Поттер охотник на демонов
Цена слепой гордыни
– Я не стану вас убивать, – негромко, но отчетливо произнес Адриан, глядя сверху вниз на распростертого в пыли старика. – Вы вернетесь на свой жалкий остров. Вы покажете всем, до чего доводит слепая гордыня и фанатичная вера в собственную непогрешимость. Мертвые превращаются в мучеников, Альбус. А вот живое посмешище, у которого из задницы торчит символ его собственного величия, разрушит ваш так называемый Свет куда надежнее любого клинка.
Дамблдор лишь судорожно всхлипнул, вжимаясь седой бородой в мелкие камешки японского сада. Каждое движение отзывалось тупой, раздирающей болью в растерзанном сфинктере. Древко посоха, с любовью зачарованное лучшими мастерами трансфигурации, сидело так плотно, словно пустило корни прямо в кости таза.
– Адриан, милый, отойди немного, – раздался мягкий, шелковистый голос Саи.
Жрица подошла к неподвижному телу Лили Поттер, все еще сжимавшей голову руками и давившейся беззвучными слезами. Сая даже не опустила меч — острие катаны чертило тонкую полосу в воздухе, источая еле заметное багровое марево.
– Запомни этот день, женщина, – произнесла Сая на безупречном, чуть певучем английском. – Мой муж выжил не благодаря твоей крови, а вопреки ей. Если ты или кто-то из твоих прихвостней еще хоть раз посмотрит в сторону моих детей, я приду в ваш Лондон. И я не стану использовать заклинания. Я просто выпущу наружу Древних, и они выжрут твой драгоценный род до седьмого колена, пока ты будешь смотреть на это сквозь выколотые глаза.
Лили затряслась в беззвучной истерике, не в силах даже поднять взгляд на древнюю полубогиню.
– Эй, пацаны, кончайте драматизировать! – крикнул Данте, поправляя воротник алого плаща и закидывая Мятежник на плечо. – У нас пицца остынет, а в Токио через полчаса комендантский час для демонической активности. Леди, аппаратура готова?
– Снято во всех возможных ракурсах, детка, – усмехнулась Мэри, убирая спутниковый смартфон в нагрудный карман жилетки. – Четкость — восемьдесят мегапикселей. На набалдашнике посоха даже фамильный венгерский герб директора различим во всех деталях. Американские таблоиды оторвут этот эксклюзив с руками, а японская разведка уже готовит официальный пакет для Международной Конфедерации.
– Ну так чего мы ждем? – Неро хрустнул пальцами металлического протеза Devil Breaker. – Пора выносить мусор. Мне этот стонущий сброд под окнами уже глаза мозолит.
Триш сделала шаг вперед. Ее золотистые глаза вспыхнули потусторонним электричеством. Вскинув обе руки, демонесса сжала воздух перед собой, формируя чудовищную гравитационную воронку. Пространство над вытоптанным гравием застонало, разрываясь черно-фиолетовыми молниями.
– Куда настроить посылку? – деловито осведомилась она.
– В самый эпицентр, – холодно усмехнулся Адриан. – Сегодня в Лондоне внеочередное заседание Визенгамота по поводу санкций. Пускай министр Фадж получит свои наглядные пособия прямо к трибуне.
– Заказ принят, капитан, – подмигнула Триш.
Словно невидимый гигантский совок подхватил пятьдесят стонущих, переломанных, опаленных тел. Маги с криками ужаса взмыли в воздух.
Джеймс Поттер, зажимавший сломанные ребра, безумными глазами взирал на своего брошенного первенца.
– Гарри... проклинаю... ты чудовище... – хрипел он.
– Меня зовут Адриан Редгрейв, – ровно ответил юноша, щелкнув затвором «Апокалипсиса». – А чудовищ ты еще даже не видел, отец. Но сегодня ты с ними познакомился.
Неро с гиканьем отвесил мощного пинка Годрику Поттеру, отправив Избранного прямиком в центр вихря. Следом за ним, завывая от боли и хватаясь за торчащую из зада палку, полетел величайший светлый маг столетия.
Триш сжала ладони. Воронка схлопнулась с глухим громовым раскатом, втянув в себя всех британских захватчиков до единого.
Наступила тишина. Лишь легкий ночной ветерок шелестел бамбуковыми листьями, да в люльках на веранде послышалось тихое кряхтение — малыш Данте-младший зевнул во сне и повернулся на другой бочок.
– Вот и славно, – Данте широко зевнул, направляясь в дом. – Мелкий, доставай пиво. Сегодня мы заслужили двойную порцию сыра.
***
В этот самый момент в Лондоне, в подземном амфитеатре Большого зала Визенгамота, царила атмосфера удушливой паники, переходящей в гражданскую войну.
Корнелиус Фадж стоял за главной трибуной, промокая лысину платком, который можно было выжимать. Вокруг бушевали сотни чистокровных лордов, кричали представители министерских департаментов, а в ложе прессы вспыхивали магниевые вспышки зачарованных колдокамер.
Рядом с министерской трибуной стояли двое незваных гостей, чье присутствие заставляло самых гордых лордов вжиматься в свои бархатные кресла.
Первым был специальный уполномоченный МАКУСА, суровый темнокожий маг в строгом магловском костюме-тройке и с серебряным значком федерального маршала на лацкане. Вторым — посол Магического департамента безопасности Японии, невысокий седой азиат в безупречном черном кимоно, за поясом которого покоилась резная рукоять танто. Ни у того, ни у другого не было волшебных палочек в руках, но исходившая от них аура холодной государственной мощи подавляла любое желание возразить.
– Вы понимаете, что натворили, Корнелиус?! – гремел голос Амелии Боунс, главы Департамента магического правопорядка. – Японское отделение «Гринготтса» закрыло доступ ко всем счетам британских граждан! На границе с Францией задержаны три транспортных каравана с сырьем для целебных зелий! Американский Конгресс объявил о блокаде островного пространства! Если Дамблдор немедленно не прекратит свою самодеятельность...
– Альбус действовал... он руководствовался высшими интересами сохранения древней крови! – визгливо выкрикнул Перси Уизли, верный секретарь министра. – Семейные узы священны по британскому праву!
– Ваше британское право, юноша, заканчивается там, где начинается международный протекторат, – ледяным тоном оборвал его японский посол. Его английский был острым, как бритва. – Вы нарушили Договор о ненападении от 1692 года. Вы санкционировали вооруженное вторжение на суверенную территорию клана, чей статус подтвержден лично Императором. Вы пытались похитить законных наследников жрицы Кисараги. В любой цивилизованной стране это называется объявлением войны.
– Мы ничего не санкционировали! – взмолился Фадж, заламывая пухлые пальцы. – Это была частная инициатива лорда Поттера и ордена... Мы не знали!
– Ложь, – отрезал американский маршал. – Ваши штатные авроры входили в ударную группу. Ваши архивы санкционировали нелегальное использование трансграничного портала высшего допуска. Правительство Соединенных Штатов рассматривает это как акт государственного терроризма. Через сорок восемь часов, если зачинщики не будут арестованы и выданы международному трибуналу, ВМС США и оперативные группы «Devil May Cry» начнут принудительную зачистку министерских объектов.
По залу прокатился стон ужаса. Имя «Devil May Cry» в закрытых дипломатических протоколах числилось под грифом «Абсолютная аннигиляция». Даже самые дремучие чистокровные знали: если приходят эти наемники, живых не остается.
И тут воздух прямо над центром круглого зала, перед носом оцепеневшего Фаджа, разорвало фиолетовое сияние.
– Внимание! Атака! – взревел кто-то из авроров охраны, вскидывая палочку.
Но никакой атаки не последовало.
С оглушительным звуком, напоминающим падение мешка с мокрыми потрохами, из пространственной дыры на мраморный пол зала с высоты трех метров рухнула бесформенная, стонущая, пахнущая гарью и кровью куча людей.
Зал ахнул. Журналисты ринулись вперед, вспышки колдокамер застрочили, как пулеметы.
– Мерлин всемогущий... – прошептала Амелия Боунс, медленно опуская палочку.
Картина, открывшаяся взорам почтенного собрания, превосходила самые дикие фантазии сумасшедшего.
Посреди зала на четвереньках стоял великий волшебник, победитель Гриндевальда, кавалер ордена Мерлина первой степени Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Его мантия была изодрана в клочья, нижнее белье отсутствовало напрочь, а из филейной части гордо, словно корабельная мачта, торчал массивный обломок золоченого тисового посоха, вошедший в тело как минимум на полтора фута. Старик пускал слюни на белый мрамор и мелко трясся, издавая нечленораздельные звуки:
– И-и-и-к... Б-благо... Высшее... Не шевелите...
Рядом с ним корчился Избранный. Лицо Годрика Поттера представляло собой сплошную гематому сине-багрового цвета. Нос был сломан и свернут набок, передние зубы отсутствовали, а на парадном дублете красовался четкий отпечаток тяжелого рифленого армейского сапога с надписью «FUCK YOU» на подошве.
Джеймс Поттер выл от боли, баюкая вывернутые неестественным углом пальцы обеих рук, а Лили, на коленях ползая вокруг сына, бессвязно бормотала что-то о «красноглазой ведьме» и «демонах с пистолетами».
– О боги... – простонал Фадж, хватаясь за сердце и оседая обратно в кресло. – Это конец.
В наступившей гробовой тишине японский посол неторопливо подошел к Дамблдору. Достав из рукава шелковый платок, он брезгливо прикрыл нос, глядя на торчащий набалдашник.
– Какая интересная форма традиционной британской магии, – с тончайшим восточным сарказмом заметил дипломат. – Полагаю, Верховный Чародей наглядно продемонстрировал нам глубину своих внешнеполитических амбиций.
Американский маршал лишь хмыкнул, доставая карманный передатчик:
– База, это Маршал. Нападение отражено принимающей стороной. Потерь среди гражданских нет. Противник... нейтрализован нетрадиционным методом. Начинайте экономическое удушение по протоколу «Омега». Британский сектор закрыт на карантин.
На следующий день «Ежедневный Пророк» вышел с экстренным выпуском. Но впервые за всю историю газеты ни одна статья не была подвергнута министерской цензуре, потому что цензоры просто не вышли на работу.
На первой полосе красовалась движущаяся колдография Альбуса Дамблдора, сделанная Леди и заботливо переданная через американское посольство. Заголовок аршинными буквами гласил:
**«ВЫСШЕЕ БЛАГО В ТУПИКЕ: ВЕРХОВНЫЙ ЧАРОДЕЙ ПРИНЯЛ ПОСОХ ВЛАСТИ. ИЗБРАННЫЙ РАЗДАВЛЕН, РОД ПОТТЕРОВ ОПОЗОРЕН НА ВЕСЬ МИР».**
Тираж смели за полчаса. В Косом переулке царил хаос. Чистокровные семьи спешно закрывали каминные сети и прятались по родовым поместьям, боясь, что демонические охотники явятся прямо к ним в гостиные.
Но охотники даже не собирались тратить на них время.
***
В поместье Кисараги утро выдалось солнечным и ленивым.
Воздух пах сосновой смолой, свежим чаем и жареным беконом, который на летней кухне вовсю готовил Неро, напевая себе под нос какую-то тяжелую рок-балладу. Механический протез парня ловко орудовал сковородкой, подбрасывая ломтики мяса с точностью швейцарских часов.
На циновках у открытой веранды сидел Адриан. На его коленях уютно устроилась маленькая Марико, с восторгом разглядывавшая блестящий серебряный курок разобранного «Реквиема», который отец аккуратно чистил фланелевой тряпочкой. Двое сыновей, Данте-младший и Рен, увлеченно ползали вокруг Данте-старшего. Полудемон лежал на животе, подперев подбородок ладонями, и строил карапузам рожи, позволяя им дергать себя за пряди пепельных волос.
– Слушай, Адриан, – лениво протянул Данте, не пытаясь высвободить прядь из цепких пальчиков племянника. – А мелкий-то покрепче твоего братца будет. Хватка железная. Сразу видно — наша порода, спардовская. Тот недоумок в халате от одного щелчка по носу сознание потерял, а этот даже не моргает.
– Он с пяти месяцев слушает, как вы тут патроны калибруете, дядя, – с улыбкой отозвался Адриан, подув на ствол пистолета. – Было бы странно, если бы он вырос пугливым.
В комнату легкой, скользящей походкой вошла Сая. На ней было простое домашнее юката цвета темной сливы, волосы свободно спадали на плечи. Жрица поставила на низкий столик поднос с фарфоровым чайником и маленькими чашечками.
Ее взгляд, обращенный на мужа и детей, был наполнен таким безмятежным покоем, какого в ее прошлой жизни, наполненной болью, предательством и кровью, не существовало вовсе. Адриан стал для нее не просто спасителем — он стал ее якорем в мире, который когда-то отнял у нее все.
Сая опустилась рядом с мужем, мягко положив ладонь ему на плечо.
– Приходили бумаги из европейского банка, – тихо произнесла она. – Тот гоблин... Грипхук. Он прислал официальное уведомление через сингапурский филиал.
– И что там? – Адриан даже не поднял головы от оружия.
– Твой отец пытался заблокировать счета ветви Редгрейв через древний пункт о неповиновении главе рода, – Сая едва заметно усмехнулась. – Но совет старейшин «Гринготтса» отказал ему в праве даже открывать рот. После того как американцы перекрыли межбанковские переводы, гоблины аннулировали права семьи Поттер на любые внешние активы. Более того, гоблинский суд признал тебя полностью эмансипированным на основании того, что ты пережил ритуал отсечения еще в пятилетнем возрасте, когда тебя бросили без защиты.
– Иными словами, – хмыкнул подошедший Неро, держа в здоровой руке огромное блюдо с дымящимся завтраком, – они сосут лапу.
– Именно, – кивнула Сая. – Джеймс Поттер лишен права голоса в международных вопросах. А твой так называемый брат... По слухам из Лондона, та рыжая девица, с которой он помолвлен, публично разорвала помолвку прямо в холле министерства.
– Джинни? – Адриан тихо рассмеялся, покачав головой. – Кто бы сомневался. Уизли всегда держали нос по ветру. Ей нужен был не Годрик, ей нужен был статус леди Поттер и выводок чистокровных отпрысков со славой Избранного. А когда оказалось, что Избранный — калека без гроша за душой, за душой которого осталась только ненависть всего мира... сказка кончилась.
– Жестоко, – заметила вошедшая с веранды Леди, держа в руке свежий выпуск международной магической газеты. – Но абсолютно заслуженно. Вы только поглядите на это.
Она бросила газету на татами. На первой полосе красовалась коллажная статья с магловскими и магическими фотографиями.
После унизительного разгрома в Японии Дамблдора официально сместили со всех постов. Международная Конфедерация Магов исключила Британию из состава постоянных членов Совета Безопасности. Сам Альбус, как сообщали репортеры, провел трое суток в палате интенсивной терапии Мунго, где целители буквально по миллиметру извлекали зачарованное тисовое дерево из его бренного тела. Травмы оказались столь специфическими, что старик больше не мог сидеть на твердых поверхностях — на заседания попечительского совета Хогвартса, куда его милостиво пустили в качестве простого наблюдателя, бывший верховный маг являлся с надувным бархатным кругом под мышкой.
Но хуже всего пришлось Поттерам.
Джеймс, чья репутация смелого дуэлянта разбилась о рифленый сапог Неро и пули Адриана, превратился в затворника. Поместье в Годриковой Лощине осаждали кредиторы. Лили замкнулась в себе, целыми днями просиживая у окна и вздрагивая от каждого шороха, уверенная, что красноглазая жрица вот-вот явится за ее душой.
А Годрик... «Мальчик, который выжил» превратился в спивающегося истерика. Избранный, чей шрам больше никого не впечатлял, проводил вечера в сомнительных пабах Лютного переулка, хрипло доказывая пьяным бродягам, что он спас мир, и требуя налить ему за счет заведения. Но бармены лишь выставляли его вон, пинками спуская с крыльца — никому не хотелось навлечь на себя гнев заморских демонов, чье имя теперь наводило суеверный ужас на всю Магическую Британию.
– Знаешь, Адриан, – Данте взял с тарелки кусок бекона и с хрустом откусил половину. – Я вот одного не пойму. Ты ведь мог их всех там положить. Чисто по щелчку пальцев. Сая бы их на фарш покрошила за тридцать секунд, ты бы пулями догнал, а я мог бы просто чихнуть в их сторону. Почему ты их отпустил?
Адриан отложил почищенный затвор пистолета и посмотрел на своих детей. Маленький Рен пытался засунуть в рот пустую латунную гильзу сорок пятого калибра, и отец мягко, но уверенно перехватил его крошечную ручку, заменив гильзу деревянной погремушкой.
– Потому что смерть — это слишком легкий выход, дядя Данте, – спокойно ответил Адриан. – Если бы мы их убили, Дамблдор остался бы в памяти дураков великим мучеником Света. Джеймс и Лили стали бы жертвами жестоких монстров. А Годрик — павшим героем, чью песню оборвали темные силы. Они бы получили ту славу, о которой мечтали всю жизнь.
Юноша поднял взгляд, и в его изумрудных глазах не было ни капли прежней детской обиды — лишь кристальная, взрослая ясность воина.
– А теперь они живут в аду, который создали сами. Они просыпаются каждое утро, зная, что их презирают те самые люди, ради чьего обожания они выкинули меня на улицу. Они видят, как их древний род угасает день за днем. Годрик будет гнить заживо от собственного бессилия, зная, что его семя мертво. А мои дети...
Адриан посмотрел на Саю, и его лицо озарилось теплой, искренней улыбкой.
– Мои дети вырастут здесь. Под чистым небом. Они будут учиться держать клинок у лучшей мечницы этого мира. Они будут учиться стрелять у Леди, управлять демонической силой у тебя и Неро. Их фамилия — Редгрейв. И эта фамилия означает силу, свободу и семью, которая никогда не предаст. Род Поттеров умер в тот день, когда они захлопнули за мной дверь в Литтл Уингинге. А сегодня мы просто закопали труп.
Сая прижалась к его плечу, тихо переплетая свои тонкие пальцы с его мозолистой рукой охотника.
– Красиво сказал, пацан, – Неро ухмыльнулся, наливая себе свежий кофе. – Аж слезу вышибает. Но у меня плохие новости для твоей пафосной речи.
– Какие еще новости? – нахмурился Адриан.
– Звонил Моррисон, – Неро кивнул на телефонную станцию в углу коридора. – Из Киото пришел срочный контракт. В старых тоннелях под заброшенной веткой метро объявился выводок низших демонов вперемешку с остатками культа Древних. Жрут бродячих собак, пугают местных и мешают строительству новой торговой площади. Платят наличными, плюс ящик коллекционного саке от мэра города.
Данте в ту же секунду подобрался, словно охотничий пес, почуявший дичь. Его глаза азартно блеснули.
– Коллекционное саке? И ты молчал, щегол?! – полудемон вскочил на ноги, одним движением подхватывая Мятежник и водружая его за спину. – Адриан, бери пушки! Сая, дорогая, присмотри за карапузами, дядя Данте идет зарабатывать на новые подгузники и ящик пиццы!
Сая негромко рассмеялась — редкий, серебристый звук, заставивший малышей радостно залопотать.
– Иди, Адриан, – кивнула она мужу. – Древние не ждут. А мы с Триш и Леди как раз собирались пройтись по магазинам. Детям нужны новые комбинезоны, а оружейной лавке на углу требуется свежая партия очищенного серебра.
Адриан поднялся на ноги. Одним плавным, доведенным до абсолютного автоматизма движением он вогнал «Апокалипсис» и «Реквием» в набедренные кобуры, застегнул ремни и закинул за спину ножны с Мурасаме. Темная кожа куртки скрипнула на широких плечах.
Он подошел к жене, наклонился и запечатлел на ее губах долгий, уверенный поцелуй, пахнущий порохом и абсолютной преданностью. Затем коснулся лобика каждого из уснувших малышей.
– Я вернусь к ужину, – пообещал он.
– Попробуй только опоздать, – пригрозила Леди, подмигивая ему разноцветными глазами. – Если пицца остынет, я заставлю тебя чистить «Калину Энн» зубной щеткой.
– Погнали, молодежь! – гаркнул Данте, распахивая тяжелые ворота поместья навстречу яркому полуденному солнцу. – Время надирать задницы!
Адриан шагнул за порог следом за дядей и старшим братом.
Впереди шумел огромный, живой, опасный мир, где не было места напыщенным старикам с деревянными палочками, фальшивым пророчествам и чистокровной спеси. Мир, который принадлежал тем, у кого хватало смелости держать в руках клинок и защищать тех, кого любишь.
А далеко на западе, на промозглом, окутанном вечным туманом острове, в пустом и холодном поместье стареющий чистокровный лорд наливал себе дешевое огневиски дрожащими, искалеченными руками. Он смотрел на потухший камин и впервые в жизни понимал, что магия крови — ничто перед истинной силой духа.
Но было уже слишком поздно. Род Поттеров стал историей.
А история Редгрейвов только начиналась.