← Назад к обзору

Попаданец в орыча

Ледяное сердце и жаркий взгляд отшельника

Воздух в глубине лаборатории Скрытого Звука больше не просто пах холодком — он звенел, словно натянутая струна из чистейшего хрусталя. Орочимару стоял в центре фуин-печати, которая светилась не привычным зловещим фиолетовым, а ослепительно-белым, почти солнечным светом. Последние крохи сопротивления плоти исчезли. Система внутри его сознания буквально сошла с ума от уведомлений, превращаясь в сплошной поток золотистых букв.

– Максим, ты видишь это? – голос Орочимару теперь напоминал звон тончайшего льда о серебряный кубок. – Энергия... она больше не течет по каналам. Она вращается.

– Орочи-сан, это безумие! – Максим внутри был в неописуемом восторге, граничащем с паникой. – Мы только что скакнули через три головы! Сто процентов ледяной чакры, бонусные сто пятьдесят лет жизни, потом еще сто... У нас в запасе три с половиной столетия! Но это еще не всё. Посмотри в центр своего живота, ниже пупка.

Саннин опустил взгляд. Там, где раньше ощущался лишь мягкий животик, теперь пульсировало нечто иное. Глубоко внутри, в самом средоточии его существа, сформировалась плотная сфера золотистого цвета. Она была размером с жемчужину, но от неё исходила мощь, способная заморозить целое море.

– Золотое ядро... – прошептал Орочимару, чувствуя, как его восприятие мира расширяется. – Моя жизнь продлилась до восьмисот лет. Это... это и есть истинное бессмертие, к которому я стремился? Без смены тел? Без гниения плоти?

– Это культивация, детка! – Максим мысленно подпрыгнул. – Система говорит, что с Золотым Ядром твой контроль над льдом стал абсолютным. Ты больше не создаешь лед чакрой, ты повелеваешь им как законом природы.

Орочимару подошел к зеркалу. Его облик претерпел финальную метаморфозу. Исчезла всякая избыточность, навязанная прошлыми квестами. Теперь это была женщина неземной, пугающей красоты. Высокая, статная, с кожей, сияющей мягким внутренним светом, и глазами, в которых плескалось жидкое золото пополам с вертикальным змеиным зрачком. Волосы, иссиня-черные и тяжелые, каскадом спадали до самых бедер, которые теперь были воплощением идеальных пропорций — достаточно широкие, чтобы подчеркнуть женственность, но достаточно подтянутые для стремительного боя шиноби.

– Мы сидели под землей шесть месяцев, – Орочимару поправил воротник своего нового одеяния — длинного закрытого платья из тяжелого белого шелка с меховой оторочкой. – Пора показать этому миру, во что превратилась Змея.

– Согласен! – отозвался Максим. – И система как раз выдала квест на «выход в свет». Нам нужно отправиться в ближайший крупный город. Награда — уровень Зарождающейся Души. Это еще пару тысяч лет жизни и возможность создавать клона из чистой энергии.

– А наказание? – Орочимару прищурился.

– Э-э... – Максим замялся. – Помутнение зрения или полная замена глаз на «новые». И, судя по иконке, эти «новые» глаза будут розовыми и в сердечках. Тебе оно надо?

Саннин вздрогнул.

– Выходим немедленно.

Город Танзаку встретил их шумом, запахом жареной еды и пестротой толпы. Орочимару шел по главной улице, и вокруг него невольно образуя вакуум. Люди расступались, пораженные его видом. Он не скрывал свою ауру, и воздух вокруг него оставался прохладным даже под палящим полуденным солнцем. Каждый его шаг сопровождался тихим хрустом — невидимые глазу кристаллики инея мгновенно таяли, едва он переносил вес тела.

– Все пялятся, – Максим был в восторге. – Орочи, ты официально самая горячая... то есть, самая холодная штучка в этом мире.

– Прекрати, – Орочимару постучал пальцами по рукояти веера, который он взял для завершения образа. – Я чувствую знакомую чакру. Громкую, нелепую и... очень навязчивую.

– Ого! – Максим сверился с картой системы. – Уведомление! Квест: «Сердце Жабы». Цель: Влюбить в себя Джирайю. Срок: До заката.

Орочимару замер посреди улицы. Его пальцы, идеально подпиленные и покрытые лаком цвета ночного неба, сжались на веере.

– Джирайя? – Его голос стал опасно тихим. – Ты хочешь, чтобы я... соблазнил этого старого извращенца?

– Не я, а система! – оправдывался подросток. – Подумай о Зарождающейся Душе! Это же почти божественность! К тому же, Джирайя всегда был падок на красивых женщин. А ты сейчас... ну, ты сама видишь.

– Это унизительно, – прошипел Саннин, но его взгляд уже выхватил в толпе знакомую шевелюру белых колючих волос и огромный свиток за спиной.

Джирайя сидел на террасе чайного домика, уткнувшись в свой блокнот и что-то увлеченно записывая, периодически бросая сальные взгляды на проходящих мимо девушек.

– Ладно, – Орочимару прикрыл глаза, успокаивая бушующую внутри золотую энергию. – Если это цена за следующий уровень... я сыграю эту роль. Но если он попытается меня коснуться, я заморожу его достоинство навсегда.

Он двинулся к террасе. Его походка была верхом изящества — бедра плавно покачивались под тяжелым шелком, а каждый жест был выверен до миллиметра. Когда он подошел к столику Джирайи, воздух на террасе внезапно стал свежим, как в горах ранним утром.

Жабкин отшельник замер. Его нос дернулся, улавливая тонкий аромат лотоса и холодного снега. Он медленно поднял глаза от блокнота, и его челюсть с громким стуком ударилась о деревянный стол.

– О боги... – прохрипел Джирайя, забыв, как дышать. – Я... я, кажется, умер и попал в рай для писателей.

Орочимару медленно сложил веер и прикрыл им нижнюю часть лица, оставив на виду лишь свои золотые, мерцающие глаза.

– Вы так пристально смотрите, господин, – его голос прозвучал мягко, с легкой хрипотцой, которая заставила Джирайю вздрогнуть. – Неужели в вашей книге нашлось место для такой скромной странницы?

– Скромной?! – Джирайя вскочил на ноги, едва не перевернув столик. – Красавица, вы — воплощение богини! Я Джирайя, великий писатель и... э-э... путешественник! Я видел тысячи женщин, но вы... вы словно вырезаны из лунного света!

– Как поэтично, – Орочимару слегка склонил голову набок, рассматривая своего бывшего товарища. – А я слышала, что великий Джирайя предпочитает более... доступные формы искусства.

Джирайя покраснел так сильно, что его татуировки на щеках стали почти невидимыми. Он поправил свой протектор и попытался принять героическую позу, но его взгляд постоянно соскальзывал на изгиб талии незнакомки и её безупречную кожу.

– Максим, он заглатывает наживку, – мысленно произнес Орочимару, чувствуя, как внутри него растет азарт охотника.

– Еще бы! – хихикнул подросток. – Шкала "Влюбленность" у Джирайи уже на пятидесяти процентах. Давай, добавь немного льда!

Орочимару подошел ближе, так что Джирайя мог почувствовать исходящий от него холод.

– Скажите, Джирайя-сан... – Саннин коснулся пальчиком края стола, и на дереве мгновенно расцвел ледяной цветок. – Верите ли вы в судьбу? В то, что старые враги могут встретиться в новом обличье?

Джирайя замер. Что-то в этих золотых глазах, в этом жесте — манере поправлять выбившийся локон — показалось ему до боли знакомым. Он прищурился, вглядываясь в лицо красавицы.

– Твой взгляд... – прошептал он, и его голос внезапно стал серьезным. – Ты напоминаешь мне одного человека. Очень плохого, очень вредного и очень... дорогого мне человека. Но он был... змеей. А ты — лебедь.

– Змеи тоже могут менять кожу, – Орочимару улыбнулся, и в этой улыбке не было яда, лишь холодное превосходство. – Но сегодня я просто женщина, которая хочет выпить чаю в приятной компании. Вы угостите меня, отшельник?

Джирайя сглотнул. Его сердце колотилось так сильно, что он боялся, как бы оно не выскочило из груди. Шкала системы в голове Орочимару мигнула и окрасилась в ярко-красный цвет: 95%.

– Я... я угощу вас всем, чем пожелаете! – воскликнул Джирайя, галантно отодвигая стул. – Садитесь, прошу! Официант! Самого лучшего чая и сладостей для этой дамы!

Орочимару сел, чувствуя, как Золотое Ядро внутри него начинает вращаться с невероятной скоростью. Энергия преобразовывалась, плотнела.

– Внимание! – голос Системы прозвучал торжественно. – Уровень влюбленности цели: 100%. Условие выполнено! Начинается прорыв к уровню Зарождающейся Души!

Мир вокруг Орочимару внезапно застыл. Джирайя, застывший в позе призыва официанта, люди на улице, птицы в небе — всё превратилось в неподвижную декорацию. Золотое ядро в животе Саннина вспыхнуло, и из него начала формироваться крошечная фигурка — точная копия его нынешнего облика, сотканная из чистейшего света и льда.

– Ого-го! – Максим закричал от восторга. – Мы это сделали! Мы — Зарождающаяся Душа! Орочи, ты теперь фактически бессмертный дух!

Орочимару чувствовал, как его сознание раздваивается, расширяется, охватывая весь город. Он видел каждый листок, каждую снежинку, каждую мысль Джирайи. И в мыслях этого старого дурака не было ничего, кроме чистого, незамутненного восхищения.

– Знаешь, Максим, – Орочимару медленно открыл глаза, когда время снова потекло своим чередом. – Это было... проще, чем я думал.

Джирайя моргнул, словно стряхивая наваждение.

– Вы... вы только что как будто светились, – произнес он, глядя на Орочимару с обожанием. – Знаете, я передумал. Я не буду писать о вас в своей книге. Вы слишком прекрасны, чтобы делить вас с читателями.

Орочимару прикрыл рот веером, скрывая торжествующую усмешку.

– Вы настоящий джентльмен, Джирайя-сан. Но боюсь, мне пора. Мои дела не ждут.

– Но мы еще увидимся?! – Джирайя вскочил, когда Саннин поднялся со своего места. – Скажите хотя бы ваше имя!

Орочимару обернулся у самого выхода с террасы. Ветер подхватил его длинные волосы, и в лучах заходящего солнца он выглядел как видение из иного мира.

– Зови меня... Орочи-химэ, – произнес он, и в его голосе прозвучала нотка старой дружбы. – И не ищи меня, Джирайя. Я сама найду тебя, когда придет время... сменить кожу.

Он исчез в вихре ледяных искр, оставив Джирайю стоять с открытым ртом и пустой чашкой в руке.

– Орочи... химэ... – прошептал Жабкин отшельник, касаясь ледяного цветка на столе. – Неужели это был ты, старый друг? Если так... то я, кажется, действительно влип.

Тем временем Орочимару уже стремительно удалялся от города. Каждый его шаг теперь покрывал километры — новая сила Зарождающейся Души позволяла ему почти мгновенно перемещаться в пространстве.

– Квест выполнен, награды получены! – Максим был на седьмом небе. – Восемьсот лет жизни, уровень божества и... эй, Орочи, посмотри на свои глаза!

Саннин достал маленькое зеркальце. Его глаза больше не были просто золотыми. В самой глубине зрачка теперь пульсировала крошечная снежинка, окруженная золотым ореолом. Взгляд стал настолько глубоким, что, казалось, мог заморозить саму душу того, кто в них посмотрит.

– Я чувствую себя... иначе, – Орочимару остановился на вершине высокой скалы, глядя на заходящее солнце. – Раньше я боялся смерти. Боялся забвения. Теперь... я и есть вечность.

– И у этой вечности отличная фигура, – добавил Максим. – Кстати, система только что прислала новое уведомление. «Следующий этап: Создание Ледяного Дворца и призыв Небесного Змея». Кажется, нам пора расширять жилплощадь.

Орочимару улыбнулся. Его пальцы привычно поправили локон, выбившийся из волос. Он посмотрел на свои ногти, которые теперь блестели как настоящий жемчуг, и постучал ими по ледяному поручню, который сам собой вырос из скалы.

– Дворец — это хорошо, – произнес он. – В лаборатории Кабуто уже становится тесно. И... Максим?

– Да, Орочи-сан?

– Закажи еще тех устриц. Праздновать — так с размахом. С моим нынешним метаболизмом я могу съесть хоть целого кита, и это только укрепит мою Зарождающуюся Душу.

Максим рассмеялся, и этот смех, смешанный с холодным ветром, разнесся над странами шиноби, предвещая новую эпоху — эпоху Ледяной Змеи, чья красота была столь же велика, сколь и её безграничная мощь.