← Назад к обзору

Поттер исскуственный пилот ИС( ветка Тачинаси)

Стальное сердце и запах сакуры

Холод лабораторий «Фантом Таск» въелся в кости Гарри так глубоко, что даже спустя два года нормальной жизни ему иногда казалось, будто под кожей всё ещё пульсируют наномашины чужой воли.

Он помнил сырой чулан на Тисовой улице, побои Дурслей, их злорадный шёпот, когда за дверью остановился чёрный фургон с тонированными стёклами. Родные родители, Джеймс и Лили, выбросили его словно мусор, ослеплённые славой своего второго сына — Годрика, «Мальчика-Который-Выжил». Дурсли же решили извлечь из ненужного нахлебника выгоду, продав его неизвестным людям за пачку хрустящих банкнот.

А дальше была тьма. Белый кафель, хирургические скальпели, электрошоковая терапия и холодный металлический шлем, вбивавший в мозг примитивные директивы: *«Служить. Убивать. Выполнять приказ»*. Из него сделали искусственного пилота, биологический процессор для управления экспериментальным беспилотным Небесным Доспехом.

Если бы не тот день, когда его дрон был сбит над Академией IS силами Ичики Оримуры и Линин Хуан, Гарри так и остался бы бездушной машиной. Но судьба распорядилась иначе.

Чифую Оримура и школьный инструктор Майя Ямада лично вскрыли кабину пилота. Они ожидали увидеть матерого террориста, а нашли изломанного, истощённого подростка с пустыми зелёными глазами, в чьих висках виднелись следы грубых нейрохирургических операций. Майя тогда впервые в жизни не сдержала слёз прямо на посадочной полосе.

Именно Майя забрала его к себе. Официально она оформила над ним опеку, а неофициально — стала старшей сестрой и матерью в одном лице. Она терпеливо сидела у его кровати во время ночных кошмаров, смывала остатки нейрохимикатов, учила его заново чувствовать вкус еды и спать без капельниц. Гарри стал для неё младшим братом, за которого она была готова выцарапать глаза любому международному инспектору.

А затем в его жизни появилась Татенаши Сарасики.

Президент студенческого совета, сильнейший пилот России и Японии, девушка, скрывавшая за озорной лисьей улыбкой тяжесть семейного долга. Она взяла над нелюдимым, зажатым парнем шефство.

Гарри не умел ничего, кроме как вести воздушный бой и терпеть боль. Татенаши учила его жить. Она брала его за огрубевшие пальцы и показывала, как правильно держать палочки для еды. Она смеялась, когда он впервые сжёг омлет, но не ругала, а надевала на него нелепый розовый фартук и вставала за плиту вместе с ним, мягко прижимаясь грудью к его спине.

– Ты слишком напряжён, Гарри-кун, – шептала она ему на ухо, поправляя ворот его рубашки перед зеркалом. – Смотри: улыбка делается вот так. Уголки губ вверх. Мир вокруг тебя больше не полигон. Ты свободен.

Со временем это перестало быть просто терапией. Холодная пустота в груди Гарри заполнилась её смехом, ароматом её духов с нотками цветущей вишни и синим сиянием её глаз. Когда он впервые сам обнял её за талию, пряча лицо в густых волосах, Татенаши замерла, а затем нежно поцеловала его в лоб, запечатывая невидимый договор их душ. Они стали парой — гармоничной, нерушимой, благословлённой кланом Сарасики, который увидел в Гарри не сломанную игрушку, а несокрушимый клинок с чистым сердцем.

Но прошлое никогда не отпускает без боя.

Всё рухнуло в один день, когда прямо в кабинете Чифую возник сноп золотистого пламени, оставив на полированном столе обугленный кусок пергамента. Кубок Огня в далёкой Шотландии выбросил имя Гарри Поттера как четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников. Древняя магия контракта грозила лишить его жизни, если он не явится.

– Магический феодализм, – презрительно фыркнула Чифую, сжимая в руке сигарету так, что та сломалась пополам. – Они думают, что могут выдернуть гражданина суверенного государства по щелчку пальцев?

– Мы полетим туда, – тихо, но твёрдо сказал Гарри, стоя у окна. Рядом с ним стояла Татенаши, её рука крепко сжимала его ладонь. – Пора закрыть этот счёт. Я не прячусь от призраков.

– Один ты не пойдёшь, братишка, – вмешалась Майя, поправляя очки с нехарактерной для неё стальной решимостью. – Академия IS высылает официальную делегацию. Пусть эти колдуны попробуют хотя бы косо взглянуть на тебя.

Через три дня над Запретным лесом и башнями Хогвартса раздался оглушительный рёв реактивных турбин. Тяжёлый военно-транспортный самолёт Японии сел прямо на идеально подстриженный газон перед замком, вызвав панику среди столпившихся на крыльце студентов и учителей.

Когда аппарель опустилась, маги застыли в изумлении. Впереди шла Чифую Оримура в длинном белом плаще, излучая ауру абсолютной власти. Следом шагала Майя Ямада с планшетом, фиксирующим параметры магического фона. А за ними ступали Гарри и Татенаши.

На Гарри была тёмная форма пилота элитного подразделения, на правом бедре красовался сложенный модуль его персонального Доспеха — шедевра, доработанного самой Табане Синононо специально под его уникальный гибридный биоритм. Татенаши держала его под руку, гордо вскинув подбородок, а её веер лениво покачивался в воздухе.

В толпе раздался испуганный вскрик. Лили Поттер прижала ладони ко рту, глядя на юношу, в чьём лице безошибочно угадывались черты её рода, но во взгляде которого не было ни капли тепла. Рядом с ней Джеймс Поттер нахмурился, сжимая палочку, а их драгоценный Годрик — упитанный, лоснящийся от самодовольства парень в роскошной шёлковой мантии с гербом Гриффиндора — презрительно скривился.

– Это… Гарри? – неуверенно пробормотал Альбус Дамблдор, выходя вперёд. Глаза директора за очками-половинками больше не мерцали добрым светом — в них читался холодный расчет. – Мальчик мой, мы так долго искали тебя…

– Молчать, – ледяным тоном оборвала его Чифую, даже не взглянув старику в глаза. – Для вас он — кадет Оримура-Поттер. Любые попытки приблизиться к нему без разрешения дипломатического корпуса будут расценены как акт агрессии против делегации ООН по контролю за технологиями IS.

Годрик не выдержал. Он привык быть центром вселенной.

– Эй, ты, безродный слабак! – выкрикнул он, шагнув вперёд и тыча пальцем в брата. – Ты кем себя возомнил? Сбежал к маглам, нацепил какие-то железки и думаешь, что стал ровней мне — победителю Тёмного Лорда?!

Гарри медленно повернул голову. Его изумрудные глаза вспыхнули тусклым бирюзовым светом встроенных интерфейсов.

– Ты шумишь, цель, – сухо произнёс Гарри, и этот механический тон заставил толпу вздрогнуть. – Твой пульс нестабилен. Стойка уязвима. Ты не боец, Годрик. Ты просто избалованное недоразумение.

– Да как ты смеешь! – взревел Джеймс Поттер, поднимая палочку. – Я твой отец! Ты обязан подчиняться старшим!

В то же мгновение воздух зазвенел. Веер Татенаши раскрылся со щелчком, и сложный гидрокинетический барьер третьего поколения развернулся полупрозрачной стеной, отбросив Джеймса назад на ступени замка.

– Не повышайте голос на моего жениха, сэр, – сладко улыбнулась Татенаши, но в её голосе зазвучал металл, от которого у стоящих рядом мракоборцев похолодели затылки. – В моём присутствии никто не смеет проявлять неуважение к Гарри. Иначе я сотру этот ваш сарай вместе с холмом, на котором он стоит.

Турнир превратился в абсолютное деклассирование магического мира.

На первом испытании Годрик Поттер едва не сгорел заживо, пытаясь убежать от Венгерской Хвостороги на своей модной метле. Дракон загнал его в угол, зрители кричали от ужаса, а Джеймс и Лили на трибунах сходили с ума от бессилия.

Когда на арену вышел Гарри, он даже не стал доставать палочку.

– Развёртывание: «Чёрный Шторм», – спокойно произнёс он.

Пространство разорвалось вспышкой квантовых частиц. Вокруг его тела материализовался гладкий чёрно-серебристый экзоскелет с хищными контурами крыльев. Одно неуловимое движение — и гравитационные компенсаторы взревели, впечатав Хворостогу в скалу одной лишь ударной волной от сверхзвукового рывка. Прежде чем ящер успел изрыгнуть пламя, Гарри уже стоял на его массивной голове, направив плазменное лезвие прямо в переносицу зверя.

– Смирно, – скомандовал юноша через внешний динамик.

Огромное чудовище заскулило, прижало гребень к земле и замерло, признавая абсолютного хищника. Гарри спокойно забрал золотое яйцо и взмыл в воздух, не потратив и тридцати секунд. Трибуны молчали в благоговейном шоке.

Второе испытание на дне Чёрного озера стало демонстрацией инженерного превосходства: пока остальные чемпионы давились жаброслями, Гарри в герметичном бронекостюме прошёл сквозь толщу воды, проигнорировав водяных и гриндилоу, и вытащил на берег заложников, попутно осушив защитные барьеры замка импульсной пушкой.

Но развязка наступила на третьем испытании — в лабиринте.

Кубок в центре лабиринта оказался ловушкой, заколдованным порталом. Когда Гарри коснулся его, пространство закружилось, перенеся его на мрачное кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Однако он был не один. Предвидя заговор, Татенаши активировала парный маяк пространственного перехода, настроенный Табане Синононо, и приземлилась рядом с ним в белоснежном доспехе «Утигатана».

– Какое неуютное место для свидания, Гарри-кун, – усмехнулась она, активируя водяные орудия.

Из тумана вышли Пожиратели Смерти, а в центре ритуала стоял возрождённый Волан-де-Морт — змееподобный уродец с багровыми глазами. Рядом с ним, дрожа от страха и ненависти, стоял Годрик, которого Тёмный Лорд привязал к надгробию для использования крови.

Но самым чудовищным было другое. С тихим хлопком аппарировал Альбус Дамблдор. Великий светлый волшебник стоял не как спаситель, а как дирижёр кровавого спектакля.

– Всё должно идти по плану, Гарри, – скорбно произнёс Дамблдор, поправляя мантию. – Твой брат должен победить Волан-де-Морта в финальной битве, а ты… твоя судьба — стать жертвой, катализатором его истинной силы. Ты слишком опасен со своими магловскими машинами. Они нарушают баланс. Ты должен умереть ради Всеобщего Блага.

– Ты бросил меня им, – глухо сказал Гарри, глядя на старика. – Ты знал, что Дурсли продали меня террористам. Ты знал про скальпели. Про электрошок. Про то, как они выжигали мою личность.

– Это было необходимое испытание для очищения духа, – холодно ответил Дамблдор, вскидывая Бузинную палочку. – Авада Ке…

Он не успел договорить.

– Тактический режим: ликвидация угроз высшего приоритета, – голос Гарри потерял все человеческие интонации, вернувшись к безжалостным протоколам идеального бойца.

Его IS взорвался снопом бирюзового пламени. Скорость, превышающая скорость звука в три раза, сделала его невидимым для человеческого глаза. Бузинная палочка переломилась пополам вместе с пальцами Дамблдора прежде, чем заклинание сорвалось с её кончика.

Удар металлического кулака в грудь старика сокрушил древние защитные амулеты. Дамблдор отлетел на десяток метров, врезавшись в склеп, его рёбра хрустнули под кинетической мощью сервоприводов.

– Глупцы! Убейте их! – взвизгнул Волан-де-Морт.

Зелёные лучи смертельных проклятий осыпали площадку, но щиты Доспехов третьего поколения даже не дрогнули. Магия рассеивалась о силовые поля с сухим треском статического электричества.

– Моя очередь, – пропела Татенаши.

Её Доспех выпустил вихрь высоконапорных водяных лезвий, усиленных микроскопическими вибрациями. За считанные секунды половина Пожирателей Смерти была буквально сметена с кладбища, их щиты лопались как мыльные пузыри.

Волан-де-Морт попытался взлететь в виде чёрного дыма, но Гарри уже был в воздухе. Плазменное копьё «Чёрного Шторма» вспыхнуло ослепительным солнцем.

– Ты называешь себя бессмертным? – Гарри спикировал вниз, пробивая энергетический шлейф Тёмного Лорда. – Ты просто устаревший органический мусор.

Копьё пробило грудь Волан-де-Морта, пригвоздив его к каменной плите. Плазменный разряд выжег каждую клетку тёмного мага, обращая его плоть и душу в раскалённый пепел, не оставив даже шанса на использование крестражей — сверхвысокая температура аннигилировала саму магическую матрицу существа.

Дамблдор, тяжело дыша и сплёвывая кровь, попытался подползти к обломкам палочки.

– Гарри… остановись… это не путь света…

Гарри приземлился перед ним. Тяжёлый бронированный сапог опустился на плечо старика, вдавливая его в грязь.

– Вы забрали у меня семью. Вы бросили меня в ад. И вы думали, что бумага с турнирным контрактом даёт вам власть надо мной? – Гарри снял шлем, обнажив лицо, на котором застыла абсолютная безжалостность. – В моем мире таких, как вы, называют паразитами. А паразитов уничтожают.

Встроенный в наруч кинетический резак активировался с тихим гулом. Секунда — и голова величайшего светлого волшебника покатилась по сырой траве кладбища.

Годрик, привязанный к надгробию, забился в истерике. Он мочился в свои дорогие штаны, рыдая и задыхаясь от ужаса:

– Гарри! Братик! Пожалуйста! Я же твой брат! Я поделюсь славой! Мама и папа отдадут тебе всё золото Поттеров! Пожалуйста, не убивай!

Гарри подошёл к нему. Медленно убрал лезвие. Его взгляд был пуст.

– Золото? Слава? – Гарри горько усмехнулся. – Ты даже не понимаешь, насколько ты жалок, Годрик. Ты живёшь в иллюзии, которую для тебя построили трусы. Я не стану пачкать об тебя руки. Твоё наказание — жить. Жить бездарным, опозоренным ничтожеством, зная, что ты никто без своего мертвого директора и лживых сказок.

Точным ударом тыльной стороны перчатки Гарри сломал брату челюсть, оборвав его визги, и активировал обратный маяк.

Они вернулись прямо на поле Хогвартса, бросив перед трибунами обугленный прах Тёмного Лорда, тело Дамблдора и скулящего, изломанного Годрика.

Крик Лили Поттер разорвал тишину стадиона. Джеймс бросился к сыну, но, увидев то, что осталось от директора, замер, побелев как полотно.

– Что… что ты наделал?! – закричал Джеймс, глядя на Гарри с неописуемым ужасом. – Ты чудовище! Ты убил Дамблдора!

– Я уничтожил угрозу национальной безопасности, – отчеканил Гарри, подходя к родителям. Каждое его движение отдавалось тяжёлым гулом брони. – Вы продали меня за спокойную жизнь. Вы стёрли моё имя из своей памяти. Слушайте меня внимательно, чета Поттер.

Он навис над ними, заставив Джеймса отступить на шаг и споткнуться.

– С этого дня рода Поттер в магической Британии больше не существует. Вы лишены всех прав, ваших счетов больше нет — финансовая разведка корпорации «Сарасики» уже обнулила ваши активы в Гринготтсе за финансирование терроризма и торговлю детьми. Вы будете жить в нищете, ухаживая за своим искалеченным кумиром. И если хоть один из вас посмеет приблизиться к Японии ближе, чем на тысячу морских миль… я вернусь. И тогда над этим замком больше не взойдёт солнце.

Он развернулся и пошёл прочь, не слушая рыданий матери и криков отца.

Чифую лишь скупо кивнула ему, а Майя крепко обняла юношу прямо поверх брони, смахивая злые слезинки с щёк.

– Ты справился, Гарри. Пойдём домой.

В ту ночь они ночевали в охраняемом дипломатическом секторе посольства перед вылетом в Токио.

Напряжение последних месяцев, боль воспоминаний, кровь и холод рассыпались прахом, стоило двери их номера закрыться. В комнате горел лишь приглушённый свет торшера.

Татенаши подошла к Гарри сзади, когда он стоял у окна, глядя на чужой, холодный ночной Лондон. Её тонкие пальцы мягко легли на его плечи, снимая остатки фантомного веса доспеха.

– Всё кончено, любимый, – прошептала она, прижимаясь щекой к его спине. – Твои кошмары мертвы. Ты победил их всех.

Гарри медленно повернулся в её объятиях. Его руки дрожали — не от страха, а от осознания того, что бесконечная битва за право просто дышать наконец-то завершилась.

– Я боялся, – хрипло признался он, глядя в её синие, полные безграничной нежности глаза. – Боялся, что когда встречу их, снова стану той бездушной куклой из лаборатории…

– Ты никогда ею не был, – перебила она его, прикладывая ладонь к его груди, прямо туда, где ровно и мощно билось живое сердце. – Ты мой Гарри. Самый сильный, самый добрый и самый лучший.

Она потянулась вверх и накрыла его губы своими.

Этот поцелуй смыл всё: привкус гари, запах кладбищенской земли, звуки чужих проклятий. В нём была только она — её тепло, её мягкость, её беззаветная преданность. Гарри осторожно, словно боясь сломать драгоценный фарфор, подхватил её под бёдра. Татенаши тихо охнула, обвивая его шею руками, и запустила пальцы в его растрёпанные волосы.

Они опустились на широкую постель. Одежда казалась ненужной преградой, и Татенаши сама, с нетерпеливой нежностью, расстегнула пуговицы его рубашки, проводя кончиками пальцев по старым шрамам на его рёбрах, стирая их своим дыханием, своими губами, покрывавшими его тело горячими поцелуями.

– Я люблю тебя, Гарри, – шептала она между поцелуями, расплетая свои волосы, которые золотисто-русым водопадом рассыпались по подушке. – Только тебя. Навсегда.

– Татенаши… – его голос сорвался, когда их тела слились воедино.

В эту ночь не было пилотов, не было солдат и чужих ожиданий. Была лишь всепоглощающая страсть, медленный, тягучий шёпот признаний в темноте, переплетённые пальцы и стоны, заглушаемые шелком простыней. Гарри любил её с отчаянной нежностью человека, который нашел свой единственный рай посреди выжженной пустыни, а Татенаши отдавала ему всю себя, залечивая каждую невидимую рану на его израненной душе.

Прошло пять лет.

На побережье полуострова Идзу, среди цветущих сосен и скал, стоял просторный традиционный японский дом с элементами хай-тека.

Гениальная Табане Синононо лично спроектировала эту усадьбу в качестве свадебного подарка. Дом был полностью автономен, защищён силовыми щитами пятого поколения, способными выдержать орбитальную бомбардировку, но внешне выглядел как райский уголок спокойствия. Сама Табане часто навещала их, с визгом влетая на своих кроличьих ушках через открытую веранду и заваливая хозяев новейшими игрушками и сладостями.

Гарри сидел на деревянном помосте энгава, щурясь от ласкового утреннего солнца. В руке он держал чашку с зелёным чаем, пар от которой лениво поднимался в чистый морской воздух. Больше не было униформы, шлемов и интерфейсов наведения — только свободное лёгкое кимоно тёмно-зелёного цвета.

На траве перед домом раздавался весёлый детский смех.

Маленький черноволосый мальчик лет трёх с ярко-синими глазами матери увлечённо гонялся за механической бабочкой — очередным творением неугомонной тётушки Табане. Рядом на пледе сидела Майя Ямада, ставшая официальным почётным профессором Академии, и с улыбкой читала детскую книжку крошечной девочке с изумрудными глазами, уютно устроившейся у неё на коленях.

– Рен, осторожнее, не наступай на ирисы! – раздался мягкий, мелодичный голос из дома.

На веранду вышла Татенаши. Материнство лишь добавило ей царственной грации: лёгкое шёлковое юката подчеркивало женственные формы, волосы были собраны шпилькой, а в глазах плескалось абсолютное, безмятежное счастье.

Она подошла к Гарри, грациозно опустилась рядом на колени и положила голову ему на плечо.

– О чём ты думаешь, дорогой? – спросила она, переплетая свои пальцы с его рукой, на которой блестело простое платиновое обручальное кольцо.

Гарри сделал глоток чая, приобнял жену за плечи и глубоко вдохнул свежий морской бриз, смешанный с ароматом цветущей сакуры в саду.

– О том, что я наконец-то дома, – тихо ответил он, целуя её в макушку. – И о том, что это стоило каждого шага.

Татенаши довольно зажмурилась, прижимаясь к нему сильнее. Дети на поляне радостно закричали, поймав механическую игрушку, Чифую Оримура как раз въезжала на подъездную дорожку на своём мотоцикле, чтобы провести выходные с семьёй, а впереди было только чистое небо, по которому больше никогда не пролетит боевой беспилотник.