Пойти против судьбы
Лазурь в тени Монарха
Прошел месяц с того дня, как Окумура Юки переступил порог моего кабинета. Месяц, который перевернул мое представление о том, каким может быть присутствие другого человека в моем пространстве.
Раньше я ценил тишину. Тишина была моим союзником, моей естественной средой обитания как Теневого Монарха. Но Юки принес с собой другой шум — тихий шелест чертежей, ритмичное постукивание пальцев по клавишам ноутбука и едва слышное напевание какой-то мелодии под нос, когда он полностью погружался в работу. И, к моему удивлению, это не раздражало. Напротив, я ловил себя на том, что прислушиваюсь к этим звукам, проверяя, здесь ли он.
Я сидел за своим массивным столом, делая вид, что изучаю отчеты гильдии, но мои глаза то и дело соскальзывали к небольшому дивану у окна, который Юки фактически превратил в свое рабочее место.
Он был мастером своего дела. Я видел много инженеров, но Юки обладал чем-то большим, чем просто знаниями. Он чувствовал технику. Его пальцы, тонкие и ловкие, с парой едва заметных мозолей, порхали над микросхемами с грацией хирурга.
– Джинву, вы опять на меня смотрите, – раздался его мягкий голос, не отрываясь от монитора.
Я не смутился. В моем статусе скрывать свои намерения было бы излишним.
– Трудно не смотреть на то, что радует глаз, – ответил я, откидываясь на спинку кресла.
Юки наконец поднял голову. Очки чуть сползли на кончик его аккуратного носа, а небесно-голубые глаза за линзами лучились лукавством. Он поправил взъерошенные черные волосы, которые после бессонной ночи над проектом торчали во все стороны еще сильнее, чем обычно.
– Вы льстец, господин Монарх, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки. – Хотите чаю?
– Если ты его заваришь, то да.
Я уже изучил его привычки. Юки не пил кофе, что было странно для человека его профессии. Он обожал чай — зеленый, с жасмином, с какими-то редкими травами, которые он приносил в небольших жестяных банках. И он обожал сладкое. Просто до фанатизма.
Я наблюдал, как он встает, потягиваясь, отчего его бежевый свитер задрался, на мгновение обнажая полоску фарфоровой кожи на животе. Тени в углах комнаты шевельнулись — мои солдаты, казалось, тоже привыкли к нему, и даже Игрис больше не держал руку на эфесе меча, когда Юки подходил слишком близко ко мне.
Юки подошел к чайному столику. Его движения были легкими, почти невесомыми. Он достал коробочку с лимонными макарунами, которую я распорядился приносить каждое утро.
– О, мои любимые, – промурлыкал он.
Он взял одно пирожное, надкусил его, и я замер. Юки зажмурился от удовольствия, а затем медленно, мучительно медленно для моего самообладания, облизал губы, слизывая крошки и крем. Его розовый язык коснулся нижней губы, и в этот момент я почувствовал, как внутри меня вздымается волна первобытной тьмы.
Мне хотелось сорваться с места, преодолеть эти несколько метров, разделяющих нас, и самому попробовать вкус этого крема с его губ. Мои пальцы впились в подлокотники кресла так сильно, что кожа затрещала.
«Спокойно, Джинву», — приказал я себе. — «Еще рано».
Система была права — он был моим светом. Но свет нельзя просто схватить и запереть в подземелье, иначе он погаснет. Мне нужно было, чтобы он сам захотел остаться в моей тени.
– Держите, – Юки протянул мне чашку, прерывая мои мысли. – Свежий жасмин.
Я принял чашку, намеренно коснувшись его пальцев своими. Между нами снова проскочила искра — та самая магическая связь родственных душ. Юки вздрогнул, его дыхание на секунду сбилось, но он не отстранился. Его глаза встретились с моими, и в их голубизне я увидел не страх, а глубокое, искреннее любопытство.
– Вы сегодня какой-то... напряженный, – тихо сказал он, присаживаясь на край моего стола.
Это была неслыханная дерзость для любого другого, но я позволил ему это.
– Много мыслей, Юки. О будущем. О том, какую жизнь я хочу построить.
– И какая она? – он склонил голову набок. – Жизнь самого сильного человека в мире?
Я поставил чашку на стол и подался вперед, сокращая дистанцию. Теперь я чувствовал его тепло, запах озона и лимона.
– В ней нет места золотым клеткам и фальшивым улыбкам ради статуса, – я смотрел прямо в его душу. – В ней есть место только для того, кто сможет стоять рядом со мной, не боясь моей тени. Для того, кто станет моим якорем.
Юки молчал. Его щеки медленно заливал нежный румянец. Он не был глупым и прекрасно понимал, о ком я говорю. Прошел еще месяц, прежде чем я почувствовал, что лед окончательно тронулся.
Я не торопил его. Я просто был рядом. Я защищал его от излишнего внимания прессы, я создавал условия, в которых его гений мог процветать. Я изучал его, а он, в свою очередь, изучал меня. Он видел не «Великого Охотника Сон Джинву», а мужчину, который любит тишину, который заботится о своей семье и который иногда выглядит очень одиноким в своем могуществе.
Однажды вечером, когда за окном бушевала осенняя гроза, а небо было того же цвета, что и мои глаза, в офисе отключили свет. Система безопасности гильдии перешла на резервное питание, и в кабинете воцарился полумрак, прорезаемый лишь сполохами молний.
Юки сидел за своим компьютером, пытаясь восстановить какой-то поврежденный файл.
– Черт, – выругался он тихо. – Если я это потеряю, придется переделывать всю архитектуру щита.
Я подошел к нему со спины. Моя тень накрыла его, сливаясь с темнотой комнаты.
– Тебе помочь? – я положил руки на спинку его кресла.
– Чем тут поможешь? – вздохнул он, откидываясь назад. – Тут нужны не мечи, а...
Он замолчал, потому что его голова оказалась прямо у моей груди. Он посмотрел на меня снизу вверх. В полумраке его глаза казались светящимися сапфирами.
– Знаешь, Юки, – я заговорил очень тихо, почти шепотом. – Система сказала мне, что мы — идеальная пара. Инь и Ян.
Юки замер. Его ресницы дрогнули.
– Система? – переспросил он. – Та самая, которая сделала вас Монархом?
– Да. Она показала мне варианты будущего. В одном из них я был несчастен, несмотря на весь блеск и славу. А в другом... в другом у нас были дети. Алекс, который похож на тебя как две капли воды. И двойняшки, похожие на меня.
Я увидел, как расширились его зрачки. Он не оттолкнул меня. Напротив, он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его ладонь была теплой и мягкой.
– Вы... вы серьезно? – его голос дрожал. – Вы верите в судьбу, Джинву?
– Я верю в то, что чувствую, когда ты рядом, – я перехватил его руку и прижал ладонь к своим губам, целуя кончики пальцев. – Я месяц наблюдал за тобой. Я видел твою страсть к работе, твою доброту, то, как ты облизываешь губы, когда ешь сладкое... и это сводило меня с ума.
Юки издал тихий звук, похожий на всхлип или смешок.
– А я... я месяц пытался понять, почему мое сердце начинает биться как сумасшедшее, стоит вам просто войти в комнату, – признался он, краснея до корней волос. – Я думал, это страх перед вашей силой. Но потом понял... мне не страшно. С вами я чувствую себя в безопасности. Словно я наконец-то нашел свой дом.
Я не выдержал. Месяц сдерживания лопнул, как натянутая струна. Я обхватил его лицо руками и притянул к себе, накрывая его губы своими.
Это не был осторожный поцелуй. В нем была вся мощь Теневого Монарха, вся моя тоска по настоящему чувству и всё то обещание будущего, которое я видел в прогнозах Системы. Юки ответил мгновенно. Он обвил мою шею руками, притягивая еще ближе, и я почувствовал вкус того самого лимонного крема и чая с жасмином.
Между нами вспыхнула магия — настоящая, не системная. Тени в комнате закружились в радостном вихре, а воздух наэлектризовался так, что на кончиках волос Юки заплясали крошечные разряды.
Я отстранился лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, глядя в его затуманенные глаза.
– Ты мой, Юки, – выдохнул я ему в губы. – Мой свет.
– А вы моя тень, – он улыбнулся, и в этой улыбке было столько любви, что мое сердце, казалось, готово было остановиться. – И я никуда не уйду.
Я поднял его на руки, словно он ничего не весил, и он со смехом уткнулся мне в шею.
– У нас правда будут дети? – прошептал он, когда я усадил его к себе на колени в кресло.
– Да. Трое. Или четверо, если захочешь. Мы построим этот мир заново, Юки. Не ради статуса, а ради них. И ради нас.
Я снова поцеловал его, чувствуя, как внутри меня окончательно умирает старый мир, в котором я был одинок. Ча Хаин и её «золотая клетка» остались в другой, несбывшейся реальности. Здесь, в моих руках, было мое настоящее счастье — взъерошенный инженер с голубыми глазами, который не боялся тьмы, потому что знал: эта тьма принадлежит только ему.
За окном продолжала бушевать гроза, но в кабинете Теневого Монарха было тепло. Впервые за долгие годы Монарх не просто правил — он жил. И эта жизнь была прекраснее любого предсказания Системы.