Поттер Истребитель демонов
Ураган над глицинией
– Твой крик раздражает моих детей, – ласково шепнула Канаэ Котё, разжимая пальцы.
Джинни Уизли с глухим стуком повалилась лицом в гравий, судорожно зажимая разбитый в кровь нос и захлебываясь собственными слезами. Ее хваленый гриффиндорский пыл испарился без следа, сменившись первобытным животным ужасом.
Все произошло за какие-то жалкие три секунды. Сириус хрипел с пробитой челюстью под ледяным взором Томиоки, Рон валялся скрюченным куском мяса у сандалий Обаная, а отборные авроры Министерства Магии оцепенели, не понимая, как обычные люди с кусками железа двигаются быстрее, чем человеческий глаз способен сфокусироваться.
– Джинни! Сириус! – в панике взревел Джеймс Поттер, вскидывая палочку. – Альбус, что происходит?! Что это за твари?!
– Отставить панику, Джеймс! – властно скомандовал Дамблдор, хотя его собственное сердце гулко ударило о ребра. Голубые глаза за очками-половинками перестали излучать старческое благодушие; в них вспыхнула сталь верховного чародея Визенгамота. – Они быстры, но они маглы! Держите дистанцию! Авроры, круг защиты! «Протего Максима»!
– Твари?.. Вы посмели назвать мою невесту и моих соратников тварями? – Годрик Поттер медленно шагнул вперед.
Его лицо перекосило от бешенства. Внутри Избранного вскипела та самая дикая, разрушительная мощь, которой он давил Волан-де-Морта в атриуме Министерства. Смертоносная аура победителя Темного Лорда вырвалась наружу густым фиолетовым заревом. Воздух затрещал, мелкие камешки под ногами взмыли в воздух под воздействием колоссального магического давления. В левой руке Годрика возникла тисовая палочка, а в правой сверкнуло лезвие меча Годрика Гриффиндора. Гоблинская сталь отозвалась на гнев хозяина, запылав яростным алым огнем, а крупные рубины на эфесе налились багровым светом.
– Я — Годрик Поттер! – взревел юноша, и звуковая волна от его голоса пригнула бамбуковые заросли у ограды. – Я уничтожил величайшее зло этого мира! Я не позволю желторотым дикарям позорить имя великих волшебников! Сдохните! *Фьямма Конфундис!*
Из кончика меча и палочки одновременно сорвался ревущий смерч магического пламени, смешанного с рубящими проклятиями. Волна огня, способная испепелить целую улицу, ринулась прямо на веранду, где стоял не шелохнувшись Гарри.
– Ах ты щенок с раскрашенной жестянкой… – раздался хриплый, сумасшедший рык, полный нечеловеческой жажды крови.
Белое хаори с иероглифом «Убийца» взметнулось, словно крыло хищной птицы.
Санэми Синадзугава возник прямо на пути бушующего магического шторма. Его исполосованное шрамами лицо оскалилось в чудовищной, маниакальной усмешке, а фиолетовые глаза горели безумием, перед которым блекли даже пожирательские маски. Клинок ничирин с зеленым волнистым узором покинул ножны со звуком рассекаемого шелка.
– *Дыхание Ветра, Первая форма: Удар Песчаного Вихря!*
Санэми сорвался с места, превратившись в горизонтальный циклон режущего воздуха. Ударная волна его меча была настолько плотной и чудовищной, что она буквально разрезала магическое пламя Годрика пополам, словно кусок шелка! Огонь взметнулся вверх и рассеялся искрами, не успев коснуться даже травинки у дома.
Годрик успел лишь широко распахнуть глаза. В его магическом восприятии человек перед ним двигался с невозможностью, противоречащей законам природы. Ни одно ускоряющее зелье не давало такой реакции.
– Мечом махать вздумал, сосунок?! – прорычал Санэми прямо в лицо Избранному.
Синадзугава появился в полудюйме от Годрика. Слишком быстро. Годрик попытался взмахнуть мечом Гриффиндора, вкладывая в удар всю свою титаническую силу волшебника, но клинок ничирин с оглушительным металлическим звоном парировал зачарованную сталь. Вибрация от удара была такой, что кости пальцев Годрика едва не раскрошились, а из руки брызнула кровь.
– Слишком медленно! Слишком слабо! – захохотал Столп Ветра.
Удар тяжелого армейского ботинка пришелся Годрику прямо в солнечное сплетение. Защитные чары, напитанные мощью Избранного, треснули, словно тонкий лед, и Годрик, захлебнувшись воздухом, полетел спиной назад. Но Санэми не дал ему упасть. Схватив Поттера за воротник парадной мантии, Столп крутанул его и впечатал коленом в челюсть. Раздался тошнотворный хруст. Зубы Годрика брызнули на гравий вперемешку с алой пеной.
– Годрик! – в ужасе закричала Лили, бросаясь вперед, но Джеймс перехватил ее за талию, сам дрожа мелкой дрожью.
– *Дыхание Ветра, Вторая форма: Когтистый Ветер Очищения!* – прошипел Санэми, нанося четыре молниеносных вертикальных удара плашмя.
Удары пришлись по плечам, ребрам и бедрам Избранного. Не острием — плашмя, но сила этих ударов дробила кости сквозь ткань зачарованной мантии. Годрик Поттер, победитель Темного Лорда, надежда Британии, рухнул на колени, изрыгая кровь. Его рука бессильно выпустила меч Гриффиндора, и легендарное оружие основателей с глухим стуком покатилось в пыль.
Санэми наступил тяжелым сапогом на пальцы Годрика, вдавливая их в землю, и наклонился к его залитому кровью лицу:
– И это все, на что способен ваш «великий герой»? Ты даже на низшую луну не тянешь, кусок дерьма. В Корпусе сопливые новобранцы держат удар лучше, чем ты со своей волшебной зубочисткой.
– Авроры, огонь на поражение! – сорвался на фальцет Дамблдор. Его борода дрожала от ярости. Происходящее разрушало саму основу его мировоззрения. Маглы не могли быть сильнее магов. Это было противоестественно! – *Бомбарда Максима! Авада…*
– Ого-го, старик, как некультурно шуметь на чужом дворе! Это совершенно неярко!
Воздух над головами авроров зазвенел. С ветви старой сосны, раскинувшей крону над садом, спикировал гигант с двумя массивными тесаками, скрепленными цепью.
Тэнгэн Удзуй, сияя наручами и повязкой с драгоценными камнями, приземлился точно в центр строя министерских волшебников.
– *Дыхание Звука, Первая форма: Гром!*
Его гигантские клинки рухнули на землю, вызывая серию концентрированных миниатюрных взрывов от заложенных в них пороховых составов и рассекающей силы звука. Земля под ногами авроров вздыбилась. Защитные барьеры лопнули с хлопком лопнувших мыльных пузырей. Ударная волна сбила волшебников с ног, раскидав их, как кегли. Палочки вылетали из рук, мантии рвались в клочья.
Прежде чем хоть один из бойцов Министерства успел подняться, из теней выскользнули трое юношей.
– Не позволю обижать семью брата Гарри! – с боевым кличем ворвался Танджиро Камадо. Его движения были плавными, словно течение горной реки. Деревянными ножнами он точечно, филигранно бил авроров по нервным узлам на шеях и запястьях, мгновенно отправляя тренированных бойцов Министерства в глубокий нокаут.
– А-ха-ха-ха! Свиной напор! Бойся великого Иноске! – орал парень в кабаньей маске, с двух ног влетая в живот последнему стоящему аврору и вбивая того в каменную кладку забора.
– А-а-а-а! Они же маги, они нас сейчас проклянут, мы все умрем! – истошно визжал златовласый парень, зажмурив глаза и дрожа всем телом. Но стоило ему споткнуться и погрузиться в странный транс, как воздух разорвал громовой раскат.
– *Дыхание Грома, Первая форма: Молниеносный Громовой Рывок! Шестикратный!*
Золотая вспышка прочертила двор за доли секунды. Пять авроров, пытавшихся нащупать палочки в траве, получили сокрушительные удары в челюсти и виски, даже не поняв, что произошло. Зеницу замер на другом конце сада, тихо посапывая с закрытыми глазами, в то время как позади него тела министерских бойцов без чувств повалились на землю.
В центре двора остался стоять лишь один человек из британской делегации, еще способный сопротивляться.
Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.
Его фигура казалась монументальной. Величайший светлый маг столетия поднял легендарную Бузинную палочку. Магия вокруг него сгустилась до такой степени, что листва на деревьях глицинии начала увядать и осыпаться. Пространство завыло. Дамблдор не собирался проигрывать. В его сознании горела великая идея — Высшее Благо, созданное им и Геллертом на заре юности. Он не позволит варварам разрушить мир, который он выстраивал десятилетиями!
– Вы совершаете роковую ошибку! – прогремел Дамблдор голосом, усиленным древней магией. – Я обуздаю эту скверну! Во имя человечества! Во имя Высшего Блага!
Земля вокруг директора Хогвартса вспучилась, превращаясь в раскаленную лаву. Из воздуха соткались гигантские огненные хлысты, готовые испепелить поместье до самого основания.
– Эй, дедушка… – раздался тихий, почти сонный мальчишеский голос откуда-то сбоку. – А на что похожи вон те облака?
Дамблдор резко повернул голову, взмахивая Бузинной палочкой, чтобы превратить дерзкого сопляка в пепел. Перед ним стоял невысокий паренек с длинными черными волосами, переходящими на концах в бирюзовый цвет. Муитиро Токито смотрел в небо с абсолютным, кристальным равнодушием.
– Сгинь! – рявкнул Дамблдор, выпуская из палочки столб ослепляющего белого света.
Но столб ударил в пустоту.
Вокруг Дамблдора внезапно опустился густой, непроглядный белый туман. Звуки исчезли. Магические ориентиры сбились. Великий волшебник попытался применить чары обнаружения, но туман словно поглощал саму ткань заклинаний.
– *Дыхание Тумана, Седьмая форма: Скрывающийся в Облаках,* – прозвучал шепот отовсюду и ниоткуда одновременно.
Дамблдор закружился на месте, панически водя палочкой. Движения Муитиро напоминали полет бабочки в бурю: когда он показывался на глаза, он двигался медленно, словно улитка, но когда атаковал — его скорость превосходила воображение.
Воздух вздрогнул. Дамблдор почувствовал, как пальцы правой руки обожгло ледяным холодом. Сухожилия на запястье были рассечены с ювелирной точностью, не задев кость, но начисто лишив руку подвижности. Бузинная палочка — непобедимое Орудие Смерти — выскользнула из онемевших пальцев.
Муитиро поймал ее налету левой рукой, покрутил перед глазами и слегка надул губы:
– Какая странная палка. Дерево старое, шершавое… И ты так сильно за нее держался? Ты глупый, дедушка.
– Отдай! – захрипел Дамблдор, теряя всякое человеческое достоинство и пытаясь броситься на мальчика с невербальным заклинанием на губах. – Ты не понимаешь, с чем играешь! Это судьба мира!
Муитиро даже не посмотрел на него.
Плавное движение — и Токито оказался за спиной директора. Удар носком деревянной сандалии под колено заставил величайшего мага эпохи согнуться пополам и встать на четвереньки в придорожную грязь. Прежде чем Дамблдор успел издать хоть звук, юный Столп Тумана с совершенно невинным выражением лица оценил позу старика, взглянул на Бузинную палочку с ее характерными бугристыми наростами и, не тратя лишних слов, с силой вогнал древний артефакт… прямо сквозь полы мантии цвета индиго в то самое место, куда волшебники никогда не направляли свет своих заклинаний.
Глаза Альбуса Дамблдора вылезли из орбит так, будто его только что поразило тройным «Круциатусом». Его челюсть отвисла, серебристая борода взметнулась, а из горла вырвался такой пронзительный, сдавленный фальцетный вопль, что стая ворон с карканьем сорвалась с деревьев глицинии.
– Ты слишком много шумишь, – меланхолично заметил Муитиро, отряхивая рукава широкого хаори. – Теперь помолчишь.
Дамблдор рухнул ничком, поджав колени к груди и мелко подрагивая. Из его глаз катились градом слезы абсолютного, уничтожающего позора. Величайший светлый волшебник, победитель Грин-де-Вальда, кавалер ордена Мерлина первой степени, лежал в японской грязи, не смея пошевелиться из-за дикой, унизительной боли, пронзившей его седалище.
Во дворе воцарилась звенящая, мертвая тишина.
Единственными стоящими волшебниками остались Джеймс и Лили Поттеры.
Джеймс тяжело дышал, его лицо было пепельно-серым. Палочка в его руке плясала, словно сухой лист на ветру. Он переводил взгляд с искалеченного Сириуса на воющего от боли Годрика, на распластанных авроров, на рыдающего в пыли Рона и на Дамблдора, чье величие только что было втоптано в грязь самым постыдным образом из возможных.
Лили прижала ладони к щекам. Слезы катились по ее лицу, смывая надменность, с которой она ступила на эту землю.
– М-монстры… – прошептал Джеймс, отступая на шаг назад и закрывая собой жену. – Вы монстры… Без магии… Как вы это сделали?!
– Без магии? – раздался спокойный, бархатный голос.
Деревянные ступени энгавы скрипнули.
Гарри Поттер медленно спустился во двор. За его спиной, сложив руки в широких рукавах хаори, бесшумно шла Канаэ Котё. Ее улыбка была по-прежнему мягкой, но во взгляде читалась снисходительность взрослого, наблюдающего за возней неразумных червей. Рядом с террасой показался Кёджуро Ренгоку — его огненные волосы колыхались на ветру, а открытая, яркая улыбка излучала несокрушимую уверенность. Чуть поодаль из дома вышла Недзуко, держа за руки старших сыновей Гарри, зачарованно разглядывающих сад.
Гарри остановился в трех шагах от дрожащих родителей.
Только сейчас Джеймс и Лили по-настоящему разглядели его. В нем не осталось ничего от того забитого, болезненного младенца, которого они с легким сердцем спихнули магловской родне. От Гарри исходила такая плотная, концентрированная аура истинной силы, что пространство вокруг него мерцало. Он не просто владел мечом — он дышал магией. Магия струилась по его кровеносным сосудам вместе с кислородом, насыщая каждую клетку тела невероятной энергией.
– Вы явились сюда, напыщенные британские глупцы, уверенные в своей исключительности, – произнес Гарри. Его голос звучал ровно, без единой нотки гнева, и от этого становился еще страшнее. – Вы считали, что магия принадлежит только вам? Вашим палочкам из перьев и веток? Вашим дурацким латинским словам?
Гарри медленно положил ладонь на эфес своего клинка. Металл отозвался глухим гулом.
– Корпус Истребителей демонов сражается сотни лет. Мы бьемся не за места в министерствах и не за чистоту крови. Мы бьемся с существами, по сравнению с которыми ваш Волан-де-Морт — просто капризный ребенок с ядовитыми хлопушками. Демоны пожирают людей тысячами. Они регенерируют оторванные головы, они двигаются быстрее звука, они обладают демонической магией крови, способной стирать города. И чтобы выжить… чтобы защитить тех, кого мы любим, мы вышли за пределы человеческих возможностей.
Гарри посмотрел на Лили. Его изумрудные глаза были пусты.
– Когда Дурсли привезли меня сюда и бросили в лесу на растерзание чудовищу… когда они сами подыхали в его брюхе, вопя от ужаса, где были вы? Где была твоя хваленая материнская любовь, леди Поттер?
– Гарри… сынок… – всхлипнула Лили, протягивая к нему дрожащие руки. – Мы не знали! Дамблдор сказал, что ты сквиб! Что тебе будет безопаснее среди маглов! Война требовала жертв! Мы должны были готовить Годрика! Он спас мир!
– Он спас ваше узколобое болото, – холодно отрезал Гарри. – А меня спас глава дома Ренгоку. Меня приютил господин Кагая Убуясики. Он назвал меня сыном, когда вы выбросили меня, как сломанную игрушку. Он увидел мою магию — ту самую, которую ваш престарелый интриган посчитал «мертвой», потому что она не укладывалась в его замшелые книжки. Я развил ее. Я создал собственный стиль. Столп Магии — это тот, кто подчинил себе природу первозданной силы, сплетя ее со сталью ничирин.
Гарри перевел взгляд на Годрика, который судорожно скреб ногтями гравий, пытаясь приподняться.
– И теперь вы приползли сюда. Вы посмели требовать моих детей? Вы захотели отобрать плоть от плоти моей жены, чтобы заткнуть дыру в родовом древе, оставленную вашей же глупостью?
– Гарри, послушай… – выдавил Джеймс, слезы отчаяния душили его. Он смотрел на сына и видел перед собой чужака. Грозного, безжалостного восточного лорда, чье имя внушало трепет целой империи. – Мы семья… Кровь Поттеров… Ты не можешь допустить, чтобы наш род угас! Твой брат… он герой! Он заслужил право на наследие! Отдай хотя бы одного ребенка! Мы вырастим его в богатстве, он станет лордом двух великих родов! Сириус сделает его наследником Блэков!
Сириус на земле издал невнятный стон, сплевывая кровь и выбитые зубы.
Канаэ Котё тихо, мелодично рассмеялась. Этот смех прозвучал как шелест лепестков сакуры, но в нем сквозила бездна презрения.
– Какое жалкое зрелище, – проговорила она, подойдя к мужу и нежно коснувшись его плеча. – Они искренне верят, что их золото и выдуманные титулы имеют хоть какую-то ценность. Гарри-кун, неужели это существо действительно породило тебя на свет? Мне стыдно за то, что в твоих жилах течет хотя бы капля их крови.
Гарри накрыл ее ладонь своей и тепло улыбнулся жене — впервые за все время с момента их появления.
– Не волнуйся, Канаэ. Вся их кровь выгорела во мне во время Окончательного Отбора на горе Фудзикасанэ. Я принадлежу только тебе, нашим детям и Корпусу.
Гарри повернулся к поверженным волшебникам. Его лицо вновь стало непроницаемой маской.
– Убирайтесь.
Одно слово. Тихое, но прозвучавшее как раскат грома.
– Забирайте свой мусор, – Гарри указал подбородком на бессознательных авроров, стонущего Рона, всхлипывающую Джинни и распластанного Годрика. – И своего великого вождя с палкой в заднице. Возвращайтесь на свой туманный остров и грызите друг другу глотки за министерские кресла. Род Поттеров в Британии закончен. Вы сами подписали ему смертный приговор тринадцать лет назад, когда отказались от меня. Мои дети будут носить фамилии Котё и Ренгоку. Они станут мечниками, целителями, исследователями — кем угодно, но только не пешками в ваших грязных политических играх.
– Ты… ты пожалеешь об этом, выродок! – прохрипел Годрик, с трудом поворачивая разбитую голову. Из его носа пузырилась кровь. – Я… я избранный… Британия объявит вам войну! Мы сожжем вашу страну!
Санэми Синадзугава медленно подошел к Годрику, наступил сапогом на его переломанные ребра и слегка надавил. Избранный взвыл на ультразвуке.
– Еще одно слово, щенок, и я отрежу тебе уши и скормлю их собакам, – ласково пообещал Столп Ветра. – А твою волшебную страну мы сотрем с лица земли быстрее, чем вы успеете намочить свои мантии.
– Пожалуйста… пощадите его! – зарыдала Лили, падая на колени перед Гарри. – Не убивайте его! Мы уйдем! Мы уйдем прямо сейчас!
– Уйдете, – подтвердил Гарри. – Но запомните мои слова. Если хоть одна сова, хоть один агент Ордена или Министерства посмеет пересечь границу Японии… Если тень хотя бы одного из вас упадет на порог этого дома… Мы не станем бить плашмя. Столпы придут в ваш Хогвартс. И тогда ваша хваленая магия захлебнется в собственной крови.
Гарри взмахнул рукой.
Пространство перед волшебниками пошло трещинами. Чистая магия пространства, не скованная рамками заклинаний, взметнулась серебристым вихрем, подхватывая тела авроров, Рона, Джинни, Сириуса и Годрика.
Джеймс в ужасе подхватил жену, помогая ей подняться. Последнее, что они увидели перед тем, как стихийный портал захлопнулся — стоящий на коленях Дамблдор, из которого Муитиро с чавкающим звуком выдернул Бузинную палочку, брезгливо бросив ее в кусты глицинии.
– Грязная, – бросил юный Столп, вытирая ладонь о хаори. – Больше не суй ее куда попало, дедушка.
Вихрь схлопнулся с оглушительным хлопком аппарационного вакуума, унося незваных гостей прочь с восточной земли.
***
Шотландия встретила их проливным, ледяным осенним дождем.
Тела волшебников с мокрым стуком повалились на каменный пол внутреннего двора замка Хогвартс. Вокруг застыли дежурные преподаватели — Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик и Помона Стебель. Они выбежали на шум аппарации, ожидая увидеть триумфальное возвращение директора и Избранного с законным наследником рода.
Но зрелище, открывшееся их глазам, повергло профессоров в неописуемый ужас.
Авроры элитного ударного отряда лежали вповалку, переломанные, с выбитыми суставами и сотрясениями мозга. Рон Уизли судорожно хрипел, его челюсть была свернута набок, а лицо напоминало кусок сырого фарша. Джинни сидела в луже, зажимая сломанный нос и бессмысленно раскачиваясь из стороны в сторону. Сириус Блэк не подавал признаков жизни, кроме слабого свиста в пробитых легких.
Рядом, опираясь на обломки собственного величия, лежал Годрик Поттер. Меч Гриффиндора исчез — он остался там, в саду под Киото, втоптанный в гравий сапогами безжалостных мечников. Избранный тихо скулил, из его сломанных пальцев сочилась сукровица.
– Мерлин всемилостивый! – вскрикнула Макгонагалл, роняя палочку. – Что произошло?! Джеймс, Лили?! На вас напали Пожиратели?! Волан-де-Морт вернулся?!
Джеймс Поттер стоял посреди двора под струями холодного дождя. Его взгляд был абсолютно пустым, мертвым. Он медленно покачал головой:
– Нет, Минерва… Никаких Пожирателей. Это был… Гарри.
– Кто?! – ахнул Флитвик, едва не упав с парапета.
В этот момент двое авроров, чудом удержавшихся на ногах, помогли подняться Альбусу Дамблдору.
Великий маг выглядел так, будто прошел через девять кругов ада. Его мантия цвета индиго была разодрана и перепачкана засохшей грязью на самом непотребном месте. Борода всклокочена. Но страшнее всего было его лицо. В нем не осталось ни капли былой мудрости. Черты лица исказила гримаса нечеловеческой злобы и унижения. Он с трудом переставлял ноги, морщась от острой боли в пояснице и ниже, опираясь на плечи подчиненных.
– Альбус… ваша палочка… – прошептала Макгонагалл, заметив, что в руках директора ничего нет.
Дамблдор сжал зубы так, что послышался скрежет эмали.
– Помолчите, Минерва, – прошипел он голосом, в котором клокотал яд. – Всех… немедленно в лазарет. Закрыть доступ для прессы. Любой, кто посмеет проронить хоть слово о том, что произошло — будет исключен из Ордена и объявлен пособником темных сил.
– Но Альбус, что с ребенком? – подала голос перепуганная Помона. – Вы вернули наследника Поттеров?
Лили закрыла лицо руками и зарыдала в голос, опустившись прямо в холодную жижу.
– Нет, – отчеканил Дамблдор, и его глаза полыхнули безумным, фанатичным пламенем. – Мальчик осквернен. Он пал жертвой древней, богопротивной секты восточных фанатиков. Они промыли ему мозги, они извратили саму суть магии! Они представляют угрозу для всего цивилизованного мира!
Директора повели в замок, но с каждым шагом, преодолевая унизительную, жгучую боль в теле, старик укреплялся в своей ненависти.
В его голове, пережившей крушение безупречного плана, уже зарождался новый, куда более чудовищный замысел.
«Они думают, что победили, – бешено пульсировала мысль в висках Дамблдора. – Они думают, что их сталь и примитивная восточная магия могут сломить замысел века! Нет. Геллерт был прав… Маглы и полукровки, отвергшие законы высшей магии, не заслуживают пощады. Если Министерство Британии бессильно — я подниму Международную Конфедерацию Магов! Я объявлю этот проклятый Корпус вне закона! Мы сотрем их поместья Адским пламенем! Мы заберем детей силой, а Гарри предстанет перед судом за предательство крови!»
Альбус Дамблдор ковылял по каменным коридорам Хогвартса, прижимая руку к пульсирующей от боли пояснице. Образ Высшего Блага, когда-то сиявший чистым белым светом, окончательно почернел, превратившись в слепую, всепожирающую жажду мести.
А далеко на востоке, под сенью цветущей глицинии, Гарри Поттер стоял на веранде своего дома, прижимая к груди маленького сына.
Канаэ подошла сзади, мягко обвив руками его талию и положив голову ему на спину. В саду раздавался веселый смех Танджиро и ворчание Иноске, делившего рисовые шарики с Зеницу. Санэми лениво полировал клинок, сидя на ступенях, а Ренгоку громко рассказывал детям о доблести и чести.
Здесь был их дом. Здесь была их крепость.
И если старый волшебный мир решит постучаться в эти двери снова — его встретит не мальчик-сквиб, выброшенный на помойку, а несокрушимая ярость девяти Столпов, несущих на своих клинках гибель любым демонам. В каком бы обличье те ни пришли.