← Назад к обзору

Поттер Халдеи

Иллюзия превосходства

– Отправь это немедленно, гоблин, – голос Джеймса Поттера звучал с той непоколебимой властностью, которая вырабатывается годами безоговорочного поклонения толпы. – И приложи официальную печать лорда. Пусть мальчишка знает: род Поттеров не просит, род Поттеров приказывает. Мы прощаем его глупость, но взамен забираем долг крови.

Грипхук держал в узловатых когтистых пальцах тяжелый пергамент, скрепленный алой сургучной печатью с изображением грифона. Чернила еще хранили резкий запах свежего галлового раствора. Текст, надиктованный главой дома, был шедевром высокомерия: снисходительное «прощение» за десятилетнее отсутствие, сухое аннулирование «незаконного брака с иноземной маглой» и категорическое требование доставить пятимесячного младенца в родовое поместье для прохождения ритуала кровной адаптации под Годрика и Джинни Уизли.

– Как вам будет угодно, достопочтенный лорд, – оскалился гоблин, пряча пергамент в недра своего саквояжа. – Однако правила пересылки требуют уточнения. Последний известный банку адрес мистера Гарри находится за пределами юрисдикции Министерства Магии Великобритании. Конверт будет отправлен через международный распределитель в Ассоциацию Магов.

– Плевать, хоть через магловскую почту, – отмахнулся Сириус, небрежно закинув ногу на подлокотник свободного кресла. – Гарри сломал палочку на наших глазах. Без магии он – пустое место, обычный обыватель. Услышит, что папочка зовет его обратно в светлое общество, – прибежит, роняя тапки. Еще и благодарить будет, что его выродка воспитают настоящие герои, а не восточные дикари.

– Сириус, сдерживайся, – мягко укорила Лили, хотя в ее зеленых глазах не читалось ни капли жалости. Только холодный материнский расчет. – Мы поступаем справедливо. Годрик отдал свое здоровье ради спасения всей страны. Гарри всегда был замкнутым, эгоистичным мальчиком. Поделиться сыном ради продолжения рода – наименьшее, чем он может искупить свой позорный побег с Турнира.

Альбус Дамблдор задумчиво поглаживал бороду. За стеклами очков-половинок его глаза оставались предельно собранными. В отличие от четы Поттеров, директор слышал об «Ассоциации Магов» больше, чем рядовой обыватель. Горстка надменных отшельников из Часовой Башни в Лондоне, погрязших в архаичных ритуалах и алхимии. Опасные фанатики, презирающие законы Министерства, но малочисленные и изолированные. Если Гарри каким-то образом прибился к их обслуге – тем проще. Ни один магловский прихвостень не посмеет перечить Верховному чародею Визенгамота.

– Ступай, мастер Грипхук, – размеренно произнес Дамблдор, излучая ауру безграничной мудрости. – И оповести нас, как только придет ответ. Высшее благо не терпит промедления.

Гоблин низко поклонился – так низко, что никто из присутствующих не сумел разглядеть гримасу чистого, ядовитого злорадства на его морщинистом лице.

– Непременно, великий волшебник. Результат превзойдет все ваши ожидания.

Дверь палаты закрылась. Ни Джеймс, ни Лили, ни сам Избранный, уже дремавший под действием восстанавливающих настоев, даже не подозревали, какую дверь в преисподнюю они только что распахнули.

***

Япония. Префектура Тиба. Побережье Тихого океана.

Здесь, среди сосновых рощ и отвесных базальтовых скал, стоял традиционный особняк, скрытый от спутниковых радаров и человеческих глаз сложнейшей системой многослойных ограниченных полей. Воздух звенел от концентрации чистейшей праны, насыщенной запахами морской соли, цветущей криптомерии и свежезаваренного зеленого чая.

В просторной гостиной с раздвижными перегородками фусума царила редкая, почти благоговейная тишина.

На татами, скрестив ноги, сидел молодой мужчина двадцати пяти лет. Черные, коротко подстриженные волосы, резкие скулы, обветренная кожа, покрытая десятками тонких шрамов – следов бесчисленных клинков, пуль и проклятий. На его переносице больше не было круглых очков: зрение давно исправила целенаправленная трансмутация зрительного нерва, а знаменитый шрам-молния на лбу практически исчез, затянувшись после разрушения осколка чужой души в пламени одной из Сингулярностей.

На плечах Гарри лежал тяжелый темно-красный плащ, под которым виднелась простая черная водолазка из кевларовых волокон. Рукава были закатаны, обнажая предплечья, сплошь покрытые плотной вязью командных заклинаний и искусственных магических цепей, сиявших тусклым лазурным светом.

На его коленях сладко спал пятимесячный младенец, укутанный в мягкое льняное кимоно. Мальчик унаследовал смоляные волосы отца и теплые янтарно-карие глаза матери.

– Гарри, ты держишь его так, будто это неразорвавшийся снаряд «Фантазма», – раздался тихий, лукавый смешок.

В комнату вошла молодая женщина с копной огненно-рыжих волос, завязанных в небрежный хвост сбоку. На ней были удобные серые домашние штаны и белая футболка с эмблемой Халдеи. Рицука Фудзимару – Гудако, последний Мастер человечества, женщина, прошедшая сквозь огонь семи Сингулярностей, похоронившая под собой десятки Богов и Безумцев и вырвавшая будущее Земли голыми руками.

Она опустилась рядом с мужем, положив голову ему на плечо и с нежностью проведя пальцем по бархатной щеке сына.

– Он просто слишком хрупкий, Рицука, – негромко, чуть хрипловато отозвался Гарри. Его пальцы, привыкшие сжимать спусковые крючки модифицированных пистолетов и рукояти клинков Проекции, невероятно осторожно придерживали крошечную головку ребенка. – После всего, что мы видели в Лостбельтах... держать на руках нормальную, чистую жизнь – это тяжелее, чем держать Небесный Свод.

– Привыкай, герой, – хмыкнула она, целуя его в шею. – Спасти мир – это полдела. Теперь попробуй вырастить из него человека, который не захочет его сжечь.

В глубине коридора послышались размеренные шаги, и в комнату заглянули двое.

Первым был Рицука – брат-близнец Гудако, носивший такое же имя, но для простоты именовавшийся «Гудао». Он держал в руках стопку отчетов из Скитаний по Морю. Следом за ним, лениво потягивая холодный чай из банки, шел Кадок Землупус – бывший лидер Команды А, бледный, с вечными темными кругами под глазами, но живой и нашедший свое место в этой странной, закаленной катастрофами семье.

– Прекратите эту семейную идиллию, у меня от вас уровень сахара в крови зашкаливает, – проворчал Кадок, плюхаясь на циновку у низкого столика. – Да Винчи передала сводку с Часовой Башни. Лорд Эль-Меллой II заблокировал очередную попытку Норисики вмешаться в наши дела. Но у нас тут другая проблема. Мелкая, глупая, но назойливая.

– Что случилось? – Гарри даже не шелохнулся, но его взгляд мгновенно потерял домашнюю мягкость, став холодным и колючим, как ледники первого Лостбельта.

– К границе внешнего барьера только что прибыл курьер, – подал голос Гудао, присаживаясь рядом. – Прорваться через печати Акуты он, естественно, не смог, бедняга чуть не лишился рассудка от запаха крови Истинного Предка. Пепе перехватил его. Сказал, что это из банка гоблинов. С твоей исторической родины, Гарри.

Деревянные панели за спиной парней плавно разъехались. На пороге возник высокий, безупречно одетый мужчина с идеально уложенными светлыми волосами, изящными манерами и шарфом цвета фуксии. Скандинавия Пеперончино держал двумя пальцами конверт из тяжелого пергамента, морщась так, словно нес дохлую крысу. Рядом с ним, прислонившись к косяку, стояла черноволосая женщина в строгих очках – Хинако Акута, равнодушно жевавшая травинку.

– Ох, милый Гарри, – пропел Пепе, театрально вздыхая. – Я всегда знал, что европейские островки полны эксцентричных личностей, но это... это просто дурной тон высочайшей пробы. Какая безвкусная бумага! А герб? Грифон? В двадцать первом веке? Это же прошлый, нет, позапрошлый эон!

– Дай сюда, – ровно произнес Гарри.

Осторожно передав спящего сына на руки Рицуке, он принял письмо. Печать с грифоном треснула под пальцем без малейшего сопротивления.

Комната погрузилась в тишину, пока Гарри скользил глазами по убористым строчкам, выведенным рукой Джеймса Поттера и завизированным витиеватой закорючкой Альбуса Дамблдора.

Чем дольше он читал, тем шире становилась ядовитая усмешка на его губах.

– Ну что там? – не выдержала Гудако, прижимая малыша к груди. – Твои биологические родственники решили поинтересоваться, жив ли ты?

– Хуже, – Гарри небрежно бросил пергамент на стол перед Кадоком. – Они победили своего местечкового темного лорда. Тот перед смертью наградил моего брата Годрика проклятием угасания семени. И теперь благородный лорд Джеймс Поттер милостиво извещает меня о том, что прощает мой побег десятилетней давности.

– Прощает? – переспросила Акута, и в ее алых глазах мелькнул хищный огонек истинной нежити. – Человек, не обладающий даже зачатками Истинной Магии, смеет кого-то «прощать»?

– Это только начало, – фыркнул Гарри. – Они требуют, чтобы я немедленно расторг свой «незаконный брак с азиатской маглой», взял нашего сына и явился в поместье Поттеров. Моего ребенка заберут. Проведут ритуал усыновления, чтобы сделать его законным наследником Годрика и какой-то девицы из клана предателей крови. А если я откажусь – они придут и заберут его силой, потому что, цитирую: «Беспомощный сквиб, сломавший палочку, не имеет права голоса перед лицом истинных магов».

Секунду в комнате стояла мертвая тишина.

Затем Кадок Землупус уткнулся лицом в ладони и глухо, истерически расхохотался:

– Сквиб?! Они назвали Мастера Халдеи, ликвидатора Лостбельтов и наемника Часовой Башни... беспомощным сквибом?! Боги, я заплачу любые деньги, чтобы увидеть их лица, когда они попытаются это осуществить!

– Забрать моего сына? – голос Рицуки Фудзимару изменился. Теплая, улыбчивая девушка исчезла. На ее месте возникла командир ударной группы, перед которой на колени падали древние боги Мезоамерики и Вавилона. Ее командные заклинания на правой руке налились опасным, кровавым светом. – Гарри. Скажи мне, что мы не будем тратить на них заряды «Черного Ствола». Это слишком жирно для кучки напыщенных палочкомахателей.

– Конечно нет, любовь моя, – Гарри поднялся на ноги. Его аура, годами сдерживаемая плотными замками, дрогнула, заставив воздух в комнате сгуститься до плотности жидкого азота. – Мы вообще не будем на них тратиться. Я отправил Грипхуку краткое уведомление об отказе еще через гоблинский контур. Но зная Джеймса... он не умеет слышать слово «нет». Он считает себя пупом земли.

– Они придут сюда? – с предвкушением улыбнулся Пепе, поправляя прядь волос. – Ах, как некультурно вторгаться без приглашения. Может, мне станцевать для них? Или познакомить с основами индийского экзорцизма?

– Нет, – покачал головой Гарри, подходя к окну, выходящему на океан. – В Японию они не сунутся – Министерство боится выходить за пределы туманного Альбиона, у них нет юрисдикции. Они попытаются перехватить меня в Лондоне. Завтра у меня плановая встреча с Лордом Эль-Меллоем II в Часовой Башне по поводу передачи отчетов о демонтаже системы «Атлас». И они об этом знают через гоблинов.

Он обернулся к жене. В его зеленых глазах плясали тени бесчисленных смертей, через которые он прошел, защищая право человечества на завтрашний день.

– Они думают, что мир застыл в границах их дурацкого Хогвартса. Они думают, что магия – это кусок дерева с пером внутри и выкрики на ломаной латыни. Что ж... Пора напомнить лорду Поттеру, почему настоящие маги никогда не выходят на свет.

***

Лондон. Вечер следующего дня.

Район Вестминстера тонул в привычной английской мороси. Узкий переулок, примыкающий к скрытому входу в Часовую Башню, был наглухо перекрыт.

Здесь стояли четверо. Джеймс Поттер в парадной мантии цвета спелой вишни с золотым шитьем держал волшебную палочку наготове, спрятав ее в рукаве. Рядом переминался с ноги на ногу Сириус Блэк, облаченный в кожаную куртку с гербами аврората. Чуть позади стояла Лили, ее лицо было бледным, но губы сжаты в упрямую линию.

Возглавлял делегацию Альбус Дамблдор. Великий светлый маг был спокоен. На его лице играла привычная полуулыбка дедушки, пришедшего вразумить непутевого внука. За их спинами, в тени переулка, дежурили четверо опытных мракоборцев из личной гвардии Визенгамота.

– Ты уверен, Джеймс, что он выйдет здесь? – тихо спросила Лили.

– Грипхук подтвердил, – процедил Джеймс. – Мальчишка подвизался курьером в этой магловской конторе, которую они называют «Академией». Выполняет мелкие поручения за гроши. Сейчас он выйдет с отчетами. Мы перехватим его, Сириус наложит оглушающее, если он вздумает рыпаться, и мы переместимся аппарацией прямо в Годрикову Лощину.

– Никакого насилия без крайней нужды, мальчики мои, – наставительно произнес Дамблдор. – Гарри ожесточен. Он чувствует себя брошенным. Мы должны проявить милосердие. Когда он увидит, какую великую честь мы ему оказываем – спасти род Поттеров, – его сердце растает. Главное – забрать младенца до того, как эта восточная женщина успеет наложить на него магловские привычки.

В этот момент тяжелая кованая дверь в кирпичной стене тупика – неприметный вход, ведущий на нижние уровни Скитаний по Морю и лондонского филиала Халдеи, – бесшумно отворилась.

В переулок шагнул человек.

Джеймс сделал шаг вперед, на его лице уже расплывалась победная, высокомерная улыбка:

– Гарри! Хватит прятаться, сын мой. Пора платить по дол...

Слова застряли у него в глотке.

Человек, вышедший из темноты, не имел ничего общего с тем щуплым четырнадцатилетним подростком, который десять лет назад сломал палочку на глазах у родителей.

Высокий, широкоплечий, двигающийся с грацией матерого хищника, не делающего ни одного лишнего движения. На нем было длинное черное пальто армейского кроя, застегнутое наглухо. На поясе, вопреки всем законам Статута о секретности, открыто висела кобура с тяжелым, явно модифицированным крупнокалиберным пистолетом, рукоять которого была оплетена металлическими пластинами с выгравированными рунами.

Но страшнее всего было его лицо. Лицо человека, заглянувшего в Бездну – и заставившего Бездну отвести взгляд. Холодные зеленые глаза смотрели на волшебников не с обидой, не с яростью, а с абсолютным, леденящим душу безразличием. Так смотрят на мелких насекомых, случайно оказавшихся под подошвой тяжелого ботинка.

– Гарри? – неуверенно позвала Лили, и ее материнский инстинкт внезапно взвыл от первобытного ужаса. Каждая клеточка ее тела требовала бежать без оглядки.

– Мистер Поттер. Миссис Поттер, – голос Гарри прозвучал низко, ровно, отдаваясь странным металлическим эхом в узком переулке. – Директор Дамблдор. Лорд Блэк. Вы нарушаете территориальный пакт между Часовой Башней и Министерством. У вас есть тридцать секунд, чтобы убраться обратно в свои норы.

– Что?! – Сириус первым оправился от шока. Его лицо перекосило от бешенства. – Ты как с отцом разговариваешь, щенок?! Ты забыл, кто перед тобой?! Мы пришли спасти тебя из этой помойки! Отдай ребенка по-хорошему, пока я не заставил тебя ползать на коленях!

Сириус вскинул палочку:

– *Экспелли...*

Он не успел договорить.

Воздух взорвался. Гарри даже не выхватил оружие. Его правая рука просто дернулась, и пальцы сложились в простой жест укрепления концепции гравитации – фокус, которому его научил лорд Эль-Меллой, доведенный до автоматизма тысячами сражений.

*БАМ!*

Сириуса Блэка буквально впечатало в мокрый асфальт с такой чудовищной силой, что под его телом треснул камень. Из груди крестного вырвался хриплый стон, палочка выскользнула из разжавшихся пальцев и с сухим треском разлетелась на куски под невидимым прессом.

– Сириус! – вскрикнул Джеймс, выхватывая палочку. – Ах ты ублюдок! *Инкарцеро! Секо!*

Красные и серебряные лучи метнулись к Гарри.

Тот даже не шелохнулся. Перед ним не возникло ни щита «Протего», ни искр. Воздух перед его лицом просто подернулся рябью, вспыхнули зеленоватые геометрические контуры – примитивное Ограниченное Поле отражения kinetic-векторов, используемое рядовыми бойцами Халдеи. Заклинания Джеймса с глухим щелчком врезались в невидимый барьер, преломились под прямым углом и ушли в небо, срезав верхушку фонарного столба.

– Твоя прана грязна, Джеймс, – спокойно констатировал Гарри, делая шаг вперед. Звук его тяжелых армейских ботинок по мостовой звучал как похоронный звон. – Твоя техника формирования заклинаний примитивна. Время активации – целых полторы секунды. Любой захудалый сикофан из третьего эшелона Часовой Башни прикончил бы тебя трижды, пока ты раскрывал рот для вербальной формулы.

– Гарри, мальчик мой, остановись! – Дамблдор выступил вперед, поднимая свою знаменитую Бузинную палочку.

Старик мгновенно понял: перед ними не сквиб. Перед ними чудовище. Неведомая, чуждая магия, не поддающаяся законам британского чародейства. Воздух вокруг Дамблдора закружился золотистым пламенем, подавляющая аура Величайшего Светлого Мага заполнила переулок, заставляя стены вибрировать.

– Насилие – это путь во тьму! – воззвал директор, его голос гремел, усиленный чарами. – Ты ослеплен гневом! Семья хочет спасти твою душу и продолжить великий род! Отдай дитя его законному народу! Ради Высшего блага!

– Высшего блага? – Гарри остановился в пяти шагах от старика.

И внезапно воздух за его спиной задрожал.

Дамблдор замер. Его магия – магия сильнейшего волшебника столетия – вдруг сжалась, словно пламя свечи под ураганным ветром.

Из тени за спиной Гарри выступили трое.

Слева стоял бледный юноша с перебинтованной рукой, из-под бинтов которой сочился морозный туман, замораживающий асфальт. Кадок Землупус лениво крутил в пальцах странный фиолетовый кристалл.

Справа грациозно покачивала бедрами восточная красавица в очках, чьи глаза горели первобытным алым пламенем, а за ее спиной сгущалась тень чего-то колоссального, нечеловеческого, древнего как сама планета. Хинако Акута смотрела на Дамблдора, как на кусок гнилого мяса.

А прямо за правым плечом Гарри стояла рыжеволосая женщина. Рицука Фудзимару. На ее запястье алели полные три полосы Командных Заклинаний, а в руке она держала короткий серебристый цилиндр концептуального якоря.

– Ты говоришь мне о Высшем благе, старик? – тихо спросил Гарри, и в его глазе вспыхнуло лазурное пламя активированных Магических Цепей.

Это не было аурой волшебника. Это было дыхание Бездны. Запах пепла миллионов сожженных миров. Тяжесть десятков Божественных Духов, павших от их рук. Отголоски криков Зверей Человечества, стертых в порошок ради того, чтобы это чертово утро вообще наступило.

Четверо мракоборцев за спиной Дамблдора без единого звука рухнули на колени. Двоих мгновенно вырвало от чудовищного ментального давления; их палочки выкатились из ослабевших рук.

Лили Поттер осела на стену, задыхаясь, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ее материнская магия, ее хваленая интуиция кричали только одно: *Перед нами смерть. Настоящая. Абсолютная.*

Джеймс дрожал мелкой дрожью, не в силах поднять руку. Его парадная мантия промокла от холодного пота.

– Ты... что ты такое?.. – прохрипел Джеймс, глядя на сына снизу вверх глазами, полными животного ужаса. – Ты же... ты же сквиб... Ты сломал палочку!..

– Я сломал палочку, потому что этот кусок дерева ограничивал поток моей магии, – ледяным тоном ответил Гарри. – Вы, британские волшебники, заперлись в своем загоне и возомнили себя богами. Вы воюете за школьные коридоры, вы дрожите перед полукровкой с манией величия, называя его Темным Лордом.

Гарри подошел вплотную к парализованному Дамблдору. Бузинная палочка в руке старика мелко вибрировала, но старик не смел пошевелиться. Он видел: если он сделает хоть одно движение, стоящая за спиной парня женщина с алыми глазами разорвет его на части быстрее, чем электрический сигнал дойдет от мозга к пальцам.

– Мой сын носит имя Леонардо Фудзимару, – тихо, но так, что каждое слово впечатывалось в сознание присутствующих, произнес Гарри. – Он – сын двух Мастеров Халдеи. В его жилах течет кровь людей, спасших саму ткань пространства и времени. Вы хотели сделать его наследником Годрика? Сделать его Поттером?

Гарри презрительно усмехнулся:

– Ваша фамилия – это грязь под нашими сапогами. Ваш род прервется. И это самое милосердное, что может произойти с семьей, продавшей своего первенца за газетные заголовки.

– Гарри... пожалуйста... – прошептала Лили сквозь слезы, протягивая к нему дрожащую руку. – Мы же твои родители... Мы совершили ошибку... но кровь...

– Кровь? – Гарри даже не повернул головы в ее сторону. – Моя кровь была смыта в подземных лабиринтах Вавилона. Моей семьей стали те, кто истекал кровью рядом со мной в снегах России и на горящих равнинах Китая. Вы для меня – чужие люди, чьи лица я с трудом вспоминаю.

Он повернулся спиной.

Абсолютное пренебрежение. Он даже не счел нужным держать их под прицелом. Для наемника такого уровня эти люди просто перестали существовать как угроза.

– Пошли, Рицука. Кадок, запечатай проход. Не хочу, чтобы вонь этого сброда проникла на нижние уровни.

– С удовольствием, – оскалился Землупус, сжимая кристалл.

– Гарри! Стой! – в отчаянии выкрикнул Джеймс, пытаясь встать на ноги, но гравитационный пресс снова швырнул его в лужу. – Я твой отец! Я запрещаю тебе!.. Я уничтожу тебя через Министерство!

Гарри остановился у кованой двери, оглянувшись через плечо. Его взгляд был пуст, как космос за пределами атмосферы.

– Если хоть одна сова, хоть один гоблин или хоть один ваш бездарный прихвостень приблизится к границам моих земель в Японии... – произнес он обманчиво мягко, – я расценю это как объявление войны. И тогда я не стану использовать ограниченные поля. Я просто попрошу своих друзей призвать Слугу класса Берсеркер и указать ему направление на Годрикову Лощину. Поверь мне, Джеймс... Волдеморт покажется вам невинным ребенком с бенгальским огнем.

Тяжелая дверь захлопнулась.

Щелкнули десятки защитных замков. Рунные контуры на кирпичной кладке вспыхнули ярким ультрамарином и тут же погасли, стерев даже след дверного проема. Перед онемевшими волшебниками осталась лишь глухая, мокрая от дождя стена тупика.

В переулке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием сломленного лорда Поттера, хрипами раздавленного Сириуса и тихими, бессильными рыданиями Лили.

Альбус Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку. Его руки, руки величайшего светлого мага столетия, неудержимо дрожали.

Впервые за сто лет он понял: они победили в своей маленькой, ничтожной войне только для того, чтобы обнаружить, что настоящий мир вокруг них бесконечно огромен, смертельно опасен и абсолютно глух к их примитивным законам.

Род Поттеров был мертв. И никто во всем мироздании не собирался его спасать.