← Назад к обзору

Потерялся

Осколки прежнего мира

Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов на стене и тяжелым дыханием Арина. Мальчик сидел на кровати, свернувшись калачиком и прижимаясь к боку Коула. Шоколад, который он только что съел, оставил сладкое послевкусие, но не смог полностью заглушить горький ком в горле. Его детское сознание пыталось переварить услышанное, но правда о том, что родителей «сейчас нет рядом», казалась чем-то временным, как будто они просто ушли в магазин и задержались из-за грозы.

– А когда они придут? – Арин поднял голову, вглядываясь в лицо мастера Земли. – Завтра? Папа говорил, что если мы потеряемся, нужно ждать на месте. А я... я не на месте. Я здесь. Они меня не найдут?

Коул почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Он умел сражаться с каменными армиями, мог выдержать давление целой горы, но этот вопрос был тяжелее любого валуна. Он бросил быстрый взгляд на Ллойда. Зеленый ниндзя, обычно такой решительный в бою, сейчас выглядел так, будто сам готов был расплакаться. Ллойд слишком хорошо знал, что такое расти без родителей, и эта боль, отразившаяся в глазах ребенка, отзывалась в нем болезненным эхом.

– Послушай, Арин, – Коул снова заговорил тем самым удивительным тоном, который он использовал только для особенных моментов — мягким, глубоким и невероятно теплым. – Иногда случаются вещи, которые мы не можем изменить. Мир... он сильно изменился, пока ты спал. И твои родители... они совершили самый смелый поступок. Они позаботились о том, чтобы ты оказался здесь, с нами.

– Но я хочу к ним, – голос мальчика дрогнул, и первая слеза наконец скатилась по щеке, прокладывая путь рядом с маленьким шрамом. – Мне страшно без них. Мне не нужны ниндзя, я хочу домой.

Арин уткнулся лицом в колени и разрыдался. Это были не те тихие всхлипы, что раньше, а настоящий, надрывный плач ребенка, который начинает осознавать масштаб своей потери. Коул, не колеблясь, обхватил его своими мощными руками, прижимая к груди. Он не пытался успокоить его словами «не плачь» или «все пройдет», потому что знал — сейчас это не поможет. Он просто был рядом, позволяя мальчику выплеснуть всё горе.

Зейн, стоявший в дверях, сделал шаг вперед. Его голубые глаза мерцали, анализируя уровень стресса в организме Арина. Ниндзя льда подошел к кровати и положил свою прохладную, металлическую, но удивительно человечную ладонь на спину мальчика.

– Арин, – произнес Зейн с той учтивостью, которая была присуща только ему. – Мои сенсоры говорят, что твоему телу нужно тепло. Коул — мастер Земли, он очень крепкий, но я могу принести тебе горячего чая с травами, которые помогают сердцу успокоиться. Хочешь?

Мальчик лишь неопределенно мотнул головой, не отрываясь от черного кимоно Коула.

В коридоре послышались шаги, и в проеме двери показалась огненная шевелюра Кая. Он больше не прятался. Увидев плачущего ребенка, Кай на мгновение замер, его обычная шутливая маска окончательно сползла, обнажая искреннюю тревогу. За его спиной стояла Ния, прижимая руки к груди.

– Эй, мелкий, – Кай вошел в комнату, стараясь ступать как можно тише, что для него было редкостью. – Знаешь, когда я был примерно твоего возраста, я тоже много плакал. И Ния плакала. Мы остались вдвоем в старой кузнице, и нам казалось, что мир закончился.

Арин немного отстранился от Коула, глядя на Кая сквозь пелену слез. Его пугливый характер заставлял его с опаской относиться к яркому красному кимоно мастера Огня, но слова Кая зацепили что-то внутри.

– И что вы сделали? – всхлипнул Арин.

– Мы решили, что будем защищать друг друга, – Кай присел на край кровати, с другой стороны от Коула. – А потом мы нашли друзей. Вот этих оболтусов, – он кивнул на Ллойда и Зейна. – И они стали нашей семьей. Понимаешь? Семья — это не всегда те, с кем ты родился. Иногда это те, кто держит тебя за руку, когда тебе страшно.

– Но я вас не знаю, – прошептал Арин, вытирая глаза рукавом своей оранжевой кофты, которую Коул успел ему подать. – Вы странные. У вас глаза светятся, и вы носите маски.

Ллойд тихо рассмеялся, и этот звук, такой чистый и добрый, немного разрядил обстановку.

– Мы действительно странные, тут ты прав, – согласился Зеленый ниндзя. – Но мы даем тебе слово: никто в этом монастыре не причинит тебе вреда. Мы научим тебя быть сильным. Если ты захочешь, конечно.

Арин замолчал, рассматривая свои маленькие ладошки. Он все еще чувствовал себя крошечным в этом огромном здании, окруженном легендарными героями, о которых раньше слышал только в обрывках новостей или легенд.

– Я... я хочу спать, – наконец произнес он, чувствуя, как эмоциональное истощение берет свое. – Но не уходите. Пожалуйста.

– Никуда мы не уйдем, – твердо сказал Коул. – Я буду сидеть прямо здесь. А Зейн присмотрит за дверью.

– И я могу показать тебе пару фокусов с огнем, когда проснешься! – вставил Кай, пытаясь вернуть свой привычный тон. – Только тсс, Ния говорит, что в спальнях нельзя пользоваться магией, но для тебя я сделаю исключение.

Ния строго посмотрела на брата, но в уголках её губ играла нежная улыбка. Она подошла к кровати, поправила одеяло и легонько коснулась кудрявых волос Арина.

– Спи, малыш. Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе.

Постепенно ниндзя начали расходиться, чтобы не перегружать ребенка своим присутствием. Ллойд ушел обсуждать с Нией вопросы безопасности монастыря, Кай отправился на кухню, ворча что-то о том, что ребенку нужно нормальное питание, а не только шоколад. Зейн остался в коридоре, превратившись в безмолвного часового.

Коул остался один в полумраке комнаты. Он смотрел, как Арин постепенно погружается в тяжелый, неспокойный сон. Мальчик все еще вздрагивал, а его пальцы судорожно сжимали край простыни, но он больше не был один.

Прошло несколько часов. Коул сидел неподвижно, как статуя, прислушиваясь к звукам ночного монастыря. Ветер снаружи утих, сменившись мягким шелестом дождя. Мастер Земли размышлял о том, какая огромная ответственность легла на их плечи. Обучить Арина, защитить его от теней прошлого и, самое главное, помочь ему снова научиться улыбаться — это было сложнее, чем любая битва с лордом Гармадоном или Оверлордом.

Внезапно Арин заговорил во сне.

– Папа, смотри... я поймал дракона...

Коул грустно улыбнулся. Даже в такие моменты детское воображение искало способы спастись от реальности. Он осторожно коснулся руки мальчика, передавая ему свое спокойствие через контакт.

– Ты сам станешь драконом, Арин, – прошептал Коул. – Самым сильным из всех.

Ближе к утру, когда первые серые лучи начали пробиваться сквозь узкие окна, Арин проснулся снова. На этот раз в его глазах не было паники — только глубокая, тихая грусть. Он сел в кровати и увидел Коула, который так и не сомкнул глаз.

– Ты всё ещё здесь? – спросил мальчик.

– Обещания ниндзя не нарушаются, – ответил Коул, потягиваясь. Его суставы слегка хрустнули, но он не подал виду, что устал. – Как ты себя чувствуешь?

– Живот болит, – честно признался Арин. – И я... я хочу умыться.

– Пойдем, я покажу тебе, где что находится, – Коул встал и протянул мальчику руку. – Твоя кофта здесь, надевай её. Она тебе очень идет. Оранжевый — цвет энергии.

Арин послушно натянул кофту. Она была ему немного велика, рукава закрывали ладони, но это придавало ему еще более беззащитный вид. Они вышли в коридор, где их встретил Зейн.

– Доброе утро, Арин, – поприветствовал его ниндзя льда. – Я приготовил завтрак. Кай пытался сделать блины, но я вовремя вмешался, так что они не сгорели.

Мальчик робко улыбнулся на шутку Зейна. Они прошли по длинным коридорам монастыря, украшенным гобеленами и древним оружием. Арин с любопытством и опаской оглядывался по сторонам. Каждое эхо его собственных шагов заставляло его вздрагивать, но присутствие Коула рядом действовало как невидимый щит.

В обеденном зале уже собрались все. Кай возился у плиты, Ния расставляла тарелки, а Ллойд читал какой-то свиток, но тут же отложил его, как только они вошли.

– О, проснулся наш герой! – воскликнул Кай, переворачивая блин в воздухе. – Садись скорее, а то Коул сейчас все съест, он у нас чемпион по уничтожению еды.

– Эй! – притворно возмутился Коул, усаживая Арина на высокий стул. – Я просто восстанавливаю силы.

За завтраком было непривычно шумно. Ниндзя старались вести себя как обычно, чтобы Арин не чувствовал себя лишним или каким-то особенным «пациентом». Кай рассказывал нелепые истории о своих прошлых неудачах, Ния подкалывала его, а Зейн с математической точностью поправлял их факты.

Арин сидел тихо, ковыряя вилкой в тарелке, но постепенно он начал прислушиваться. Ему было странно видеть этих великих воинов такими... простыми. Они спорили из-за того, чья очередь мыть посуду, и смеялись над глупыми шутками.

– А вы правда можете летать? – вдруг спросил Арин, прервав очередной спор Кая и Коула.

В зале наступила тишина. Ниндзя переглянулись.

– Ну, технически, мы можем использовать Кружитцу или призывать драконов, – начал объяснять Ллойд, наклонившись к мальчику. – Но это требует долгой тренировки. И чистого сердца.

– Я никогда не видел дракона, – прошептал Арин. – Только на картинках в книжках, которые мне мама читала.

Коул заметил, как при упоминании мамы глаза мальчика снова затуманились. Он быстро решил сменить тему.

– Знаешь, Арин, у нас в монастыре есть одно место. Оно называется Двор Дракона. Там нет настоящих драконов прямо сейчас, но там чувствуется их сила. Хочешь посмотреть после завтрака?

Мальчик кивнул, в его глазах впервые за все время промелькнул живой интерес.

После еды Коул повел его во внутренний двор. Монастырь был величественен: высокие стены, резные ворота и тренировочные площадки, покрытые золотистым песком. Воздух здесь был чистым и прохладным.

– Вот здесь мы тренируемся, – Коул указал на манекены и полосы препятствий. – Быть ниндзя — это не только магия. Это дисциплина. Это умение стоять на ногах, даже когда земля уходит из-под них.

Арин подошел к одному из деревянных столбов и осторожно коснулся его рукой.

– Я слабый, – сказал он тихо. – Я не смог ничего сделать, когда... когда всё начало рушиться. Я просто спрятался под кровать.

Коул присел рядом с ним на песок, игнорируя то, что его черное кимоно может испачкаться.

– Спрятаться — это не слабость, Арин. Это инстинкт выживания. Ты выжил, и это самое главное. Знаешь, кто самый сильный человек в мире? Не тот, кто может поднять гору. А тот, кто находит в себе силы встать на следующее утро после того, как потерял всё.

Арин посмотрел на него. Его кудряшки смешно подпрыгнули, когда он наклонил голову.

– Ты тоже терял? – спросил он.

Коул на мгновение замолчал, вспоминая свою мать, свои собственные битвы и моменты отчаяния.

– Да, – ответил он просто. – Мы все здесь что-то теряли. Ллойд потерял детство. Зейн... он вообще терял себя. Но мы нашли друг друга. И теперь мы нашли тебя.

Мальчик долго смотрел на мастера Земли, словно пытаясь понять, говорит ли тот правду. Затем он сделал то, чего никто не ожидал: он подошел и обнял Коула за шею, уткнувшись лицом в его плечо.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что не оставил меня там.

Коул закрыл глаза, чувствуя, как маленькое сердце бьется рядом с его собственным. В этот момент он понял, что их жизнь в монастыре изменилась навсегда. У них появилась новая миссия, возможно, самая важная из всех, что им поручал мастер Ву.

– Пойдем, – Коул мягко отстранил его и поднялся. – Зейн обещал показать тебе библиотеку. Там есть книги о драконах, которые тебе точно понравятся. И, кажется, Кай собирался построить для тебя модель корабля «Дар Судьбы».

– Настоящего корабля? – глаза Арина округлились.

– Почти настоящего, – усмехнулся Коул. – Но Кай утверждает, что он будет летать. Хотя, зная Кая, я бы на это не рассчитывал.

Они пошли обратно к входу в монастырь. Арин шел уже увереннее, хотя все еще держался за край кимоно Коула. Он все еще боялся неизвестного будущего, он все еще тосковал по родителям, и шрам у его глаза всегда будет напоминать ему о той страшной ночи. Но теперь у него были якоря. У него были люди, которые готовы были стать его щитом.

На пороге их ждал Ллойд. Он наблюдал за ними с теплой улыбкой.

– Коул, – позвал он, когда они подошли ближе. – Зейн получил сигнал. В городе снова неспокойно. Нам, возможно, придется уйти на задание через пару часов.

Арин тут же напрягся, его пальцы вцепились в ткань одежды Коула мертвой хваткой. Паника снова начала подступать к его горлу.

– Вы уходите? – голос его сорвался. – Вы оставите меня?

Коул быстро присел перед ним, беря его за плечи.

– Эй, посмотри на меня. Мы — ниндзя, это наша работа — защищать людей. Но мы никогда не оставим тебя одного. Ния останется здесь с тобой. И Зейн оставит своего сокола, чтобы тот приглядывал за монастырем. Мы вернемся. Обещаю.

– Обещаешь? – Арин шмыгнул носом.

– Слово мастера Земли, – Коул протянул свой огромный кулак. – Давай, стукни. Это наш знак договора.

Арин несмело сжал свой маленький кулачок и стукнул по кулаку Коула.

– Хорошо, – прошептал он. – Только возвращайтесь скорее.

– Обязательно, – улыбнулся Ллойд. – А пока мы будем готовиться, Ния обещала показать тебе, как работают её водяные роботы. Это гораздо круче, чем книги.

Весь оставшийся день прошел в суете сборов, но Арин больше не прятался в комнате. Он сидел в мастерской Нии, завороженно наблюдая за искрами сварки и блеском металла. Его пугливый характер медленно уступал место жажде познания. Он задавал вопросы, трогал инструменты и даже помог Ние подать нужный ключ.

Когда ниндзя наконец собрались у ворот, готовые отправиться в путь, Арин стоял рядом с Нией. На нем была его оранжевая кофта, а в руках он сжимал маленькую деревянную фигурку дракона, которую Кай успел вырезать для него перед уходом.

– Береги себя, малыш, – Кай подмигнул ему, надевая маску.

– Мы скоро будем, – Зейн кивнул, его голубые глаза светились спокойствием.

Коул подошел к нему последним. Он ничего не сказал, просто положил руку на голову мальчика, взъерошив его кудряшки. В этом жесте было больше смысла, чем в любых словах.

Ниндзя исчезли в лесу, двигаясь быстро и бесшумно. Арин смотрел им вслед, пока последний проблеск красного и зеленого кимоно не скрылся за деревьями.

– Пойдем, Арин, – Ния мягко положила руку ему на плечо. – У нас еще много дел. Нужно подготовить твою комнату, чтобы она стала по-настоящему твоей.

Мальчик кивнул, последний раз взглянув на дорогу. Он все еще был маленьким пятилетним ребенком, потерявшим всё. Но, оборачиваясь к величественным стенам монастыря, он чувствовал, что эти стены больше не кажутся ему чужими. Они стали его крепостью. А люди внутри — его новой, странной, но очень надежной семьей.

Осколки его прежнего мира все еще причиняли боль, но здесь, среди мастеров Кружитцу, он начинал собирать из этих осколков что-то новое. Что-то, что когда-нибудь сделает его настоящим героем.