Поттер охотник на демонов
Ошейник для кукловода
Эхо истошного крика Лили Поттер заметалось под сводами заброшенного терминала, разбиваясь о ржавые балки перекрытий и оседая в мутных лужах Йокогамы.
Картина, развернувшаяся перед глазами поверженных магов, не просто ломала их восприятие мира — она выжигала его дотла, не оставляя камня на камне от вековой спеси чистокровных волшебников.
Великий Альбус Дамблдор — Победитель Грин-де-Вальда, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, человек, перед которым склоняли головы министры и трепетали темные колдуны, — стоял на четвереньках на грязном, мокром бетоне.
Его пальцы в дорогих перстнях царапали битое стекло, а вокруг тонкой шеи, покрытой старческими морщинами, был затянут узкий поводок из безупречно выделанной черной кожи. Конец поводка небрежно, двумя пальцами в тонкой белой перчатке, держала Макима.
Она сделала еще один шаг вперед, и звук ее невысоких каблуков прозвучал громче раскатов грома. Ее лицо выражало абсолютное, лучезарное спокойствие. Так смотрят на подобранную у обочины бездомную дворнягу, которую наконец приучили не гадить на ковер.
– Директор... Альбус... во имя Мерлина, что с вами?! – взвизгнул Джеймс Поттер, корчась на коленях со сломанным запястьем.
Его лицо перекосило от смеси физической муки и панического ужаса. Вся привычная вселенная лорда Поттера, где английская аристократия вершила судьбы мира, трещала по швам.
Дамблдор не ответил. Старик медленно поднял голову. Сквозь осколки разбитых очков-половинок на Джеймса уставились совершенно пустые, безжизненные глаза. В расширенных зрачках Верховного чародея пульсировали два золотистых концентрических кольца — несмываемое клеймо того, кто безоговорочно признал чужое абсолютное превосходство.
– Он вас не слышит, лорд Поттер, – промурлыкала Макима, остановившись рядом с Гарри.
Она даже не взглянула на валяющегося в пыли Годрика или на хрипящего от сломанных ребер Сириуса. Ее янтарный взор скользнул по фигуре Гарри, оценивающе задержавшись на обнаженном зачарованном палаше.
– Вы неплохо повеселились, Гарри-кун. Никаких лишних разрушений инфраструктуры. Бюро будет довольно отчетом.
– Они оказались медленнее, чем я предполагал, – сухо отозвался Гарри, убирая клинок в ножны на поясе. Сухой щелчок фиксатора заставил вздрогнуть даже Люпина, все еще прижатого к земле тяжелой энергетической аурой Демона-Лисы. – Что со стариком?
Макима легонько потянула за поводок, заставляя Дамблдора сделать неуклюжий шаг вперед на коленях. Старик лишь хрипло выдохнул, послушно перемещаясь следом за хозяйкой.
– О, мистер Дамблдор оказался на редкость разговорчивым собеседником, когда мы встретились возле правительственной резиденции, – женщина улыбнулась уголками губ. – Он всерьез пытался внушить моим секретарям, что законы вашей маленькой островной резервации стоят выше государственного суверенитета Японии. Он сыпал терминами вроде «Статута о секретности», угрожал международным скандалом и даже пытался применить свои ментальные техники... Легилименцию, кажется?
Она достала из нагрудного кармана своего пальто Бузинную палочку — древнейший артефакт Смерти, за которым веками охотились сильнейшие маги Европы. Макима повертела тонкое древко из бузины с резными шариками в ухоженных пальцах, словно дешевый карандаш, и с легким зевком сунула его обратно.
– Удивительно наивное создание. Человек прожил больше ста лет, искренне полагая, что если спрятать голову в песок за высокими стенами своего замка, то остальной мир перестанет существовать. Его разум был полон занятных конструкций: манипуляции, самооправдания, вера в то, что чужие жизни — это просто фигуры на шахматной доске, которые можно жертвовать ради абстрактного «Высшего Блага». Но стоило мне лишь слегка нажать на его истинную суть... и шахматист сам стал пешкой.
– Вы... вы не можете! – вскричала Лили Поттер, захлебываясь слезами бессилия.
Она попыталась вскочить, но холодное острие катаны Аки Хаякавы, замершее у ее кадыка, заставило женщину замереть на месте. Из тонкого пореза на шее Лили выступила крошечная алая капля.
– Он величайший светлый волшебник! Он спас Британию! Отпустите его немедленно, или Министерство Магии сотрет вас с лица земли! Международная конфедерация...
– Женщина, заткнись, – холодно оборвал ее Аки, даже не моргнув. – Твое Министерство магии — это кучка трусов, которые прячутся в подвалах Лондона, пока мы каждый день выгребаем останки гражданских из зубов настоящих чудовищ. Вы понятия не имеете, где находитесь. Еще одно слово, и я отрежу тебе голосовые связки.
– Слышь, Аки, да ладно тебе, пускай повякает! – загоготал Денджи, все еще стоявший над распластанным Годриком.
Парень смачно пнул «Избранного» носком кроссовка под ребра, заставив того жалобно пискнуть.
– Я вот че не пойму, Гарри. Этот хмырь с буквой «V» на роже — он че, типа супергерой у вас там? А че он такой дохлый? Я думал, герои должны быть здоровыми, ну, как мужики из журналов с постерами! А этот... сопли распустил, штаны обоссал. Тьфу, позорище.
– Денджи, отойди от него, – поморщилась Химэно, выпуская длинную струю табачного дыма в серый воздух ангара. – От него воняет страхом и дешевым одеколоном. Меня сейчас стошнит прямо на этот прекрасный японский асфальт.
Галгали, тихо стоявший над поверженным Сириусом Блэком, вежливо наклонил голову в своей чумной маске:
– Гарри-сан, мисс Макима. С этим джентльменом в черном пальто возникла небольшая заминка. Он, кажется, без сознания. У него сломаны четыре ребра и ключица. Мне вызвать дежурную скорую Бюро, или мы просто оставим его здесь для переработки на органические удобрения?
– Не надо удобрений, Галгали, – спокойно произнес Гарри. – В его плоти слишком много яда чистокровного высокомерия. Даже сорняки завянут.
Джеймс Поттер смотрел на сына снизу вверх. В карих глазах лорда больше не было спеси — осталась лишь животная, первобытная паника. Он видел перед собой не ребенка, которого можно было запереть в чулане или швырнуть на холодные плиты подвала. Перед ним стоял взрослый, сформировавшийся хищник. Человек со стальной мускулатурой, тяжелым, немигающим взглядом убийцы и абсолютной внутренней автономией.
– Гарри... – прохрипел Джеймс, сжимая сломанную кисть левой рукой. – Пожалуйста... Мы же твоя семья. Мы совершили ошибку... да, мы были неправы с контрактом! Но ты же Поттер! В тебе течет кровь наших предков! Чарльз, Дорея... они бы не одобрили этого! Ты служишь магловским мясникам, ты связался с демонами! Вернись домой! Мы простим тебя! Мы примем твою жену, мы сделаем твоего сына лордом...
Гарри медленно сделал три шага вперед и опустился на одно колено перед отцом.
На мгновение в глазах Джеймса вспыхнула безумная надежда — он подумал, что кровные узы наконец взяли верх. Но стоило ему заглянуть в лицо первенца, как мороз продрал его до самых костей.
– Ты упомянул дедушку Чарльза и бабушку Дорею, Джеймс? – голос Гарри был тихим, почти шепотом, но каждое слово звенело, как удар погребального колокола. – Ты смеешь открывать свой рот и произносить их имена? Их портреты в Годриковой Лощине плакали краской, глядя на то, как ты вылизывал задницу Дамблдору и ломал мою жизнь в угоду своему тщеславию. Дедушка учил меня достоинству. Бабушка учила меня тому, что род — это защита, а не рабство.
Гарри протянул руку и схватил Джеймса за лацканы дорогой алой мантии, легко приподняв взрослого мужчину над полом одной рукой. Сила в его пальцах была чудовищной — результат многолетних тренировок по укреплению тела магической праной.
– Где была твоя «семья», когда вы праздновали дни рождения Годрика, заваливая его метлами и сладостями, а мне домовые эльфы тайком приносили черствый хлеб в подвал? Где была твоя «семья», когда Рональд Уизли рвал мои вещи, а ты избил меня за то, что я дал ему сдачи? Где была твоя «семья», когда ты притащил в кабинет директора брачный контракт, продавая меня старой карге Эджком, как племенного бычка, лишь бы выслужиться перед министерскими чинушами?!
Джеймс задыхался, не в силах оторвать ноги от пола. Ткань мантии трещала под пальцами Гарри.
– Ты... ты был трудным ребенком... – прохрипел лорд Поттер, синея от нехватки воздуха. – Ты не любил брата... ты завидовал его славе...
– Я презирал его слабость, – отрезал Гарри и разжал пальцы.
Джеймс мешком рухнул в лужу, кашляя и хватая ртом воздух.
– И время доказало мою правоту. Посмотри на своего драгоценного «Избранного». Волан-де-Морт оставил его бесплодным калекой. Ваш великий род угас. Вы приползли сюда, через половину земного шара, как стая стервятников, надеясь украсть чужого младенца, потому что ваш собственный золотой мальчик оказался не способен оставить после себя даже семени.
– Гарри, он твой брат! – взмолилась Лили, ее голос сорвался на визг. Слезы текли по ее щекам, смывая дорогую косметику. – У него нет никого, кроме нас! Джинни бросит его, если узнает правду! Общество отвернется от него! Неужели в твоем сердце совсем не осталось жалости?! Ты же женился на магле... она родит тебе еще! Почему ты не можешь отдать одного ребенка нам?! Мы вырастим его принцем! Он будет купаться в золоте, он унаследует замки!
Гарри повернул к ней голову. В его взгляде не было даже злости — лишь бесконечное, брезгливое омерзение.
– Моя жена прошла через ад, который тебе, леди Поттер, никогда не снился. Ее семья продала ее на смертельную работу ради денег. Она плакала каждую ночь от страха перед демонами, но шла в бой, чтобы выжить. Она научила меня тому, что такое настоящий дом, где тебя любят не за шрам на лбу и не за титулы в банке. А ты... ты называешь себя матерью? Ты бросила одного сына гнить во тьме, а второго превратила в беспомощного эгоиста. Мой сын никогда не узнает вашей грязи.
Он выпрямился во весь рост, поправив лацканы своего строгого черного пиджака.
– Твой род Поттеров сдохнет вместе с тобой и твоим мужем, Лили. Это плата за вашу слепоту.
Макима тихо захлопала в ладоши. Ее тонкие белые ладони издавали негромкие, издевательские хлопки.
– Прекрасная речь, Гарри-кун. Очень зрело. Я всегда знала, что у тебя безупречное чувство справедливости.
Она перевела взгляд на Дамблдора, который продолжал сидеть на четвереньках у ее ног, пустыми глазами разглядывая мыски ее туфель.
– А теперь перейдем к юридической стороне нашего вопроса. Как глава Специального отдела, я не могу допустить, чтобы вооруженная банда иностранных нарушителей разгуливала по территории Токио. Убийство вас, разумеется, решило бы проблему... но утилизация тел волшебников с нестабильными ядрами требует слишком много бумажной волокиты с министерством экологии.
Она слегка натянула поводок.
– Альбус.
– Да, госпожа, – глухо, механическим голосом отозвался Дамблдор. Его борода дрогнула, касаясь грязного бетона.
– Открой карман своей мантии. Достань международные бланки отречения и нерушимые магические контракты, которые ты приготовил для Гарри.
Старик медленно, словно сломанная кукла, полез дрожащей рукой под свои яркие лиловые одежды. Спустя секунду на свет появился свиток из толстого пергамента, скрепленный золотыми печатями Визенгамота и кровными рунами Великобритании.
– Очень хорошо, – улыбнулась Макима. – А теперь измени формулировку.
Она подошла к Джеймсу и Лили, бросив свиток на мокрый бетон прямо перед их лицами.
– Слушайте внимательно, господа британцы. Вы подпишете этот контракт собственной кровью. Пункт первый: полное, безоговорочное и вечное аннулирование любых прав Дома Поттер, Дома Блэк и Министерства Магии Великобритании на ребенка по имени Шин Хигасияма и любых последующих детей Гарри. Пункт второй: наложение на каждого из вас — включая твоего полудохлого крестника, миссис Поттер, и вот этого блохастого волка, — ментального запрета. Вы никогда не сможете произнести имя Гарри, его жены или его сына вслух. Вы никогда не сможете направить в сторону Японии ни одно письмо, ни одну сову, ни один поисковый артефакт.
– А если... если мы откажемся? – прохрипел Джеймс, с ненавистью глядя на женщину. – Ты не посмеешь убить лорда Визенгамота!
Макима наклонилась к нему. Ее концентрические янтарные глаза сверкнули во тьме ангара потусторонним, древним огнем. Воздух вокруг нее сгустился до плотности жидкого азота.
– Если ты откажешься, лорд Поттер... я прикажу твоему великому наставнику перерезать горло твоему обожаемому сыну Годрику прямо здесь. Медленно. Ржавым гвоздем. А затем я заставлю твою жену станцевать на его останках, прежде чем она разорвет собственное горло ногтями. Ты хочешь проверить, подчинится ли он мне?
Она слегка дернула за поводок.
– Альбус. Возьми вон тот кусок арматуры. Подойди к Годрику Поттеру.
Дамблдор без единого звука поднялся на ноги. Его движения были неестественно плавными, жуткими. Он подобрал с пола острый ржавый прут длиной в полметра и мерным шагом направился к лежащему без сознания Избранному.
– НЕТ! СТОЙТЕ! МЕРЛИН, НЕТ! – забилась в истерике Лили, пытаясь ползти к ногам Макимы. Катана Аки слегка рассекла ей кожу на плече, но женщина даже не заметила боли. – Я подпишу! Мы все подпишем! Джеймс, умоляю тебя, подпиши! Они убьют его! Они монстры, Джеймс, они настоящие монстры!
– Довольно, – бросил Гарри, поморщившись. – Не пачкайте терминал.
Макима сделала легкий жест пальцем, и Дамблдор мгновенно замер на месте с занесенным металлическим штырем над головой Годрика.
Джеймс Поттер сломался окончательно. Вся его напыщенная чистокровная гордость, строившаяся на веках сытой жизни и безнаказанности, обратилась в прах. Дрожащими, перепачканными в крови и грязи пальцами он схватил пергамент.
– Где... где кровь? – всхлипнул он.
– Твое запястье и так кровоточит, лорд Поттер, – хмыкнула Химэно, щелкнув зажигалкой. – Макай палец и ставь закорючку. Не заставляй леди ждать, у нее сегодня еще встреча с премьер-министром.
Джеймс обмакнул палец в собственную кровь, сочащуюся из разорванного сустава, и прижал его к нижней части свитка.
Магия контракта вспыхнула ослепительным золотисто-черным пламенем. Лили, рыдая, прижала свой окровавленный палец следом. Затем Аки силой подтащил бесчувственного Годрика и надавил его рукой на пергамент. Римус Люпин, тяжело дыша под взглядом Демона-Лисы, молча приложил палец, даже не пытаясь спорить. Последним был Сириус — Денджи просто схватил обмякшую руку Блэка и с силой впечатал ее в свиток, громко заржав:
– О, видали, как красиво загорелось! Прямо как бенгальский огонь на Новый год!
Свиток свернулся сам собой, вспыхнул и растворился в воздухе, оставив на запястьях всех пятерых англичан тонкие, похожие на ожоги черные браслеты — печать вечного запрета.
– Превосходно, – Макима повернулась к Гарри. – С бюрократией покончено.
Она небрежно ослабила поводок на шее Дамблдора и сняла ошейник, бросив его под ноги старику. Затем достала Бузинную палочку и небрежно швырнула ее на грудь Альбуса.
– Забирайте своего идола и убирайтесь вон. Портключ, который вы использовали, перенастроен моими специалистами на координаты побережья Дувра. Вы окажетесь там через тридцать секунд. Если хоть один из вас когда-либо подумает о Японии... этот черный браслет на ваших руках просто выжжет вам сердце изнутри.
Дамблдор покачнулся. Концентрические круги в его глазах начали медленно бледнеть, разум возвращался к старику, но вместе с ним накатывала такая бездна стыда, ужаса и унижения, какой величайший светлый маг не испытывал за всю свою долгую жизнь. Он упал на колени, судорожно сжимая в руке легендарную палочку, которая оказалась совершенно бесполезной против истинной силы контроля.
– Гарри... – выдавил из себя Дамблдор, глядя на юношу полными слез глазами. – Что... что ты наделал... Это же тьма...
– Нет, Дамблдор, – тихо ответил Гарри, отворачиваясь. – Это реальный мир. Мир, от которого вы так старательно отгораживались своими сказками о добре и зле. Убирайтесь.
Аки Хаякава достал из кармана металлический таймер портключа, бросил его в центр круга, где сгрудились англичане, и нажал кнопку.
Пространство вокруг магов закружилось в бешеном вихре.
Джеймс, держащий на руках стонущего Годрика, Лили, цепляющаяся за мантию Дамблдора, изувеченный Сириус и Люпин — все они сжались в единый разноцветный клубок и с громким хлопком схлопнулись в пространственную воронку, исчезнув из ангара навсегда.
В терминале номер четыре воцарилась тишина.
Лишь капли дождя мерно стучали по разбитым стеклам крыши, да тянуло свежим ветром с Токийского залива.
– Ну и уроды, – глубокомысленно изрек Денджи, засовывая руки в карманы. – Слушайте, а жрать мы пойдем? Я из-за этих клоунов весь аппетит растерял! Гарри, ты обещал, что после миссии мы завалимся в ту рамэнную возле вокзала!
– Пойдем, Денджи, – слабо улыбнулся Гарри, чувствуя, как с его плеч наконец спадает многотонный груз прошлого, висевший на нем долгие двадцать лет. – Я угощаю. Заказывай хоть пять порций с двойной свининой.
– Е-Е-Е-Й! ДВОЙНАЯ СВИНИНА! – заорал парень, подпрыгивая до потолка.
– Гарри-кун, – Макима подошла ближе, ее пальто тихо шелестело. – Ты отлично справился. Возьми себе три дня выходных. Проведи их с Кобэни и ребенком. Бюро справится без тебя.
– Спасибо, мисс Макима, – Гарри слегка поклонился. – За все.
Она загадочно улыбнулась, развернулась и пошла к выходу, бросив через плечо:
– Не благодари. Береги свою семью, Гарри. В нашем мире мало кому удается ее сохранить.
***
Вечерний Токио сиял миллионами неоновых огней.
Дождь наконец прекратился, оставив после себя свежесть и сверкающие зеркала луж на широких тротуарах Синдзюку. Толпы людей — клерки в серых костюмах, смеющиеся школьницы, парочки под прозрачными зонтами — текли бесконечным потоком по улицам, даже не подозревая о том, какие бури бушевали всего в паре десятков километров от них.
Гарри поднялся на лифте на свой четырнадцатый этаж.
Он снял пиджак, расслабил узел галстука и тихо повернул ключ в замке. Никаких взрывных проклятий, никаких охранных амулетов, реагирующих на темную магию — только мягкий щелчок добротного японского механизма.
Дверь приоткрылась.
Из прихожей донесся восхитительный запах свежего бульона, имбиря и жареных овощей.
– Я дома, – негромко произнес Гарри, разуваясь и ставя форменные ботинки на аккуратную подставку.
Из кухни мгновенно выскочила Кобэни. На ней были широкие домашние штаны в клетку и старая футболка Гарри, которая доходила ей почти до колен. Ее растрепанные волосы были собраны красной резинкой, а в руках она сжимала деревянную лопатку, словно оружие самообороны.
Увидев мужа — целого, невредимого, без единой царапины, — девушка замерла, ее глаза наполнились слезами, а нижняя губа задрожала в знакомой панической гримасе.
– Г-Гарри! – всхлипнула она, роняя лопатку на коврик и со всех ног бросаясь ему на шею.
Гарри с легким смехом подхватил ее на руки, прижимая к себе хрупкое тело жены. Она уткнулась носом в его шею, судорожно вдыхая знакомый запах мыла и пороха.
– Ты... ты не ранен?! Тебя не прокляли?! Я... я видела в новостях, что над заливом были странные вспышки! Я думала, опять Демон Оружия, или Демон Налогов, или... или...
– Тихо, глупая, – ласково прошептал Гарри, целуя ее в висок и поглаживая по вздрагивающей спине. – Никаких демонов. Никаких проклятий. Все закончилось. Навсегда.
– Правда? – она подняла на него заплаканное лицо, шмыгая носом. – Те странные птицы больше не прилетят?
– Больше никогда, – твердо ответил он. – Ни одна птица из Англии больше не посмеет даже посмотреть в сторону нашего дома.
Из комнаты послышалось тихое, недовольное кряхтение.
Кобэни спохватилась, вытирая слезы рукавом:
– Ой... Шин проснулся! Он весь день капризничал, искал тебя!
Гарри прошел в спальню. В центре комнаты, в плетеной деревянной кроватке, усыпанной мягкими подушками, лежал пятимесячный мальчик.
Маленький Шин уже не спал. Он с любопытством смотрел на вошедшего отца большими, глубокими темно-зелеными глазами, в которых не было ни следа родового безумия Поттеров или страха перед внешним миром. Заметив отца, малыш радостно взвизгнул и захлопал крошечными ладошками по одеяльцу.
Гарри подошел к кроватке, бережно поднял сына на руки и прижал к своей широкой груди. Малыш тут же ухватился маленькими цепкими пальчиками за край его воротника и что-то восторженно забормотал на своем младенческом языке.
Кобэни подошла сзади, тихо обняв мужа за талию и положив голову ему между лопаток.
– Знаешь, Гарри... – тихо сказала она, слушая размеренное дыхание своего ребенка. – Денджи сегодня притащил в наш сектор огромный комикс про роботов. Сказал, что когда Шин подрастет, он научит его водить трактор. А Аки-сан подарил маленькую деревянную фигурку лисы... сказал, на счастье. Они... они правда хорошие, да?
– Лучшие, милая, – ответил Гарри, целуя сына в макушку, пахнущую детским шампунем и молоком. – Они — наша настоящая семья.
За окном простирался бескрайний, сверкающий огнями Токио.
Где-то далеко на западе, за тысячами километров океана, старый, дряхлеющий мир волшебников зализывал раны, оплакивая угасшее величие древнего рода, погубленного собственной гордыней и слепотой. В том мире лорды спорили о чистоте крови, плели интриги в полутемных кабинетах и молились на фальшивых героев.
Но здесь, на четырнадцатом этаже высотки в Синдзюку, все это больше не имело никакого значения.
Здесь начиналась новая история. История свободного человека, который сам выбрал свою судьбу, свое имя и свою правду.
И Гарри знал, что ради этого тихого дыхания на своем плече он без колебаний сотрет в порошок любого, кто посмеет посягнуть на покой его дома. Магический Рыцарь нашел свой Грааль. И он никогда его не отпустит.