.
Годрик мелко трясся, его штаны намокли, по залу распространился характерный запах мочи. Герой войны сломался окончательно.
– Альбус… – прошептал Джеймс, бледнея до синевы. – Сделай что-нибудь… Ты же…
– Молчи, Джеймс, – прохрипел Дамблдор с пола. Его голос звучал надтреснуто, старчески, лишенный всякого величия. – Молчи, ради всего святого…
Гарри не спеша подошел к помосту. Его шаги гулко отдавались под полуразрушенными сводами зала. Он остановился в двух шагах от колен Дамблдора и сверху вниз посмотрел на поверженного титана магического мира.
– Ты хотел шахматную партию, старик? – тихо спросил Гарри. – Ты всю жизнь играл жизнями людей во имя своего гребаного «Высшего Блага». Ты вырастил из моего брата самовлюбленного идиота, ты сделал из моих родителей слепых фанатиков, ты сломал десятки судеб. А потом ты решил протянуть свои старческие ручонки к моему сыну.
Гарри медленно вытащил из кобуры массивный револьвер и взвел курок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как погребальный колокол. Дуло уперлось прямо в центр лба Дамблдора, оставляя круглый след на морщинистой коже.
– Нет! Пожалуйста! – закричала Лили, бросаясь вперед, но Рион одним ленивым движением выставила ногу, подсекая ее и прижимая кончик сапога к горлу женщины.
– Лежи смирно, мамочка, – оскалилась Рион, выпуская жвачку изо рта. – Твой старший сейчас занят важным разговором.
Дамблдор поднял выцветшие голубые глаза на Гарри. В них больше не было искр превосходства. Там была только холодная, неизбежная правда.
– Что ты… намерен сделать, мальчик мой? – одними губами спросил старик.
– Не называй меня так, мразь, – спокойно отозвался Гарри. – Я мог бы перерезать вас всех прямо здесь. За две минуты от Ордена Феникса и семьи Поттеров не осталось бы даже кусков плоти для опознания. Мои друзья сделали бы это ради забавы перед обедом.
Гарри медленно опустил пистолет, но не убрал его в кобуру.
– Но я не стану пачкать руки об этот мусор. Смерть для вас — слишком легкий выход. Вы останетесь жить.
Он перевел взгляд на Джеймса и дрожащего в луже собственной мочи Годрика.
– Ты, Джеймс, будешь каждый день смотреть на своего драгоценного Избранного и помнить: твой род подох. Фамилия Поттер сотрется в пыль и будет забыта. Твой сын — сломанная, бесплодная кукла, трус и посмешище. Никакие ритуалы, никакие зелья, никакие Уизли не дадут вам продолжения. Вы — тупиковая ветвь.
Джеймс закрыл лицо руками и глухо, по-звериному застонал, оседая на камни.
– А ты, Дамблдор, – Гарри снова посмотрел на директора, – передай своему Министерству и Международной Конфедерации: если хоть один чертов волшебник с палочкой пересечет границу Японии, если хоть одна птица с письмом приблизится к моему дому — мы вернемся. Но тогда мы не станем разговаривать. Мы вырежем Министерство. Мы снесем этот замок до основания. Мы выпотрошим всех вас от Лондона до Эдинбурга. Вы поняли меня?
– Да… – с трудом выдавил Дамблдор, опуская седую голову к самым камням. – Мы поняли тебя… лорд… Гарри.
– Я не лорд, – презрительно бросил Гарри, пряча револьвер обратно в кобуру. – Я боец Бутэя. И моя семья — там, где меня любят за то, кто я есть, а не за кровь предков.
Гарри повернулся спиной к поверженным волшебникам и махнул рукой:
– Уходим, народ. Здесь воняет мочой и старыми сказками.
– Наконец-то, – зевнула Рион, убирая клинок в ножны и перепрыгивая через застывшую в ступоре Лили. – Пошли за фарфором для Аой, пока магазины не закрылись.
– А мне пирожные обещали! – заныл Нагумо, вприпрыжку направляясь к выходу. – Настоящие английские сконы со сливками!
– Сакамото-сан, – Осараги дернула лавочника за рукав, указывая пальцем на разбитые статуи основателей. – А можно забрать ту каменную змею? Она красивая. Поставим перед входом в магазин вместо урны.
– Нет, Осараги, она слишком тяжелая для багажа, – невозмутимо ответил Сакамото, проверяя список покупок на помятом листочке. – Перевес в самолете дорого стоит.
Такамура молча заковылял следом за остальными, что-то неразборчиво бормоча под нос и мерно постукивая тростью по мокрым плитам хогвартского пола: тук… тук… тук…
Шесть фигур не спеша вышли из разрушенного Большого Зала под проливной английский дождь. Ни один волшебник не посмел поднять палочку им вслед. Ни один человек не издал ни звука, пока эхо шагов не растворилось в вое северного ветра.
Великая война магического мира закончилась не победой света или тьмы. Она закончилась абсолютным, сокрушительным триумфом тех, кто давным-давно перерос детские игры в волшебство.
***
Прошло три месяца.
Токийское утро сияло чистым, умытым недавним дождем ультрамарином. Золотые лучи солнца мягко ложились на черепичную крышу дома напротив круглосуточного магазина «Sakamoto family».
На веранде, щурясь от яркого света, лежал Гарри. На его широкой груди, уцепившись крошечными пальчиками за край его футболки, спал восьмимесячный Акира. Мальчик смешно морщил носик во сне, пуская слюни прямо на старый шрам от молнии на груди отца.
Рядом, оперевшись спиной на перила, сидела Рион. В зубах у нее дымилась неизменная сигарета, а пальцы ловко перебирали свежие каталоги нового стрелкового оружия из Академии JCC.
– Слышь, Гарри, – негромко произнесла она, стряхивая пепел в баночку из-под газировки. – Тут заказ пришел от руководства. В Йокогаме объявилась банда китайских триад, которые возомнили себя бессмертными. Платят отлично.
Гарри приоткрыл один зеленый глаз, усмехнувшись:
– Сколько их?
– Человек сорок. Говорят, тяжелое вооружение, гранатометы, бронежилеты.
– Скукота, – лениво протянул Гарри, осторожно поправляя сползшее с плеча сына хлопковое одеяльце. – Английские клоуны в мантиях были хотя бы забавными. Ладно, после обеда загляну. Надо только смесь малому купить.
На противоположной стороне улицы с тихим звоном открылись стеклянные двери магазина.
Таро Сакамото в белоснежном фартуке вышел на крыльцо, неся большую деревянную вывеску с надписью: «Скидка на зеленый чай и свежие онигири — 20%». Следом за ним показалась его сияющая жена Аой, которая несла поднос с горячими рисовыми колобками, и маленькая Хана, побежавшая к веранде с криками:
– Акира-кун проснулся! Дядя Гарри, можно поиграть с Акирой?!
– Только тихо, мелкая, – улыбнулся Гарри, приподнимаясь на локте и встречая девочку широкой, открытой улыбкой. – А то разбудишь нашего бойца, и он потребует молока на всю улицу.
На углу перекрестка показался Нагумо на новеньком красном мотороллере, с огромной коробкой пончиков на багажнике, а за ним, волоча свою неизменную сумку, меланхолично брела Осараги, дожевывая на ходу сладкую булку. Где-то в тени раскидистого клена на складном стульчике мирно дремал слепой старик Такамура, грея кости на утреннем осеннем солнце.
Мир был полон пороха, лезвий и скрытых в тенях опасностей. Но здесь, на этой тихой улочке, среди верных друзей, запаха свежего хлеба и детского смеха, Гарри наконец-то обрел свой настоящий дом.
Дом, который он защитит любой ценой. И мир магии больше никогда не посмеет встать у него на пути.