← Назад к обзору

Поттер из Доминиона

Гавань среди далеких звезд

Выход из гиперпространственного прыжка всегда отзывался во рту привкусом жженой меди и мелкой дрожью переборок, проходящей сквозь подошвы тяжелых ботинок прямо в кости.

Линейный крейсер «Непреклонный» с глухим утробным содроганием вывалился из лазурного варп-разлома в привычный, знакомый до последнего атома космос сектора Копрулу. Позади осталась чужая, погрязшая в средневековых тайнах Земля с ее замшелыми шотландскими замками, напыщенными волшебниками и промозглым дождем, смывающим пепел сожженного лабиринта.

Здесь же царило величие титанической индустрии терранов.

Прямо по курсу раскинулся Корхал-IV.

Золотисто-песчаный шар имперской столицы, перепоясанный сверкающими кольцами орбитальных верфей и платформ противовоздушной обороны. В лучах местной звезды мерцали борта десятков тяжелых боевых кораблей класса «Горгона» и «Бегемот», патрулирующих подступы к Августграду. Беспилотные грузовые челноки сновали между грузовыми доками подобно трудолюбивым муравьям, а в радиоэфире звучала четкая, дисциплинированная речь диспетчеров Доминиона — лишенная магии, но полная абсолютной, несокрушимой мощи разума и техники.

На мостике флагмана Гарри стоял у центрального тактического стола.

Он успел сменить полевую форму на строгий китель старшего офицера ударного корпуса Доминиона. Глубокий темно-синий цвет сукна, серебряные шевроны командира, планка боевых наград за кампании на Чаре, Тарсонисе и защиту Гавани. На поясе по-прежнему висела привычная кобура с тяжелым револьвером — подарком старого шерифа Рейнора, с которым Гарри не расставался ни в одном бою.

Рядом тихо ступала Ариэль. Доктор Хэнсон держала в руках защищенный датапад, ее глаза сияли от усталости и плохо скрываемого восторга ученого, стоящего на пороге величайшего открытия века.

– Диспетчерская служба Августграда подтвердила коридор посадки, – доложил адмирал Мэт Хорнет, отрываясь от голографической консоли навигации. – Личный шаттл императора Валериана уже ожидает нас на платформе верхнего правительственного яруса. Нам приказано доставить захваченные образцы непосредственно в лабораторию закрытого сектора «Эпсилон».

– А наемникам положена премия прямо сейчас, или мне придется выбивать ее из императорских интендантов с помощью плазменного резака? – хмыкнула Мира Хан, вальяжно покачиваясь на перилах капитанского мостика и счищая ножом нагар со ствола своего спаренного карабина.

– Мира, веди себя прилично хотя бы перед Менгском, – вздохнул Хорнет, потирая переносицу. – Тебе уже выписали чек на десять миллионов кредитов за содействие флоту.

– Десять миллионов — это на карманные расходы, милый, – хищно улыбнулась наемница, подмигнув ему красным кибернетическим глазом. – Я еще не посчитала амортизацию двигателей моих челноков, когда мы гоняли этих сухопутных кальмаров в их шотландской луже. С них причитается за экологический ущерб моим нервам.

Гарри усмехнулся, выпустив струйку дыма в фильтрационную сетку потолка:

– Хватит вам грызться, молодожены. Мэт, подготовь конвой. Нова лично понесет контейнеры. Местные пси-артефакты слишком нестабильны, чтобы доверять их простым сержантам.

– Слушаюсь, командир, – кивнул адмирал.

***

Дворец династии Менгсков в Августграде поражал своими масштабами, но в отличие от кричащей роскоши старого императора Арктура, при Валериане цитадель власти Доминиона стала куда строже и функциональнее. Мраморные колоннады здесь соседствовали с экранированными бронеплитами, а вместо позолоченных бюстов в залах заседаний мерцали голографические терминалы оперативного командования.

Валериан Менгск стоял у панорамного окна, выходящего на бескрайние, уходящие за горизонт огни имперской столицы. Молодой император держал в руке бокал с минеральной водой, его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, а парадный белый мундир сидел безупречно.

Когда бронированные створки дверей разошлись с мягким пневматическим свистом, Валериан обернулся.

В кабинет вошли Гарри, Ариэль и Нова. За ними двое тяжелых пехотинцев Доминиона внесли на магнитной тележке два экранированных кейса с эмблемами биологической и псионической опасности.

– Командир Поттер. Доктор Хэнсон. Агент Терра, – Валериан тепло улыбнулся, сделав шаг навстречу и протягивая руку Гарри. Рукопожатие императора было сухим и крепким. – Рад видеть вас в добром здравии. Доклады адмирала Хорнета читал весь Генеральный штаб. Признаться, когда квантовый буй передал первые отчеты о планете Земля и изолированной популяции псиоников, министр обороны счел это сбоем систем или изощренной шуткой наемников миссис Хан.

– Никаких шуток, Ваше Величество, – Гарри коротко усмехнулся, стянув фуражку и положив ее на край стола. – Обычное захолустье, застрявшее в темных веках. Они играют в богов, махая деревянными прутьями, и искренне верят, что если запереться за каменной стеной и наложить пару иллюзий, то Вселенная вокруг перестанет существовать.

– Удивительная слепота для цивилизации, обладающей прямым доступом к фазовым энергиям, – заметил Валериан, подходя к магнитной платформе. – Доктор Хэнсон, покажите мне трофеи.

Ариэль подошла к первому кейсу и приложила ладонь к биосканеру замка. Крышка откинулась, открывая толстый слой прозрачного поляризованного бронестекла. Внутри, в силовой стазис-петле, парили три предмета: черное кольцо с расколотым минералом, переливающаяся серебром мантия и длинная, покрытая круглыми наростами деревянная палочка из бузины.

– Так называемые «Дары Смерти», – заговорила Ариэль профессиональным, поставленным тоном ученого. – Наш анализ подтвердил первоначальную гипотезу. Мантия — это наноткань древней цивилизации, способная искривлять световые волны и рассеивать гравитонное излучение. Палочка — идеальный пси-проводник из органического композита с сердечником из биологического материала высшей нервной деятельности. А камень… камень в кольце представляет собой деградировавший осколок кристалла кайдарина, схожий с образцами, найденными экспедициями Доминиона в руинах Зел-нага на Бел-Шире.

Валериан завороженно смотрел на темный камень:

– Осколок артефакта предтеч на прародине человечества?

– Именно, сэр, – подтвердила Нова, сделав шаг вперед. – Тринадцать лет назад неудачная попытка местного темного псионика направить фазовый разряд сквозь этот камень вызвала локальный прокол пространства-времени. Этот разрыв выдернул маленького Гарри прямо из кроватки и выбросил через гиперпространственный тоннель в сектор Копрулу — на Мар-Сару. Сейчас, когда все три компонента изолированы в стазисе, резонанс подавлен. Угрозы пространственного разлома больше нет.

Валериан перевел взгляд на второй, куда более массивный куб из серой неостали, покрытый сложной сетью охлаждающих трубок. Внутри мерцало тревожное, густое сине-зеленое сияние.

– А это… тот самый субъект?

– Том Марволо Реддл. Самопровозглашенный «Темный Лорд Волан-де-Морт», – Гарри усмехнулся, прислонившись бедром к краю стола. – Точнее, то, что от него осталось. Его материальная оболочка на кладбище была аннигилирована моим револьвером, а разорванный пси-контур мы загнали в ловушку для протосских сущностей.

– Удивительный образец, Ваше Величество, – глаза Ариэль горели неподдельным научным азартом. – Этот человек сумел разделить свою матрицу личности на несколько фракций, привязав их к материальным носителям. По сути, он изобрел биологическое бессмертие через квантовую запутанность души, но его примитивные методы привели к тяжелейшей психоэмоциональной деградации. Если мы сможем стабилизировать этот процесс в лабораториях Корхала, мы получим ключ к спасению сознания тяжелораненых пилотов и солдат Доминиона перед физической смертью тела!

Валериан Менгск медленно выдохнул, покачав головой:

– Человек расщепил собственный разум ради власти над десятком квадратных миль шотландских болот… Какое чудовищное, мелочное расточительство природного дара.

Император выпрямился, заложив руки за спину, и посмотрел прямо на Гарри:

– Командир Поттер. Ваш отчет о Турнире Трех Волшебников и ликвидации террористической угрозы на Земле рассмотрен Высшим Советом. Правительство Великобритании и их так называемое Министерство Магии в панике разослали ноты по всем дипломатическим каналам магловского мира. Они напуганы до полусмерти. Наш демонстрационный полет «Непреклонного» над Шотландией сделал то, чего их законы о секретности не могли добиться столетиями: они поняли, что больше не являются хозяевами этой планеты.

– И каково решение Империи, сэр? – спокойно спросил Гарри.

– Полная изоляция сектора Сол-3, – отрезал Валериан. – Мы оставим на геостационарной орбите Земли автоматический разведывательный спутник класса «Следопыт» с глушителями пси-эманаций. Если магическая популяция попытается выйти за пределы планеты или создаст угрозу пространственной стабильности — орбитальная платформа нанесет превентивный кинетический удар. В остальном… пусть варятся в своем соку. Человечество Земли должно развиваться своим путем, без вмешательства средневековых пережитков.

Император подошел к Гарри и положил руку ему на плечо:

– А что касается вас, Гарри… Вы отдали Доминиону пятнадцать лет жизни. Вы дрались за Конфедерацию, потом за Рейнора, прошли через ад Войны Выводков и резню с гибридами Амуна. Вы заслужили покой, как никто другой в этом секторе.

Валериан кивнул своему адъютанту, и тот подал электронный планшет с гербовой печатью династии.

– Этим указом я удовлетворяю ваш рапорт о почетной отставке из рядов вооруженных сил Доминиона с сохранением звания генерала запаса и полным государственным пансионом. Кроме того… – император мягко улыбнулся Ариэль, – Совет колонизации утвердил передачу пяти тысяч гектаров прибрежных земель на планете Гавань в бессрочную частную собственность доктора Хэнсон и ее будущего супруга. Вы спасли этих людей от выжигания флотом протоссов, Гарри. Теперь эта земля по праву принадлежит вам.

Гарри замер на секунду. Впервые за долгие годы суровое, обветренное ветрами десятков планет лицо ветерана дрогнуло.

Он посмотрел на Ариэль. В глазах женщины стояли слезы — чистые, светлые слезы облегчения. Она сжала его ладонь, прижавшись плечом к его груди. Война, длившаяся для них целую вечность, наконец-то осталась за спиной.

– Служу Доминиону, Ваше Величество, – Гарри выпрямился и четко, по-военному приложил руку к виску.

– Служите своему счастью, генерал, – тепло ответил молодой император. – Вы оба это заслужили.

***

Прежде чем покинуть цитадель Августграда, Нова Терра нагнала Гарри в длинной галерее, залитой мягким янтарным светом вечернего Корхала.

– Командир, – окликнула его Призрак.

Гарри остановился, обернувшись. Ариэль понимающе улыбнулась и сделала несколько шагов вперед, давая старым боевым товарищам возможность попрощаться без свидетелей.

– Что такое, Нова? – спросил он, доставая из кармана серебряную зажигалку и сигару.

– Разведывательный дрон Доминиона, оставленный на орбите над Шотландией, только что передал последний пакет телеметрии из замка Хогвартс, – Нова активировала проектор на своем запястье.

В воздухе развернулась мерцающая голограмма Большого зала Хогвартса, перехваченная через оптические сенсоры нано-мух наблюдения.

Картина была красноречивее любых слов.

В замке царил разгром и погребальное уныние.

За столом преподавателей больше не восседал уверенный в своей непогрешимости Альбус Дамблдор. Старый директор сидел сгорбившись, глядя в пустую тарелку, а его искалеченная рука висела плетью — потеря Бузинной палочки и публичное признание ошибок сломали его непререкаемый авторитет. Совет попечителей уже начал процедуру отстранения директора от должности.

Аврорат Министерства Магии был обезглавлен.

На голограмме мелькнули кадры судебного заседания Визенгамота: Питер Петтигрю, закованный в цепи, под действием Сыворотки Правды хрипло вываливал наружу всю грязь тринадцатилетней давности. Сириус Блэк был полностью и безоговорочно оправдан — ордер на его арест аннулировали, но освобожденный узник Азкабана, узнав всю правду о предательстве Поттеров по отношению к Гарри, даже не взглянул на бывших друзей. Блэк публично плюнул под ноги Джеймсу прямо в зале суда, отрекся от крестника Годрика и покинул Британию в неизвестном направлении.

А семья Поттеров…

Голограмма показала поместье в Годриковой Впадине.

Джеймс сидел в кресле у камина с повязкой на разбитой челюсти. Его значок старшего аврора лежал на столе — Скримджер лично понизил его до рядового патрульного за халатность и укрывательство сквиба. Рядом метался Годрик. Мальчик-Который-Выжил больше не носил парадных мантий: его сломанный нос сросся криво, на лице остались бугристые следы от ожогов венгерской хвостороги, а рука в лубке мелко подрагивала при каждом резком звуке. Его исключили из состава школьной сборной по квиддичу, друзья отвернулись от него, а в коридорах замка за его спиной теперь открыто звучало ядовитое: «Трус и подделка».

И Лили.

Она сидела у окна детской комнаты, глядя на пустую, затянутую паутиной кроватку в углу. В ее руках тускло поблескивала единственная вещь, оставшаяся от первенца — стреляная латунная гильза пятидесятого калибра с гравировкой Доминиона. Женщина не плакала. Ее глаза были сухими, мертвыми и пустыми. Она знала, что этот грех ей не замолить ни перед богом, ни перед собственной совестью до конца своих дней.

Гарри молча смотрел на голограмму несколько секунд. Огонек сигары тлел, освещая глубокие тени на его лице.

В его взгляде не было злорадства. Не было сладкого чувства мести, о котором так любят писать в книгах.

Была лишь пустота.

Точно так же он смотрел на обугленные остовы командных центров Конфедерации на Тарсонисе, зная, что старый мир сгнил изнутри и закономерно рухнул под собственной тяжестью.

– Закрой канал, Нова, – тихо, без эмоций произнес Гарри.

Призрак щелкнула тумблером, и голограмма с тихим треском погасла.

– Тебе совсем не жаль их? – спросила она, склонив голову к плечу.

– Жаль? – Гарри усмехнулся, выпустив клуб густого дыма. – Знаешь, чему меня научил старик Тайкус, когда мы сидели в окопах под ураганным огнем крейсеров Менгска? Он сказал: «Парень, если ты оглядываешься на дерьмо, которое оставил за спиной, ты непременно наступишь в новую кучу впереди». Они сделали свой выбор тринадцать лет назад. Они получили своего «героя» и свою славу. А я получил свою жизнь. Мы в расчете.

Нова едва заметно улыбнулась уголками губ — редкое, почти невозможное зрелище для элитного телепата-убийцы:

– Береги доктора, командир. Она слишком хороша для такого неотесанного солдафона, как ты.

– Сам удивляюсь, как она меня терпит, – хмыкнул Гарри, протягивая руку в перчатке. – Удачи, Нова. Не давай Валериану скучать.

– Удачи на Гавани, Гарри, – Призрак крепко пожала его ладонь и, развернувшись, бесшумно растворилась в полумраке правительственного коридора.

***

Планета Гавань встретила их тем, чего Гарри не видел уже много месяцев — бескрайним, лазурным небом без единого боевого корабля на орбите.

Здесь не пахло гарью осадных танков. Не выли сирены тревоги, возвещающие о высадке капсул зергов. Воздух был напоен ароматом цветущих луговых трав, соленого морского бриза и влажной, плодородной земли, согретой лучами теплого желтого солнца.

Шесть месяцев пролетели как один день.

На высоком скалистом мысу, возвышающемся над лазурными волнами океана, стоял просторный одноэтажный дом из белого камня и термостойкого дерева. Широкая веранда выходила прямо к обрыву, откуда открывался потрясающий вид на колониальный поселок внизу. Там, среди зеленых холмов, поднимались аккуратные белые домики фермеров, крутились ветрогенераторы и шумели гидропонные теплицы исследовательского института доктора Хэнсон.

Колонисты помнили, кто спас их от неминуемой гибели.

Когда Гарри и Ариэль впервые сошли по трапу гражданского челнока на посадочную площадку Гавани, их встречали сотни людей с цветами, домашним хлебом и флагами с эмблемой Рейдеров Рейнора. Никто здесь не называл его «Поттером». Для этих работяг, шахтеров и ученых он был шерифом Гарри — человеком, который встал между беззащитными колонистами и армадой протосских чистильщиков и не отступил ни на шаг.

Вечерело.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая океанские волны в потрясающие оттенки расплавленного золота и пурпура.

В открытом навесе мастерской рядом с домом царил привычный мужской уют. На верстаке ровными рядами лежали гаечные ключи, мультитулы, банки с машинным маслом и калиброванные форсунки.

Гарри стоял у массивного гравитационного подъемника, зажав в зубах потухшую сигару. На нем были простые армейские штаны, перепачканные смазкой, и серая майка, открывающая мощные плечи и старые боевые шрамы. В руках он держал импульсный гайковерт, методично затягивая болты на турбине парящего на антигравах стервятника — старого доброго рейдерского байка, который он выкупил со складов списанной техники и перебрал собственными руками до последнего винтика.

Инструмент звонко щелкнул, фиксируя деталь.

Гарри смахнул тыльной стороной ладони пот со лба, довольно оглядел сверкающую полированную обшивку машины и нажал тумблер запуска на руле.

Турбина байка отозвалась низким, бархатистым, сытым рокотом отлично отлаженного двигателя. Никаких сбоев. Идеальная компрессия.

– Рейнор бы одобрил эту крошку, – негромко произнес Гарри сам себе, улыбнувшись уголком рта.

– Джим обязательно проверит ее лично, когда доберется до нашего сектора, – раздался мягкий, мелодичный голос у него за спиной.

Гарри заглушил двигатель и обернулся.

Ариэль стояла в дверном проеме мастерской, опершись плечом о деревянный косяк. На ней было легкое летнее платье цвета морской волны, открывающее загорелые плечи, а темные волосы падали на спину свободными волнами. В руках она держала две запотевшие стеклянные бутылки с холодным колониальным элем.

Она подошла ближе, протягивая ему одну бутылку, и поморщилась с притворной строгостью:

– Ты снова весь в машинном масле, генерал запаса. И ты обещал мне не курить в мастерской.

– Виноват, мэм, – Гарри с виноватой, но абсолютно счастливой усмешкой вынул сигару изо рта и бросил ее в металлическую пепельницу на верстаке. – Забыл снять предохранитель со старых привычек.

Он взял бутылку, с шипением сбил металлическую крышку о край верстака и сделал глубокий, долгий глоток ледяного напитка. Хмельная горечь приятно обожгла горло.

Ариэль подошла вплотную, не обращая внимания на пятна смазки на его майке, положила ладони ему на грудь и подняла голову, заглядывая в его изумрудные глаза:

– Сельскохозяйственный совет утвердил новые сорта пшеницы для северных долин. Мы сможем полностью обеспечить мукой не только наш поселок, но и соседний сектор Новый Сидней уже к осени.

– Ты творишь чудеса, доктор Хэнсон, – Гарри обнял ее за талию, притягивая к себе и вдыхая родной аромат лаванды и теплого морского ветра. – А я наконец-то настроил систему зажигания на байке. Завтра утром можем рвануть вдоль побережья к Большому Рифу. Только ты, я и двести миль пустынных пляжей.

– Звучит заманчиво, – тихо рассмеялась она, перебирая пальцами короткие темные пряди на его затылке. – Но боюсь, завтра утром у нас будут другие хлопоты.

Гарри приподнял бровь:

– Какие еще хлопоты? На Гавани мирное время. Никаких десантов, никаких пиратов.

Ариэль лукаво прищурилась, и в ее карих глазах заплясали теплые озорные искорки:

– Через два часа на посадочную площадку садится пассажирский транспорт с Мертвой Головы. Мэт и Мира берут отпуск на две недели. И Мира уже прислала мне сообщение, что привезла три ящика крепкого мар-сарского виски и намерена лично проверить, насколько хорошо работает моя кухня.

Гарри издал стон, запрокинув голову к потолку мастерской:

– Спаси нас господь… Хан в моем доме. Мне придется спрятать весь арсенал и запереть генератор на тройной замок, иначе она перестроит нашу водокачку в зенитную турель.

– Она наша семья, Гарри, – мягко напомнила Ариэль, уткнувшись носом в его ключицу. – Они с Мэтом заслужили этот праздник не меньше нас.

– Знаю, – Гарри улыбнулся, прижимая женщину ближе к себе. – Я просто ворчу по старой привычке. Тайкус всегда говорил, что хороший терран должен ворчать хотя бы дважды в день, иначе у него испортится характер.

Они вышли из мастерской на открытую веранду.

На Гавань опустилась теплая южная ночь.

Небо над планетой было чистым и прозрачным. Миллиарды незнакомых, чужих для далекой Земли звезд усыпали бархатную тьму небосклона яркими алмазными россыпями. Где-то там, за сотни световых лет, в непроглядной пустоте кружились древние цивилизации, вели свои бесконечные политические игры чиновники Доминиона, и осталась затерянная в веках голубая планета, чьи обитатели так и не поняли, что истинное величие человека измеряется не чистотой крови и не длиной деревянной палочки.

Оно измеряется способностью защитить тех, кого ты любишь.

Гарри поставил бутылку на деревянные перила, опустил руку в карман штанов и нащупал маленькую коробочку из темного полимера, которую он хранил уже несколько месяцев.

Он медленно вынул ее, открыл защелку и протянул Ариэль.

На черной бархатной подушечке покоилось простое, строгое кольцо из чистой белой неостали. В центре его тускло и благородно мерцал крошечный, идеально ограненный кристалл чистого ванадия — минерала, который они вместе добывали в глубинах ледяных пещер во время одной из самых тяжелых операций по спасению колонистов.

Ариэль замерла. Ее дыхание перехватило, пальцы дрогнули, прижавшись к губам.

– Гарри… – прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы.

Гарри посмотрел на нее — без маски сурового генерала, без брони и тяжелого оружия. Перед ней стоял просто мужчина, прошедший сквозь ад всех мыслимых войн, нашедший свой берег и свой покой.

– Мы прошли через слишком много смертей, Ариэль, – негромко, но с твердостью закаленной стали произнес он. – Я хоронил друзей на Чаре. Я видел, как рушатся целые миры. Но всю эту войну, каждый чертов день в окопах и десантных отсеках, меня держала на плаву только одна мысль: что когда-нибудь этот кошмар закончится, и я смогу вернуться к тебе. Ты подарила мне жизнь, когда я был просто сломанным солдатом без прошлого и без надежды.

Он достал кольцо и бережно взял ее прохладную, тонкую ладонь в свою широкую, мозолистую руку:

– Ты выйдешь за меня, доктор Хэнсон? Официально. Перед всем этим чертовым сектором.

Ариэль счастливо, сквозь слезы рассмеялась, бросившись ему на шею:

– Да… Господи, Гарри, конечно, да! Тысячу раз да!

Гарри подхватил ее на руки, закружив по деревянному настилу веранды под шум океанского прибоя.

Он бережно надел кольцо на ее безымянный палец — металл сидел идеально, словно был выкован специально для нее самой Вселенной. А затем их губы слились в долгом, глубоком поцелуе, в котором растворились все старые раны, все предательства бросившей его семьи, холод темного чулана под лестницей и грохот разорванных гиперпространственных разломов.

Гарри Поттер — мальчик, которого когда-то выбросили за ненадобностью в холодную шотландскую ночь, — умер очень давно.

А генерал Гарри, шериф с Мар-Сары, защитник Гавани и ветеран Великой Войны, стоял на краю бескрайнего океана под чужими звездами, обнимая любимую женщину.

Он был дома.

И этот дом у него уже никто и никогда не сможет отнять.