← Назад к обзору

Поттер вырашенный Айнцбернами.

Эхо расколотого мира

Время в Фуюки текло иначе, чем в остальном мире. Оно было густым и тягучим, как мед, наполненным неторопливой повседневностью, которая для Гарри все еще казалась диковинным, бесценным сокровищем. Дни больше не делились на «терпимые» и «невыносимые». Они состояли из утренних споров Иштар и Селлы, из совместных просмотров аниме с Иллией, из тренировок, которые доводили до полного изнеможения, и из тихих вечеров, когда он мог просто держать богиню за руку, чувствуя себя самым богатым человеком во вселенной.

Сегодняшний день был посвящен тренировкам. Во внутреннем дворе замка, превращенном в тренировочную площадку, стоял гул от столкновения магии и стали.

– Медленно! – крикнул Эмия Широ, легко парируя выпад Гарри. Его парные клинки, Каншо и Бакуя, мелькали в воздухе с нечеловеческой скоростью. – Ты слишком полагаешься на инстинкты, Гарри. Думай на шаг вперед. Просчитывай. Твой противник не всегда будет действовать предсказуемо.

Гарри отскочил назад, тяжело дыша. На его собственном мече, созданном с помощью магии Проекции, уже виднелись трещины. Магия Укрепления и Проекции давалась ему с трудом. Его естественная предрасположенность лежала в другой плоскости – в чистой, необузданной энергии, в алхимии преобразования, которой его научили Айнцберны. Но уроки Широ были бесценны. Они учили его дисциплине и контролю, которых ему так не хватало.

– Легко сказать, – выдохнул он, снова укрепляя свой клинок. – Ты видишь всю историю меча, прежде чем он тебя коснется. Я вижу только кусок острого металла, летящий мне в лицо.

– Это не оправдание, – Широ занял боевую стойку, и его лицо стало серьезным, как у настоящего воина. – Способности – лишь инструмент. Важна воля, стоящая за ним. Твоя воля должна быть острее любого клинка. Снова!

Их тренировку прервал пронзительный, высокий звук, который, казалось, заставил вибрировать сам воздух. Это был не обычный сигнал тревоги. Это сработал внешний периметр самых мощных защитных чар замка Айнцбернов, тех, что были заложены еще во времена основания семьи. Чар, которые не должен был преодолеть ни один смертный маг.

Широ мгновенно развеял свои клинки. Его расслабленная поза сменилась хищной напряженностью.

– Кто-то прорвал барьер.

В следующее мгновение во двор выбежали Селла и Лизрит. Селла держала наготове свой магический жезл, ее лицо было суровым и сосредоточенным. Лизрит, молчаливая как тень, несла свой массивный алебарду так, словно это была легкая трость.

– Мастер Гарри, незваный гость на главной аллее, – доложила Селла четким, деловым тоном. – Он прошел сквозь тридцать семь слоев защитных полей, не активировав ни одной атакующей руны. Это… крайне необычно.

– Один? – уточнил Гарри, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие.

– Один, – подтвердила Селла. – Мужчина. Судя по магической ауре, волшебник западного образца. Очень истощен.

Гарри переглянулся с Широ. Тот лишь коротко кивнул. Это не было похоже на нападение. Это было нечто иное. Более тонкое и, возможно, более опасное.

– Где Иштар и Иллия? – спросил Гарри.

– Госпожа Иллия находится в своей комнате под защитой магического круга. Богиня… – Селла на мгновение запнулась, подбирая слова. – Богиня Иштар уже ждет нарушителя в главном зале. Она сказала, что «какая-то блоха посмела залезть в ее сокровищницу, и она лично вытряхнет ее из шкуры».

Гарри мысленно застонал. Это могло кончиться плохо.

– Идем. Широ, будь готов.

Когда они вошли в огромный, залитый светом главный зал замка, картина, предсташая перед ними, была сюрреалистичной.

Посреди зала, на инкрустированном паркете, стоял мужчина. Он был одет в потрепанную, видавшую виды мантию, его каштановые с проседью волосы были в беспорядке, а лицо покрывала сеточка преждевременных морщин. Он выглядел изможденным до предела, словно проделал долгий и мучительный путь. Но даже в таком состоянии Гарри узнал его. Ремус Люпин. Один из лучших друзей его отца. Человек, который был частью мира, от которого Гарри отгородился стеной из льда и безразличия.

А напротив него, на высоком резном троне, который материализовался из чистого света и драгоценных камней, восседала Иштар. Она небрежно подпирала щеку рукой, но во всей ее позе сквозила смертельная угроза. Ее рубиновые глаза взирали на Люпина с откровенным презрением, как на нечто грязное, что посмело испачкать ее пол.

– Так-так-так, – протянула она своим бархатным голосом, в котором звенела сталь. – Посмотрите-ка на это. Оно приползло из своей грязной норы прямо к моим ногам. Скажи мне, смертный, какая нелепая мысль заставила тебя поверить, что ты можешь безнаказанно вторгаться в мои владения?

Люпин, тяжело дыша, смотрел не на нее. Его взгляд был прикован к Гарри. В его глазах была смесь шока, облегчения и чего-то еще… вины.

– Гарри? – выдохнул он. – Слава Мерлину, это ты. Ты… ты так вырос.

Гарри молчал, холодно разглядывая гостя. Он не чувствовал ничего. Ни радости узнавания, ни злости, ни обиды. Лишь легкое раздражение от того, что его покой был нарушен. Рядом с ним напряженно застыли Широ, Селла и Лизрит, готовые к бою.

– Ты не ответил на вопрос богини, шавка, – голос Иштар стал холоднее. – Кто ты такой и что тебе нужно в *моем* доме?

Люпин вздрогнул и наконец перевел взгляд на нее. Страх и недоумение отразились на его лице, когда он попытался осмыслить то, что видел – женщину, от которой исходила аура такой древней и подавляющей силы, что у него перехватило дыхание.

– Я… Я Ремус Люпин. Я пришел поговорить с Гарри. По поручению Альбуса Дамблдора.

При упоминании этого имени атмосфера в зале стала еще более ледяной. Гарри едва заметно усмехнулся. Ну конечно. Кто еще мог стоять за этим?

– Дамблдор, – медленно произнес он, и его голос прозвучал чуждо и отстраненно. – Старый паук все еще плетет свою паутину. Что ему нужно? Его «избранный» сломался. Пусть найдет себе новую игрушку.

Лицо Люпина исказилось от боли при упоминании Годрика. – Гарри, не говори так… Твой брат…

– Он мне не брат, – отрезал Гарри. – Он был просто избалованным ребенком, которого вы все возвели на пьедестал и который предсказуемо с него рухнул, когда столкнулся с реальностью. Он не имеет ко мне никакого отношения. Как и все вы.

– Но… твои родители! Лили и Джеймс… они…

– Они сделали свой выбор семнадцать лет назад, – голос Гарри был ровным, как поверхность замерзшего озера. – Они выбрали славу и своего героя. Меня в этом выборе не было. Они для меня чужие люди, мистер Люпин. А теперь ответьте на мой вопрос: что нужно Дамблдору? Мое время дорого стоит.

Люпин был ошеломлен такой холодностью. Он, очевидно, ожидал увидеть забитого мальчика, которого можно разжалобить, убедить, надавить на чувство долга. Но перед ним стоял не мальчик. Перед ним стоял мужчина, маг, воин, с глазами, в которых отражались ужасы куда страшнее, чем те, с которыми сталкивался Орден Феникса.

– Волан-де-Морт… он набирает силу, Гарри, – с отчаянием в голосе сказал Люпин. – После смерти Годрика… мы несем ужасные потери. Дамблдор считает, что только ты можешь его остановить. Пророчество… оно могло относиться и к тебе.

– Пророчество? – вмешалась Иштар, и в ее голосе прозвучал искренний, веселый смех. – Вы, смертные, так забавны. Вы цепляетесь за какие-то пьяные бредни полоумной предсказательницы, вместо того чтобы полагаться на собственную силу. Какая глупость.

Она лениво щелкнула пальцами. Рядом с Люпином из воздуха соткался изящный стул. – Садись, смертный. Ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься. Это портит мой интерьер. И расскажи нам эту забавную историю. Я люблю сказки перед ужином.

Люпин, шатаясь, опустился на стул, не сводя испуганного взгляда с богини. Он чувствовал ее силу. Она не была похожа на магию, которую он знал. Это было нечто первобытное, космическое.

– Дамблдор нашел способ победить его, – продолжил он, обращаясь уже скорее ко всем присутствующим, чем к одному Гарри. – Волан-де-Морт разделил свою душу и спрятал ее части в предметах. Хоркрусы. Чтобы убить его, нужно сначала уничтожить их все. Мы нашли несколько, но… остальные… Дамблдор считает, что у тебя есть особая связь с Волан-де-Мортом. Что ты сможешь их найти.

Гарри молчал, обрабатывая информацию. Разделенная душа. Это объясняло бессмертие Темного Лорда. Это была сложная, темная магия, но сама концепция не была для него чем-то новым. В мире магов Ассоциации существовали и более причудливые способы продления жизни.

– И что же он предлагает? – спросил Гарри. – Я должен бросить все, вернуться в страну, которая меня выбросила, и охотиться за магическими побрякушками для старика, который отдал меня на растерзание садистам? Какое щедрое предложение.

– Это твой долг, Гарри! – воскликнул Люпин, вскакивая со стула. – Долг перед миром, в котором ты родился! Перед памятью твоего брата!

В этот момент терпение Иштар окончательно лопнуло.

– Долг? – прошипела она, и ее глаза вспыхнули, как два рубина в огне. Она медленно поднялась с трона, и сама атмосфера в зале стала тяжелой, давящей. Свет померк, а тени сгустились. – Какое право ты имеешь говорить о долге с *ним*? Где был твой долг, когда этого ребенка морили голодом в чулане? Где был долг его так называемых «родителей», когда его избивали за малейшее проявление силы, которой вы все так жаждете теперь воспользоваться?

Она сделала шаг вперед, и под ее ногами паркет покрылся сетью золотых трещин, из которых струился чистый свет. Люпин отшатнулся, инстинктивно выхватывая палочку.

– Вы ничего не…

– Я знаю все! – ее голос прогремел, как раскат грома, заставив зазвенеть хрустальные люстры. – Я видела его воспоминания, каждую слезу, каждый удар, каждую ночь, проведенную в страхе и одиночестве! Вы все – его родители, этот ваш бородатый манипулятор, ты, – она ткнула в Люпина пальцем, отчего тот побледнел еще сильнее, – вы все стояли и смотрели, как гаснет его свет. Вы отвернулись. Вы предали его. А теперь, когда ваша собственная никчемная жизнь оказалась под угрозой, вы приползли сюда, чтобы требовать от него спасения? Какая немыслимая, какая божественная наглость!

Она щелкнула пальцами. Волшебная палочка в руке Люпина вспыхнула и рассыпалась горсткой пепла. Он в ужасе уставился на свою пустую ладонь.

– Гарри – не ваш спаситель. Он не ваш герой и не ваш инструмент, – продолжала Иштар, медленно наступая. Ее тень, искаженная магическим светом, росла, превращаясь в нечто огромное и крылатое. – Он – мое сокровище. Самое ценное из всех, что я когда-либо имела. И я скорее обращу ваш жалкий островок в расплавленное стекло, чем позволю вам снова прикоснуться к нему своими грязными руками.

Давление ее божественной ауры стало почти невыносимым. Люпин упал на колени, хватая ртом воздух. Широ положил руку на плечо Гарри, готовый вмешаться, но Гарри остановил его легким жестом.

– Достаточно, Иштар, – сказал он спокойно.

Богиня обернулась к нему, и ярость в ее глазах мгновенно сменилась капризным недовольством. – Но я еще не закончила! Я хотела превратить его в лягушку! В очень уродливую лягушку!

– Он понял, – сказал Гарри. Он подошел к дрожащему Люпину и посмотрел на него сверху вниз без всякого сочувствия. – Передайте Дамблдору. Я не буду играть в его игры. У меня своя жизнь и своя семья. Ваша война – ваша проблема.

Он повернулся, чтобы уйти, но Люпин из последних сил схватил его за край штанины. – Пожалуйста… Гарри… если не ради нас, то ради всех невинных людей, которые погибнут…

В этот момент раздался тихий, мелодичный голос, принадлежавший Иллии. Она незаметно вошла в зал и теперь стояла рядом с троном Иштар, глядя на Люпина своими большими алыми глазами.

– Невинные люди? – спросила она с детским любопытством, которое звучало страшнее любой угрозы. – А мой братик не был невинным, когда вы оставили его умирать? Вы, маги, очень забавно трактуете это слово. Вы вспоминаете о «невинных» только тогда, когда смерть стучится в вашу собственную дверь.

Люпин отдернул руку, словно обжегшись. Он посмотрел на эту маленькую девочку с седыми волосами и понял, что в ее глазах мудрости и холода больше, чем у самого Дамблдора. Он был в ловушке. В замке монстров и богов, которые защищали своего избранника.

– Убирайся, – сказал Гарри, не оборачиваясь. – Селла, проводи гостя. Убедись, что на этот раз он выйдет через дверь.

Селла смерила Люпина презрительным взглядом. – Следуйте за мной, сэр. И постарайтесь не оставлять на коврах следов своей жалкой ауры.

Когда за Люпином закрылась тяжелая дверь, напряжение в зале спало. Трон Иштар растворился в воздухе, и она тут же подскочила к Гарри, обвив его шею руками.

– Ну как я? Блестяще, правда? Он чуть в штаны не наложил! Видел его лицо? Нужно было все-таки превратить его в лягушку.

– Ты была великолепна, – улыбнулся Гарри, обнимая ее в ответ. Но его улыбка не коснулась глаз.

Он посмотрел на Широ, на Иллию, на молчаливую Лизрит, которая все это время стояла как несокрушимая скала. Их мир, их тихая гавань, была потревожена. Призраки прошлого не просто постучались в дверь – они ее выломали.

Вечером, когда в замок приехали обеспокоенные Рин и Сакура, почувствовавшие мощный всплеск магии, они все собрались в гостиной у камина. Гарри в деталях пересказал разговор с Люпином.

– Хоркрусы… – задумчиво протянула Рин, элегантно устроившись в кресле. – Грязная магия, но эффективная. Однако Дамблдор идиот, если думает, что можно просто отправить кого-то на их поиски, как в сказке про рыцаря. За каждым таким артефактом, скорее всего, стоят сложнейшие проклятия и ловушки. Это самоубийственная миссия.

– Он и не думает, что это просто, – возразил Широ. – Он просто ищет того, кого не жалко бросить в топку. Раньше это был Годрик. Теперь он пытается использовать Гарри.

– Они не остановятся, – тихо сказала Иллия, прижимаясь к боку Гарри. – Они будут присылать новых гонцов. Они будут давить, умолять, угрожать. Они не понимают слова «нет».

Все смотрели на Гарри. Он долго молчал, глядя на игру пламени в камине. В его зеленых глазах отражались отблески огня, и они казались глубже и темнее обычного.

– Он был прав в одном, – наконец произнес Гарри, и все удивленно на него посмотрели. – Они не остановятся. Ни Волан-де-Морт, ни Дамблдор.

Он поднял взгляд на Иштар, которая внимательно за ним наблюдала. – Это как два бешеных зверя, которые сцепились в смертельной схватке. Им все равно, что они разрушат вокруг себя. Рано или поздно их битва перекинется за пределы их острова. Рано или поздно они доберутся сюда. Они станут угрозой для *моего* мира. Для *моей* семьи.

Он встал и подошел к огромному окну, за которым раскинулся ночной Фуюки, сияющий миллионами огней.

– Я не могу просто сидеть и ждать, пока они придут за мной. Я не буду обороняться. Это не мой стиль.

– Что ты предлагаешь, братик? – спросила Иллия.

Гарри обернулся. В его глазах больше не было холодного безразличия. В них горел огонь – холодный, расчетливый и абсолютно безжалостный. Это был взгляд Мастера, принявшего решение.

– Я не буду участвовать в их войне. Я ее закончу.

– Убив их обоих? – с предвкушением в голосе спросила Иштар, и на ее губах заиграла хищная улыбка.

– Именно, – подтвердил Гарри. – Волан-де-Морт – это раковая опухоль. Дамблдор – это хирург-самоучка, который пытается вырезать ее тупым ножом, калеча пациента. Они оба – часть проблемы. Чтобы спасти то, что мне дорого, я должен устранить их обоих. Быстро, эффективно и навсегда.

Он посмотрел на своих друзей, на свою семью. – Я не прошу вас идти со мной. Это моя проблема. Мое прошлое, которое я должен похоронить окончательно.

– Идиот, – фыркнула Рин, но в ее глазах было уважение. – Ты серьезно думаешь, что мы просто будем сидеть и смотреть?

– Если кто-то угрожает моему другу, он становится и моим врагом, – просто сказал Широ, и его взгляд был тверд как сталь.

Иллия лишь крепче сжала его руку, давая понять, что она с ним, что бы ни случилось.

Гарри перевел взгляд на Иштар. Она подошла к нему вплотную, заглядывая прямо в душу своими пронзительными глазами.

– Ты что, забыл, смертный? – прошептала она, и ее дыхание коснулось его губ. – Твои враги – мои враги. Твои битвы – мои битвы. И, должна признать, мне уже давно не было так весело. Пойти и разнести в пух и прах какой-то волшебный мирок, чтобы защитить свое главное сокровище? Звучит как идеальное свидание.

Она поцеловала его – властно, страстно, обещая поддержку, силу и божественный гнев, который обрушится на головы тех, кто посмел потревожить их покой.

Стоя в объятиях своей богини, окруженный людьми, которые стали его настоящей семьей, Гарри Поттер принял окончательное решение. Он вернется в Англию. Но не как спаситель и не как блудный сын.

Он вернется как палач.

Эхо расколотого мира догнало его. И теперь он заставит этот мир замолчать навсегда.