← Назад к обзору

Поттер ограничитель

Резонанс невозможного

Свист рассекаемого воздуха разорвал утреннюю тишину тренировочного павильона поместья Мэйбли.

Деревянный тренировочный клинок, имитирующий очертания Вольт-оружия, пронесся в считаных миллиметрах от лица девятилетнего мальчика. Гарри даже не моргнул. Сместив центр тяжести, он ушел в мягкий перекат, пружинисто оттолкнулся от полированного пола и мгновенно разорвал дистанцию.

– Ты снова медлишь на входе, Гарри, – раздался холодный, но еще по-детски звонкий девичий голос.

Элизабет Мэйбли стояла в безупречной боевой стойке. Ее светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, а пронзительные голубые глаза неотрывно следили за каждым вдохом спарринг-партнера. Несмотря на возраст, в ее осанке уже сквозила та несокрушимая, хищная грация, которая отличала прирожденных воинов. Девочка держала деревянный палаш с легкостью опытного фехтовальщика.

– Я не медлю, Элизабет, – спокойно отозвался Гарри, поправляя съехавшую на лоб челку, едва прикрывавшую тонкий шрам в форме молнии. – Я оцениваю вектор твоей атаки. Если бы я пошел на сближение секундой раньше, ты бы зацепила меня локтем при развороте.

– В реальном бою у тебя не будет времени на оценку, – отрезала она, и в ее глазах блеснул знакомый фамильный азарт дома Мэйбли. – Настоящая Пандора сотрет тебя в порошок, если ты упустишь инициативу хотя бы на долю секунды. Нападай!

Гарри глубоко вздохнул, закрывая глаза на мгновение, чтобы поймать то самое ощущение, которому его учил мистер Патил.

'Пусть магия течет сквозь кровь, а не просто ждет взмаха палочки.'

Внутри вспыхнула горячая, густая волна силы. Она не походила на стерильную, холодную энергию, о которой говорили исследователи «Шевалье», изучая совместимость со Стигматами. Это было древнее, живое пламя рода Поттер — магия битвы, передававшаяся поколениями тех, кто стоял в авангарде магических войн.

Гарри сорвался с места. Его скорость превышала любые нормы для девятилетнего ребенка. Со стороны могло показаться, что он применил один из тех базовых маневров, которыми пользовались бойцы проекта «Генетика».

*Ускоренный поворот*

Это не было официальной военной техникой — Гарри пока не имел доступа к полноценным нейроинтерфейсам Лимитеров, — но благодаря тончайшему выбросу сырой магии под подошвы он совершил резкий, неестественный излом траектории прямо перед носом у Элизабет.

Девочка среагировала мгновенно. Ее клинок взметнулся вверх, парируя выпад, но Гарри и не думал наносить удар деревянным мечом. Вместо этого его свободная рука мягко легла на ее запястье, а плечо скользнуло под защиту, нарушая ее равновесие. Через секунду они оба покатились по татами, взметнув ворох пылинок в косых лучах утреннего солнца.

Элизабет оказалась прижата к полу, но ее клинок упирался Гарри в ребра, в то время как его тренировочный меч замер у ее шеи.

Несколько секунд они тяжело дышали, глядя прямо друг другу в глаза. Изумрудно-зеленый омут встретился с холодным горным хрусталем.

– Ничья, – выдохнул Гарри с легкой улыбкой.

– Никакой ничьей, – фыркнула Элизабет, хотя ее щеки слегка порозовели. Она не сделала ни малейшей попытки сбросить его с себя. – Ты использовал этот свой... странный трюк. Это жульничество, Поттер.

– Это применение доступных ресурсов, наследница Мэйбли. Твой дед называет это тактическим превосходством.

– Мой дед слишком много тебе прощает, – проворчала она, но уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Слезай уже. Ты тяжелый.

Гарри поднялся и протянул ей руку. Элизабет приняла помощь, грациозно вскочив на ноги и отряхнув тренировочный костюм.

– Ты становишься быстрее, – признала она, уже без прежней надменности. – Но если ты собираешься стать моим Лимитером, тебе придется научиться подчинять свое пространство полностью. Я не потерплю рядом с собой того, кто споткнется на первом же поле Заморозки.

– Ты слишком много думаешь о войне, Лиззи, – мягко заметил Гарри, вешая деревянное оружие на стойку.

– А о чем мне еще думать? – Ее голос внезапно стал жестким, не по годам взрослым. – Ты видел сводки, которые отец прячет в сейфе. Те твари... Нова. Они не просто убивают, они стирают все, к чему прикасаются. Обычная армия бессильна. Если проект генерала Аоя — единственный шанс человечества, то я буду во главе этого проекта. А ты... – она повернулась к нему, властно скрестив руки на груди, – ты будешь стоять у меня за спиной. Потому что больше некому держать мой тыл.

Гарри посмотрел на нее и молча кивнул. В этом была вся Элизабет Мэйбли: гордая, требовательная, но абсолютно, безоговорочно преданная тем, кого она впустила в свой узкий круг.

Из тени галереи послышались размеренные аплодисменты.

– Великолепное владение корпусом, юная леди. И весьма недурное использование невербального стихийного толчка, молодой господин Поттер.

На площадку ступил Кешав Патил. Одетый в безукоризненный темно-синий костюм-тройку, индийский волшебник и юрист выглядел как человек, только что выигравший дело всей своей жизни. Следом за ним шел Кристофер Мэйбли, чье обычно строгое лицо сейчас выражало глубокую задумчивость.

– Отец, – Элизабет почтительно склонила голову.

– Дядя Кристофер, мистер Патил, – отозвался Гарри.

– Заканчивайте тренировку, дети, – произнес Кристофер, окинув обоих цепким взглядом. – Примите душ и переоденьтесь в парадное. Через два часа мы вылетаем в исследовательский центр фонда «Шевалье» в Брюсселе.

Элизабет вскинула голову, ее глаза блеснули:

– Нас наконец допускают к расширенным тестам совместимости?

– Тебя — к тестам первичного резонанса со Стигматами шестого поколения, – подтвердил Кристофер. Затем его взгляд переместился на Гарри, и в глубине карих глаз мелькнула тревога. – А у тебя, Гарри, будет особая встреча. Доктор Генго Аой лично выразил желание взглянуть на подопечного семьи Мэйбли.

***

Полет на частном конвертоплане корпорации проходил в напряженном молчании. Элизабет изучала технические характеристики новейших разработок стигма-тканей на персональном планшете, ее пальцы методично перелистывали графики плотности энергии.

Гарри сидел напротив Кешава Патила, который развернул вокруг них едва заметный звукоизолирующий купол — простое, но надежное заклинание *Оглохни*, адаптированное под работу в окружении высоких технологий.

– Запомните главное, Гарри, – негромко наставлял юрист, не глядя на мальчика, а делая вид, что просматривает бумаги. – Генго Аой — гений, но он безумен в той степени, в какой бывают безумны люди, возомнившие себя творцами нового вида. Чарлус Поттер однажды охарактеризовал его как человека, готового сжечь весь сад ради того, чтобы вырастить одну идеальную розу.

– Он знает обо мне? О магии? – тихо спросил Гарри.

– Он знает, что вы сирота из древнего британского рода, находящийся под опекой Мэйбли. О вашем статусе «Мальчика-Который-Выжил» магический мир судачит без умолку, но для Аоя волшебники — лишь тупиковая ветвь эволюции, цепляющаяся за архаичные ритуалы. Однако... ваши физиологические тесты, которые мы были обязаны предоставить «Шевалье», показали аномальную проводимость нервной системы. Они думают, что это редкая генетическая мутация. Если Аой поймет истинную природу вашей силы — резонанс между ядром волшебника и пространственной механикой Лимитеров... он попытается разобрать вас на части во имя спасения человечества.

– Я не позволю ему, – спокойно ответил Гарри.

Кешав посмотрел на девятилетнего мальчика и впервые за долгое время заметил, насколько сильно его взгляд напоминал взгляд покойного Чарлуса в дни, когда тот командовал обороной семейных поместий.

– Мы тоже не позволим, – мягко произнес Патил, снимая чары. – Закон короны и влияние вашего деда Эдвина пока держат «Шевалье» в узде. Но будьте начеку.

Центральный комплекс «Шевалье» в пригороде Брюсселя производил гнетущее впечатление. Это был циклопический монолит из белого армированного бетона, титана и бронестекла, уходящий на десятки уровней под землю. Здесь пахло озоном, антисептиками и тем странным, едва уловимым металлическим привкусом, который Гарри научился ассоциировать с технологиями Нова.

Их провели по бесконечным белым коридорам с многоуровневой биометрической аутентификацией. Солдаты специального назначения в тяжелой броне отдавали честь Кристоферу Мэйбли — авторитет совета директоров корпорации был здесь неоспорим.

В главном атриуме исследовательской зоны уровня «Альфа» их уже ждали.

В центре помещения, возвышаясь над голографическими терминалами, стоял мужчина в просторном белом халате, надетом поверх старомодного костюма. Седые волосы, резкие черты лица и холодные, абсолютно лишенные сомнений глаза исследователя. Генго Аой. Человек, объявивший войну непостижимому.

Рядом с ним стояла девочка.

Гарри замер, едва переступив порог лаборатории. Его магическое чутье, обостренное до предела годами осторожности, буквально взвыло от скрытой опасности, хотя внешне девочка выглядела совершенно безобидно.

У нее были короткие темно-рыжие волосы, мягкие черты лица и вежливая, невероятно теплая улыбка, совершенно не вязавшаяся со стерильным ужасом этого подземного бункера. Ее глаза казались полуприкрытыми, словно она дремала на ходу или погрузилась в приятные мечты. На вид ей было не больше восьми или девяти лет — ровесница Гарри и Элизабет.

– А, Кристофер, – раздался глухой, скрипучий голос Генго Аоя. Ученый даже не повернулся к ним полностью, продолжая изучать диаграмму мозговой активности на экране. – Ты пунктуален, как всегда. Британская аристократия все еще ценит время, хотя само время сейчас работает против нас.

– Мы здесь по условиям договора, Аой, – сухо ответил Кристофер, положив руку на плечо Элизабет. – Моя дочь пройдет первичную оценку стигма-совместимости. И на этом наш визит завершится.

– Конечно, конечно, – рассеянно махнул рукой ученый. Наконец он перевел взгляд на детей. Его глаза скользнули по гордой, напряженной Элизабет, задержались на секунду, признавая ее потенциал, а затем с леденящей душу остротой впились в Гарри. – А это, стало быть, последний из Поттеров. Мальчик, чьи показатели биоэлектрической проводимости нарушают третий закон распределения стигма-резонанса.

'Он смотрит на меня как на препарат под микроскопом,' – мелькнуло в голове Гарри. Рука мальчика непроизвольно сжалась в кулак, готовая в любой момент направить внутреннюю силу в защитный барьер.

– Доктор Аой, – вмешался Кешав Патил, сделав шаг вперед с вежливой, но не предвещающей ничего хорошего улыбкой адвоката. – Напоминаю, что Гарри Джеймс Поттер находится под прямой юридической защитой специального акта палаты лордов и короны. Любые процедуры, выходящие за рамки базового сканирования без инвазивного вмешательства, повлекут за собой немедленный отзыв финансирования двух секторов разработки баллистических щитов.

Аой сухо усмехнулся:

– Ваши бумажки будут иметь значение только до тех пор, пока очередная Нова не сотрет Лондон с лица земли, мистер Патил. Но не волнуйтесь. Я ученый, а не мясник. Сегодня нас интересует лишь наблюдение.

Он слегка посторонился, указывая на девочку, стоявшую рядом с ним:

– Позвольте представить. Моя драгоценная внучка... Шифон. Шифон Фэйрчайлд.

Девочка сделала шаг вперед и плавно, с безупречным изяществом поклонилась:

– Здравствуйте. Очень приятно познакомиться с вами, сэр Мэйбли, леди Элизабет... сэр Поттер.

Ее голос звучал невероятно мягко, почти мелодично. Это был голос невинного ребенка, просящего сладости перед сном. Но Гарри почувствовал, как по его позвоночнику пробежал ледяной озноб.

Под этой улыбкой, под этой идеальной вежливостью спало нечто чудовищное. Бездонная, несокрушимая мощь, превосходившая все, что Гарри когда-либо чувствовал даже от самых опытных волшебников.

Шифон подняла глаза, и на мгновение ее взгляд встретился со взглядом Гарри. Ее вежливая улыбка не изменилась, но уголки губ чуть заметно дрогнули, словно она тоже почувствовала скрытое в нем пламя — и нашла его чрезвычайно занятным.

Элизабет, стоявшая рядом с Гарри, мгновенно напряглась. Ее инстинкты будущей Пандоры сработали безошибочно. Она сделала полшага вперед, почти неосознанно заслоняя Гарри собой, и бросила на рыжеволосую девочку ледяной, вызывающий взгляд.

– Вы тоже кандидат в Пандоры? – резко спросила Элизабет.

– О, я просто помогаю дедушке, – с неизменной мягкой улыбкой ответила Шифон, склонив голову набок. – Но я уверена, леди Элизабет, что вы станете великолепной защитницей человечества. У вас очень чистая и сильная воля.

– Мне не нужны твои комплименты, – процедила Элизабет, сжимая кулаки.

– Довольно, – оборвал Кристофер. – Приступайте к тестам, доктор Аой. Мы не намерены задерживаться здесь дольше положенного.

– Пройдемте в тестовую камеру «Бета-4», – распорядился ученый, направляясь к массивным бронированным дверям в конце зала.

Тестовая камера представляла собой колоссальный амфитеатр, окруженный метровыми плитами из композита, способного выдерживать прямые попадания артиллерийских снарядов. В центре зала возвышался испытательный пьедестал, на котором под стеклянным защитным куполом покоился кристаллический блок — искусственно выращенная матрица Стигматы шестого поколения, мерцающая тусклым серебристо-голубым светом.

Элизабет без тени страха поднялась по ступеням. К ее телу были прикреплены тончайшие датчики, отслеживающие пульс, давление и нейронную активность.

– Начинаем калибровку, – прозвучал голос Аоя из динамиков под потолком. – Фаза один. Первичный ментальный контакт.

Матрица под куполом вспыхнула. По залу прокатилась волна тяжелого, плотного давления. Воздух мгновенно остыл на десяток градусов.

Гарри, стоявший на платформе наблюдения рядом с Кристофером и Кешавом, почувствовал, как волоски на его руках встали дыбом. Это была энергия Заморозки — еще не сковывающая пространство, но уже заявляющая о своих правах.

Элизабет стояла неподвижно. Ее лицо побледнело, дыхание участилось, но спина оставалась идеально прямой. Голубые глаза горели яростным упрямством. Серебристое свечение от кристалла потянулось к ее ладоням, формируя первичный контур резонанса.

– Потрясающе, – пробормотал один из ассистентов Аоя за пультом. – Совместимость выше семидесяти восьми процентов без предварительной генной терапии! Она истинная Пандора до мозга костей!

– Увеличить нагрузку до боевого эквивалента второй степени, – холодно скомандовал Генго Аой.

– Доктор, это опасно! – воскликнул Кристофер, делая шаг к пульту управления. – Она еще ребенок, ее нервная система не адаптирована к обратной отдаче!

– Чтобы выковать клинок, его нужно подвергнуть жару горна, Мэйбли, – отрезал старик. – Выполнять!

– Доктор Аой, если вы немедленно не прекратите... – начал Кешав, но договорить не успел.

С аппаратурой произошло нечто непредвиденное.

Кристаллическая матрица внутри купола внезапно дернулась, сменив благородный голубой оттенок на зловещий, грязно-багровый цвет. Раздался резкий скрежет рвущегося металла.

– Сбой стабилизатора поля! – истошно закричал оператор. – Пространственная аномалия! Кристалл вошел в резонанс с остаточным эхом ткани Нова! Это паразитарная Заморозка!

Воздух в амфитеатре сгустился до состояния замерзающей ртути.

Звуки оборвались. Все приборы в контрольной рубке покрылись коркой инея и погасли. Солдаты охраны у дверей застыли в неестественных позах, скованные искажением пространства — их тела просто перестали слушаться законов физики. Даже Кристофер и Кешав оказались парализованы, словно замурованные в прозрачный лед времени.

Поле Заморозки расширялось с чудовищной скоростью.

На испытательном пьедестале Элизабет упала на колени. Ее руки судорожно сжимали грудь, из носа текла тонкая струйка крови. Плотность искажения вокруг нее была такова, что само пространство трещало, угрожая раздавить девятилетнюю девочку в кровавую пыль.

– Лиззи! – крикнул Гарри.

Он должен был застыть, как и все остальные. Закон Заморозки был абсолютен: ни один человек, не прошедший операцию по вживлению стигма-тканей, не мог пошевелиться внутри поля.

Но внутри Гарри взорвалось нечто иное.

Тонкий шрам на его лбу вспыхнул ослепительным, яростным изумрудным светом. Кровь дома Поттер, магия сотен поколений боевых магов и чистейшая воля выживания смешались в единый сокрушительный вихрь. Проклятая энергия чужой души, когда-то запечатанная в его шраме и переплавленная древними защитными чарами матери и деда, отозвалась на вызов чужеродного пространства.

'Она умрет. Если я не вмешаюсь — она умрет прямо сейчас!'

Гарри не думал о конспирации. Он не думал о предостережениях мистера Патила или подозрениях Аоя.

Его тело двигалось само.

Спрыгнув с платформы наблюдения высотой в четыре метра, мальчик мягко приземлился на каменный пол амфитеатра. Пространство давило на него с силой океанских глубин, холод сковывал легкие, но его внутренняя магия текла наружу, словно кипящая лава, буквально плавя границы Заморозки вокруг его шагов.

В углу лаборатории Шифон Фэйрчайлд медленно приоткрыла глаза. Ее вежливая полуулыбка исчезла, сменившись выражением неподдельного, глубокого изумления. Она была единственной, кроме Гарри, кто мог двигаться — ее природа позволяла игнорировать подобные поля, — но она не вмешивалась. Она завороженно смотрела на мальчика.

Гарри взбежал по ступеням пьедестала.

Каждый шаг давался с трудом, словно он пробивал телом бетонную стену. Кожа на его руках начала покрываться мелкими трещинами от давления, но изумрудное сияние вокруг него становилось только ярче, переплетаясь с золотыми нитями древней магии крови.

– Элизабет! – он упал на колени рядом с ней и схватил ее за ледяные пальцы.

– Гар... ри?.. – едва слышно прошептала девочка сквозь сжатые от боли зубы. Ее взгляд затуманивался. – Беги... тебя раздавит...

– Замолчи и держись за меня!

Он не знал формулы заклинания Лимитеров. Его никто этому не учил. Но магия была искусством намерения, желания и власти над собственной сущностью. Если Лимитер — это тот, кто защищает Пандору и нейтрализует чужое поле...

– *Освободись!* – зарычал Гарри, вкладывая в этот крик всю мощь своего пробужденного ядра.

Изумрудная вспышка колоссальной силы ударила во все стороны, вступая в лобовое столкновение с багровой энергией вышедшего из-под контроля кристалла.

Это не было обычной нейтрализацией поля. Это было уничтожение чужой воли. Магическая волна, насыщенная первобытной силой Поттеров, ударила по паразитарной Заморозке, дробя ее на мириады стеклянных осколков. Пространство со стоном распрямилось. Багровый кристалл в центральном блоке не выдержал встречного резонанса и с оглушительным звоном разлетелся в пыль.

Тяжелая тишина накрыла лабораторию.

Поле Заморозки исчезло. Давление спало. Системы энергоснабжения аварийно взвыли, зажигая тусклое дежурное освещение. Солдаты повалились на пол, хватая ртом воздух, а Кристофер Мэйбли первым бросился вперед, перепрыгивая через ограждение платформы.

– Элизабет! Гарри!

Гарри сидел на полу, тяжело дыша. Его руки дрожали от колоссального магического истощения, голова раскалывалась, а шрам на лбу пульсировал тупой, ноющей болью.

Элизабет лежала рядом, уткнувшись лицом в его плечо. Ее пальцы судорожно вцепились в ткань его пиджака с такой силой, что костяшки побелели. Она дрожала всем телом, но была жива и в сознании.

– Ты... безумец, Поттер, – прошептала она в его шею, и ее голос предательски сорвался. Но в этом шепоте уже не было надменности. Было нечто совершенно иное — осознание того, что граница между ними стерлась навсегда. – Ты абсолютно ненормальный...

– Главное, что ты цела, – хрипло ответил он, осторожно положив руку ей на голову.

Кристофер опустился перед ними на колени, судорожно проверяя пульс у обоих детей:

– Кешав, немедленно вызывай наш медицинский шаттл! Мы уходим отсюда! Прямо сейчас!

– Не так быстро, Кристофер, – раздался холодный, размеренный голос.

Генго Аой стоял у подножия пьедестала. Его халат был помят, но глаза горели фанатичным, пугающим пламенем. Он смотрел на Гарри так, словно только что нашел ключ к бессмертию.

– Мальчик не просто двигался внутри поля Заморозки второй степени плотности, – медленно произнес ученый, делая шаг вверх. – Он разрушил его. Без Стигмат. Без нейронного подключения. Чистым выбросом внутренней энергии неизвестного спектра. Это противоречит всей теории контакта с тканью Нова... Это новый путь.

Кешав Патил возник перед Аоем словно из ниоткуда. В его руке не было волшебной палочки — выдавать себя открыто все еще было нельзя, — но тяжелая трость с серебряным набалдашником уперлась прямо в грудь великого ученого. Глаза индийца были темнее ночи.

– Еще один шаг в сторону наследника Поттера, доктор Аой, – ледяным тоном произнес Патил, – и я лично позабочусь о том, чтобы фонд «Шевалье» был заморожен британским казначейством в течение двадцати четырех часов по обвинению в преступной халатности и угрозе жизни наследницы корпорации Мэйбли. Вы перешли черту. Наш контракт аннулирован.

Аой нахмурился, переводя взгляд с юриста на Кристофера, уносившего на руках ослабевшую Элизабет. Гарри, опираясь на плечо подошедшего телохранителя, медленно спускался по ступеням.

– Вы можете прятать его сколько угодно, – бросил старик им в спину. – Но война уже идет. И когда Нова придут за вашими домами, этот мальчик все равно окажется на передовой. Потому что он рожден для этого!

Гарри на секунду остановился у выхода из зала.

Его взгляд снова упал на Шифон Фэйрчайлд.

Девочка стояла в нескольких шагах от него. Она снова улыбалась своей вежливой, теплой, умиротворяющей улыбкой. Но когда Гарри поравнялся с ней, она чуть наклонилась вперед и прошептала так тихо, что ее слова услышал только он:

– Это было очень красиво, Гарри-сан. Ваше тепло... оно согрело даже это ужасное поле. Надеюсь, мы скоро встретимся снова.

– Кто ты такая? – так же тихо спросил он, глядя в ее полуприкрытые глаза.

Шифон лишь мягко прижала палец к своим губам:

– Всего лишь та, кто тоже ждет своего защитника. До встречи в Академии, юный сэр.

***

Вечернее солнце заливало золотом сад поместья Мэйбли, когда они вернулись в Англию.

После тщательного медицинского осмотра, проведенного доверенными семейными врачами и целителями, Гарри отпустили в его комнаты. Тело все еще ныло, но сырая магия Поттеров восстанавливалась с поразительной скоростью, словно стресс лишь раздул тлеющие угли его скрытого потенциала.

Дверь на террасу тихо скрипнула.

Гарри обернулся. В дверном проеме стояла Элизабет. Она уже сменила медицинскую пижаму на легкое шелковое платье. Ее лицо все еще оставалось бледным, но взгляд вернул прежнюю властную холодность.

Она подошла к нему и встала рядом, глядя на темнеющий парк.

– Отец в ярости, – негромко произнесла она. – Он собирается полностью разорвать исследовательские связи с брюссельской лабораторией. Дедушка поднял все свои связи в парламенте. Аою перекроют доступ к британским базам данных.

– Это ненадолго, – ответил Гарри. – Тот ученый... он не остановится. И Нова не станут ждать, пока ваши корпорации договорятся.

Элизабет повернулась к нему. В полумраке вечера ее глаза казались почти прозрачными:

– Почему ты сделал это? Ты мог погибнуть. Это поле... оно разрывало меня изнутри. Обычный человек должен был превратиться в лед за секунду.

Гарри слегка усмехнулся:

– Ты же сама сказала сегодня утром: я твой тыл. А еще я дал слово твоему отцу и своему деду. Поттеры не бросают тех, кто стал их семьей.

Элизабет долго смотрела на него. Ее тонкие брови сошлись на переносице, словно она пыталась решить неразрешимую задачу. А затем она сделала то, чего никогда прежде не делала.

Она шагнула вперед и крепко, почти яростно обняла его за шею, уткнувшись носом в его плечо.

– Не смей больше рисковать собой без моего приказа, слышишь? – прошептала она с легкой дрожью в голосе, тут же замаскированной под гнев. – Ты мой Лимитер, Гарри Поттер. Наш контракт скреплен кровью твоего деда и волей моего отца. Никакая лаборатория, никакой сумасшедший старик... и уж тем более никакая фальшиво улыбающаяся девчонка из Брюсселя не заберут тебя у меня. Ты понял?

Гарри на мгновение замер от неожиданности, а затем мягко обнял ее в ответ:

– Понял, Лиззи. Я никуда не уйду.

Она отстранилась через несколько секунд, снова надев привычную маску надменной юной леди, хотя легкий румянец на щеках выдавал ее с головой.

– Вот и отлично. Завтра утром начинаем тренировки с мистером Патилом. Если ты собираешься крушить пространственные поля голыми руками, тебе понадобится гораздо больше контроля над этой твоей странной магией. Я не собираюсь краснеть за своего партнера в Академии «Генетика».

– Как скажешь, моя леди, – с легким поклоном отозвался Гарри, едва сдерживая улыбку.

Когда Элизабет ушла, Гарри остался один на террасе, глядя на восходящую луну.

Он коснулся шрама на лбу, который теперь слабо мерцал едва заметным изумрудным теплом. Мир магов где-то там, за невидимыми барьерами, продолжал считать его маленьким пропавшим мальчиком, символом прошлой победы над беглым темным волшебником. Дамблдор строил свои многоходовые планы, министерские чиновники перебирали отчеты.

Они не понимали.

Настоящая война приближалась не из темных лесов Албании. Она шла из холодных глубин чужих измерений. И когда этот шторм обрушится на землю, выживут не те, кто умеет прятаться за иллюзиями чистоты крови, а те, кто способен сломать саму структуру пространства.

'Что ж,' – подумал Гарри, сжимая перила террасы, пока под его пальцами не вспыхнули крошечные зеленые искры чистой, непокоренной магии. – 'Пусть приходят. Мы будем готовы.'