← Назад к обзору

Попаданец в орыча

Снежная лихорадка и возвращение к истокам

– Это было... неописуемо, – Орочимару с облегчением выдохнул, чувствуя, как прохладный воздух лаборатории касается его кожи.

На каменном полу, поблескивая в свете магических ламп, лежал обсидиановый артефакт. Больше не было того распирающего чувства, которое заставляло Саннина содрогаться при каждом шаге. Вместе с извлечением пробки ушло и то странное, магическое расширение костей. Бедра, еще час назад казавшиеся монументальными и неподъемными, вернулись к более привычным, хотя и по-прежнему женственным очертаниям. Теперь это был таз здоровой, молодой женщины, а не карикатурное воплощение плодородия, которое навязала система.

– Ну вот, а ты переживал! – Максим в его голове буквально светился от радости. – Побочный квест «Гармония форм» выполнен. Мы обменяли ту безумную ширину на стабильность. Теперь ты выглядишь не как гора, а как... ну, очень симпатичная куноичи. Скажем так, Кабуто теперь будет краснеть еще чаще.

Орочимару подошел к зеркалу, слегка пошатываясь. Походка всё еще оставалась неустойчивой — тело привыкало к резкому изменению центра тяжести. Он провел ладонью по бедру, отмечая, что кожа стала необычайно гладкой. Животик, впрочем, никуда не делся. Округлый, мягкий, он по-прежнему выступал вперед, напоминая о ненасытном аппетите Максима и любви самого Орочимару к деликатесам.

– Четыре месяца, – прошептал Саннин, рассматривая свои ногти. – У нас осталось всего четыре месяца, чтобы освоить Хьётон. Система не прощает ошибок, Максим. Я не собираюсь проводить остаток вечности, меняя под собой простыни из-за недержания.

– Согласен, перспектива так себе, – подросток мысленно почесал щеку. – Но эй, посмотри на плюсы! Мы избавились от той тяжести. Теперь ты снова можешь маневрировать. Давай попробуем еще раз объединить потоки.

Орочимару прикрыл глаза. Внутри него по-прежнему клокотала мощная чакра Узумаки, полученная в награду. Она была густой, горячей, почти осязаемой. Проблема заключалась в том, что Стихия Льда требовала не только силы, но и абсолютного холода души, который сейчас постоянно разбавлялся эмоциональными всплесками Максима.

– Сосредоточься, – приказал Орочимару самому себе. – Вода... Ветер...

Он сложил серию печатей. Пальцы двигались быстро, но на последнем жесте его рука дрогнула. Вместо ледяного вихря из ладоней вырвалось облако густого пара, которое мгновенно осело конденсатом на его груди. Тонкая ткань топа намокла, и Орочимару снова почувствовал знакомую тяжесть — молоко начало подтекать, реагируя на резкий перепад температуры.

– Проклятье... – Орочимару раздраженно ударил ладонью по столу. – Это тело слишком... отзывчивое. Любая неудача превращается в физиологический конфуз.

– Это не конфуз, это биология! – возразил Максим. – Слушай, может, нам стоит подойти к этому с точки зрения науки? Лед — это не просто замороженная вода. Это структура. Кристаллическая решетка. Тебе нужно не просто давить чакрой, а выстраивать её.

Орочимару замер, его пальцы привычно забарабанили по столешнице.

– Кристаллическая решетка... Ты имеешь в виду структуру, подобную той, что я использовал для укрепления фуин-печатей?

– Именно! – Максим воодушевился. – Помнишь, как ты запечатывал души? Ты создавал каркас. Сделай то же самое с молекулами воды в воздухе. Используй ветер как охладитель, а воду как материал.

Саннин глубоко вздохнул. Его живот мягко колыхнулся. Он почувствовал, как внутри него снова просыпается голод — использование чакры в таком объеме требовало колоссальной энергии.

– Кабуто! – позвал он, не оборачиваясь.

Верный помощник появился в дверях мгновенно, словно всё это время стоял за порогом, ожидая команды. В руках он держал поднос, на котором дымилась тарелка с морепродуктами и стояла высокая ваза с мороженым.

– Я предвидел ваш запрос, Орочимару-сама, – Кабуто поклонился, стараясь держать взгляд на уровне лица господина, хотя изменения в его фигуре всё равно бросались в глаза. – Вы кажетесь... более собранным сегодня.

– Я избавился от лишнего балласта, Кабуто, – Орочимару сел в свое новое, широкое кресло, которое теперь казалось даже слишком просторным. – Но задача остается прежней. Мне нужно больше льда. В прямом и переносном смысле.

Он принялся за еду, поглощая креветки в остром соусе с поразительной скоростью. Максим внутри довольно урчал, поглощая калории вместе с ним. Каждый кусок давал новый прилив сил, которые Орочимару тут же направлял в каналы чакры.

– Попробуем еще раз, – произнес Саннин, вытирая губы салфеткой.

Он встал в центр лаборатории. В этот раз он не пытался просто создать холод. Он начал плести невидимую сеть из чакры ветра, создавая вакуумные микро-зоны, в которых температура стремительно падала. Затем он впрыснул туда мельчайшие капли воды.

Воздух в лаборатории застонал. Стены покрылись инеем. Орочимару чувствовал, как его кожа покрывается мурашками, как соски твердеют от холода, проступая сквозь мокрую ткань. Но он не останавливался.

– Хьётон: Ледяное зеркало! – выкрикнул он, концентрируя энергию в нижней части живота, где чакра была наиболее плотной.

Перед ним из чистого воздуха начало формироваться нечто. Это не была просто снежинка. Это был массивный осколок прозрачного, голубоватого льда. Он рос, расширялся, пока не превратился в ровную вертикальную плиту.

– Получилось... – прошептал Максим, затаив дыхание. – Орочи, мы это сделали!

Орочимару подошел к ледяному зеркалу и коснулся его поверхности. Лед был настоящим. Крепким, холодным и смертоносным. Но глядя на свое отражение, Саннин увидел не только триумф.

– Смотри, – он указал на свое отражение.

Из-за использования льда кожа Орочимару приобрела почти фарфоровую бледность, а губы стали ярко-алыми. Но что более важно — его формы под воздействием стихии стали еще более мягкими. Склонность к накоплению тканей, о которой предупреждала система, проявилась мгновенно. Его живот стал еще более округлым, словно он только что съел не один обед, а десять, а грудь налилась так сильно, что платье начало угрожающе трещать по швам.

– Система не лгала, – Орочимару коснулся своего живота, чувствуя, какой он холодный на ощупь. – Каждое использование льда будет делать это тело всё более... объемным. Я становлюсь живым воплощением инерции.

– Зато ты живешь! – оптимистично отозвался Максим. – И ты не писаешься! Слушай, 150 лет дополнительной жизни стоят того, чтобы носить одежду на пару размеров больше. К тому же, тебе идет эта... э-э... статность.

Орочимару вздохнул и снова заправил локон за ухо. Его пальцы теперь были не просто тонкими, они казались нежными, как у аристократки, никогда не державшей в руках куная.

– Кабуто, – негромко произнес он.

– Да, мой господин? – Помощник подошел ближе, с восторгом глядя на ледяную плиту.

– Подготовь полигон. Мне нужно проверить, смогу ли я поддерживать эту структуру в бою. И... – Орочимару замялся, его щеки слегка порозовели, что было результатом слияния с душой Максима. – И принеси мне то платье из эластичного бархата. Кажется, это фиолетовое скоро окончательно придет в негодность.

– Будет исполнено, – Кабуто низко поклонился. – Разрешите заметить, Орочимару-сама, ваша новая техника... она прекрасна. Как и ваша нынешняя форма. Она внушает... определенный трепет.

Когда Кабуто ушел, Орочимару снова повернулся к зеркалу. Он медленно провел руками по своим изгибам, привыкая к новому весу и новой силе.

– Четыре месяца, Максим, – повторил он. – Мы должны довести это до совершенства. Если для этого мне придется съесть все запасы морепродуктов в Стране Рисовых Полей и стать в два раза шире — пусть будет так. Бессмертие требует жертв.

– И десертов! – добавил подросток. – Не забудь про десерты. Система пишет, что за следующий этап — создание ледяного дракона — нам положен бонус в виде «улучшенного метаболизма матки». Не знаю, что это значит, но звучит как что-то, что сделает твой живот еще больше.

Орочимару поморщился, но в глубине его змеиных глаз блеснул азарт. Он был ученым. Он был шиноби. И если судьба решила превратить его в пышную ледяную богиню с системой игрока в голове, он станет самой могущественной богиней, которую когда-либо видел этот мир.

– Ладно, – Саннин улыбнулся, и эта улыбка была одновременно пугающей и странно притягательной. – Давай посмотрим, какие еще сюрпризы приготовила нам эта твоя «система». Но сначала... принеси мне еще тех креветок. Я чувствую, что начинаю худеть, а это недопустимо.

Максим рассмеялся, и этот смех эхом отозвался в сознании Великого Саннина, пока тот медленно, покачивая своими теперь уже «обычными», но всё равно впечатляющими бедрами, направлялся к обеденному столу. Лед в лаборатории не таял. Он стоял как памятник его новой силе и его новой, странной судьбе.