← Назад к обзору

Ппс

Игра на чужих частотах

Низкие частоты разрывали ночную тишину с методичностью отбойного молотка. В салоне Audi RS7 вибрировало всё: кожаная обшивка руля, панорамная крыша, зеркало заднего вида и сами ребра Кристины. Тяжелый, вязкий бас дорогой акустической системы выплескивался наружу через закрытые окна, многократно отражаясь от серых фасадов типовых девятиэтажек спального района.

Было около трех часов ночи.

Этот глухой двор на окраине округа Кристина выбрала не случайно. Точнее, совершенно случайно с точки зрения здравого смысла, но абсолютно выверено с точки зрения уязвленного женского упрямства. Последние три дня превратились в сплошной день сурка: Марк обрывал телефон с чужих номеров, умоляя о встрече и клянясь, что «все было ошибкой», подруги слали лицемерные сочувственные сообщения, а отец сухо поинтересовался, почему его дочь не появляется на светских раутах.

Кристине было тошно. Ей хотелось разрушений. Чего-то настоящего, резкого, что выбило бы из нее ощущение мерзкой пустоты.

Она откинулась на спинку спортивного ковшеобразного кресла, закинув ногу в белом чистом кроссовке на порог открытой настежь приборной панели. Черные джинсы скинни из тонкого денима обтягивали ее бедра словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб длинных ног. Сверху на ней был лишь открытый кружевной черный топ на тонких бретелях — в салоне на полную мощность работал климат-контроль, наполняя пространство сухим тропическим теплом, пахнущим дорогой ванилью и цитрусовым парфюмом. Волосы были собраны в небрежный высокий хвост, из которого выбилось несколько прядей, обрамлявших лицо с идеальными скулами и горящими шальным огнем глазами.

За последние полчаса к тонированному монстру подходили трижды.

Сначала какой-то мужик в вытянутых трениках и куртке поверх пижамы, размахивающий руками и сыплющий отборным матом в пустоту. Потом — нервная женщина средних лет, грозившаяся спустить с поводка своего пса. Затем — молодой парень, пытавшийся заглянуть внутрь и даже робко пнувший переднее колесо. Но глухая черная пленка «в круг», включая лобовое стекло, превращала RS7 в непроницаемый монолит. Снаружи не было видно абсолютно ничего — лишь хищный силуэт за полтора десятка миллионов рублей, нагло занявший два парковочных места посреди заставленного бюджетными легковушками двора, и сотрясающий окна первых трех этажей тяжелым треком.

Кристина лениво наблюдала за жильцами через темное стекло, изредка пригубляя ледяную колу без сахара из жестяной банки. Она ждала. Знала, как работает система. Знала, сколько жалоб нужно подать дежурному, чтобы наряд наконец доехал до забытого богом двора.

И она не ошиблась.

Из-за арки дома медленно выплыл знакомый бело-синий седан. Проблесковые маячки не горели, но машина двигалась уверенно, безошибочно ориентируясь на звук, который разносился на сотни метров вокруг.

Губы Кристины тронула дерзкая, предвкушающая усмешка.

– На ловца и зверь бежит, – прошептала она себе под нос, убавляя звук трека ровно на два деления, чтобы музыка продолжала раздражающе пульсировать, но уже позволяла слышать происходящее за бортом.

Патрульный автомобиль встал наискосок, перекрывая выезд с парковочного кармана. Хлопнула водительская дверь, но Кристина даже не посмотрела туда. Ее взгляд был прикован к пассажирской стороне.

Оттуда вышел он.

Саша Майоров. В темно-синей форме, в застегнутом форменном бушлате, в котором он казался еще шире в плечах, и фуражке, надетой чуть набок. Он поправил кобуру на поясе, на ходу выдыхая облачко белого пара в стылый ночной воздух. Лицо его было сосредоточенным и строгим — стандартная маска сотрудника полиции, приехавшего успокаивать очередных ночных дебоширов.

Кристина почувствовала, как по спине пробежали мелкие мурашки. Живой интерес, перемешанный с чистым адреналином, ударил в виски сильнее любого алкоголя. Сегодня она была абсолютно трезвой. Злой, трезвой и жаждущей игры.

Саша подошел к водительской двери Audi, заслонив собой свет дворового фонаря. Его напарник остался у патрульки, опершись на капот и закуривая сигарету.

Майоров пару секунд изучал глухую тонировку, в которой отражалось только его собственное лицо, а затем коротко и требовательно постучал костяшками пальцев по стеклу. Глухой стук перекрыл басы.

– Полиция. Опустите стекло и заглушите двигатель, – раздался снаружи его приглушенный, но уверенный голос.

Кристина выждала паузу. Медленно потянулась к кнопке стеклоподъемника и нажала ее ровно настолько, чтобы тяжелое стекло опустилось всего на три-четыре сантиметра. Ровно настолько, чтобы сквозь образовавшуюся щель можно было увидеть только ее глаза.

В узкой полоске полумрака блеснули подведенные черным глаза цвета темного янтаря — насмешливые, дерзкие и до боли знакомые.

Майоров замолчал на полуслове. Он слегка наклонился, вглядываясь в щель, и Кристина отчетливо увидела, как дрогнули его темные брови, а в глубине карих глаз вспыхнуло искреннее изумление, сменившееся тяжелым, укоризненным вздохом.

– Ты серьезно? – негромко спросил он, и в его голосе сквозь служебную строгость прорезалась та самая хрипотца, от которой у нее несколько дней назад перехватило дыхание в прокуренном салоне УАЗа.

– Доброй ночи, гражданин начальник, – протянула Кристина, не опуская стекло ни на миллиметр больше. – Какие-то проблемы?

– Проблемы сейчас будут у тебя, Солдатова, – Саша оперся ладонью в крышу машины прямо над ее головой, сокращая дистанцию. – Время виделa? Третий час ночи. Половина этого дома уже оборвала дежурную часть. Люди завтра на смену встают, у кого-то дети маленькие спят, а ты тут концерт устроила. Окно опусти полностью.

– А если не опущу? – с вызовом бросила она, глядя на него снизу вверх. – За неповиновение оформишь? Стекло мне разобьешь?

– Если понадобится — разобью, – совершенно спокойно ответил Майоров, и в его взгляде не было ни капли блефа. – Но сначала просто спрошу: ты совсем дура, Кристина? Тебе заняться нечем среди ночи?

Она закусила губу. Ни один парень из ее окружения никогда не посмел бы назвать ее дурой. За такие слова Марка ее отец стер бы в порошок, а друзья перестали бы подавать руку. Но от Майорова это прозвучало настолько естественно, по-мужски просто и беззлобно, что вместо ярости вызвало лишь волну обжигающего тепла где-то под ребрами.

– Мне скучно, Саша, – честно ответила она, нажав на кнопку.

Стекло с мягким шелестом ушло вниз до самого упора.

Холодный воздух улицы хлынул в прогретый салон, обжигая обнаженные плечи и ключицы. Саша невольно скользнул взглядом по ее фигуре: тонкое черное кружево на груди, тонкая талия, гладкая кожа, подернувшаяся от сквозняка гусиной кожей. Он нахмурился еще сильнее.

– Музыку выключи.

Кристина демонстративно протянула руку к центральной консоли и крутанула шайбу громкости влево. Во дворе мгновенно воцарилась звенящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шин проезжающей где-то вдалеке машины.

– Доволен? – спросила она, вызывающе заломив бровь.

– Частично, – Саша скрестил руки на груди, разглядывая ее. – Одета не по погоде. Опять решила воспаление легких поймать? Где твоя куртка?

– В багажнике. Здесь жарко было, пока ты не пришел и не открыл мне окно, – парировала Кристина.

– Я открыл, потому что ты устроила теракт районного масштаба своими басами. Ты вообще в курсе, в каком ты районе? Это Гольяново, Солдатова. Здесь твою красивую черную ракету за пару часов на запчасти разберут, если ты вовремя не уедешь, а тебя саму…

– А мне плевать, – перебила она, подавшись вперед и положив локти на руль. Их лица снова оказались близко, разделенные лишь оконной рамой. – Пусть попробуют. Папочка новую купит.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Майоров с неприкрытым сарказмом. – Деньги решают все проблемы. Кроме отсутствия мозгов.

– Эй! Полегче на поворотах, сержант.

– Младший сержант, – по привычке поправил он. – И я на службе, если ты не заметила. Документы на машину предъяви.

Кристина фыркнула, потянулась к бардачку, нарочно двигаясь плавно и грациозно, достала кожаный картхолдер и протянула ему права и пластиковое свидетельство о регистрации. Саша взял документы, пальцем коснувшись ее теплых пальцев. Кристина не отвела руку сразу, задержав прикосновение на полсекунды дольше положенного, поймав его взгляд.

Саша сделал вид, что ничего не заметил, но желваки на его челюсти заметно напряглись. Он быстро проверил документы в свете карманного фонарика.

– Солдатова Кристина Павловна. Все чисто, машина твоя, страховка без ограничений. На учете стоит.

– А ты сомневался? Думал, я ее угнала?

– От тебя всего можно ожидать, – Майоров вернул документы обратно. – Теперь главный вопрос. Какого черта ты забыла именно в этом дворе? На Патриарших клубы закрыли?

Кристина загадочно улыбнулась. Она медленно откинулась назад, окинула Сашу оценивающим взглядом с ног до головы, словно примеряя его к чему-то в своих мыслях.

– Ты не поверишь, Майоров. Я искала тебя.

Саша замер. Его брови снова поползли вверх, но на этот раз в глазах мелькнула тень замешательства.

– Меня?

– Тебя, – подтвердила она абсолютно серьезно. – Я вчера приехала на Тверскую к семи вечера, как ты сказал. Привезла твой дурацкий бушлат из химчистки. А мне в дежурке сказали, что младший сержант Майоров перевелся в другой батальон, потому что на округе не хватает людей.

Саша отвел взгляд в сторону, слегка усмехнувшись.

– И ты решила найти меня через дежурную часть по вызовам о нарушении тишины?

– А что мне оставалось? – взорвалась она, и в ее голосе снова прорезались те самые искренние, капризные и настоящие нотки, которые так выделяли ее из толпы фальшивых мажоров. – Ты дал мне свой номер, но он был недоступен! Я не привыкла, когда меня игнорируют, ясно тебе?!

– Телефон сел на смене, зарядку в шкафчике забыл, – спокойно пояснил Саша, глядя на нее уже без прежней служебной строгости. В его взгляде появилось что-то мягкое, почти снисходительное. – А форму могла бы дежурному оставить.

– Еще чего! – Кристина вскинула подбородок. – Я хотела отдать ее лично в руки. Чтобы ты убедился, что я не испортила твое драгоценное госимущество.

Она потянулась к заднему сиденью и вытащила оттуда плотный прозрачный чехол, сквозь который просвечивал идеально выглаженный, темно-синий полицейский бушлат. Поверх висела бирка элитного столичного клининга.

– Забирай, – бросила она чехол на пассажирское сиденье. – Пахнет теперь альпийской свежестью, а не твоими дешевыми сигаретами.

Саша посмотрел на аккуратно упакованную форму, потом снова перевел взгляд на Кристину. На ее обнаженные плечи, по которым уже пробегала мелкая дрожь от ночной прохлады, на упрямо сжатые губы, на вызов в глазах, за которым пряталось отчаянное желание не оставаться этой ночью в одиночестве со своими мыслями.

– Ты сумасшедшая, Солдатова, – покачал он головой.

– Какая есть. Зато не скучная.

Майоров обернулся к патрульной машине. Его напарник, докурив, выразительно постучал пальцем по запястью, намекая на время. Саша махнул ему рукой, мол, «минуту, сейчас разберусь».

Затем он снова повернулся к Кристине.

– Вылезай.

Она моргнула, сбитая с толку его тоном.

– Что? Куда вылезай?

– Из машины выходи. Размяться. Или боишься испачкать свои кроссовки об асфальт спального района?

– Я? Боюсь? – Кристина возмущенно хмыкнула, толкнула тяжелую дверь и легко выскользнула наружу.

Ночной холод моментально обжег ее голую кожу. Она невольно обняла себя руками за плечи, стараясь держаться прямо и независимо. Высокая, стройная, в обтягивающем дениме и кружеве, она выглядела на этой полутемной парковке как инопланетный артефакт.

Саша молча расстегнул пуговицы своего бушлата — того самого, в котором был сейчас на смене.

– Опять? – нервно усмехнулась Кристина. – У тебя фетиш такой — раздеваться передо мной на холоде?

– У меня должностная инструкция не позволяет гражданам замерзать до смерти на подведомственной территории, – отрезал он, накидывая тяжелую теплую ткань ей на плечи и притягивая полы ближе к ее горлу.

Кристина замерла. Тепло моментально укутало ее, прогоняя озноб. А вместе с теплом пришел тот самый запах — морозный воздух, терпкий табак и мужская сила. Тот самый запах, о котором она думала все эти три бесконечных дня.

Саша не убрал руки сразу. Его пальцы задержались на воротнике куртки, в сантиметрах от ее шеи. Они стояли в полуметре друг от друга в тишине уснувшего двора.

– Спасибо за химчистку, – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.

– Пожалуйста, – так же тихо отозвалась Кристина, чувствуя, как предательски быстро бьется сердце. – Штраф выписывать будешь?

– Буду, – кивнул Саша, и уголок его рта приподнялся в едва заметной улыбке. – За нарушение тишины и покоя граждан. Пятьсот рублей в казну города.

– Грабеж средь бела дня, – прошептала она, не отводя взгляда от его губ.

– Среди ночи, – поправил он. – А еще я конфискую у тебя магнитолу, если ты сейчас же не поедешь домой спать.

– Не хочу домой, – упрямо мотнула головой Кристина. – Там пусто.

Саша помолчал, словно решая что-то про себя. Взвешивая риски, субординацию, разницу их миров и то безумное притяжение, которое трещало в воздухе между ними.

– Моя смена заканчивается через три часа. В шесть утра, – негромко произнес он, опуская руки в карманы брюк. – Здесь, на углу дома, есть круглосуточная заправка. Там варят отвратительный кофе, но делают неплохие хот-доги.

Кристина удивленно приподняла брови:

– Ты предлагаешь мне, Кристине Солдатовой, жрать сосиски на заправке?

– Я предлагаю тебе перестать беситься с жиру, доехать до заправки, посидеть там в тепле три часа, а в шесть утра выпить со мной кофе. Если, конечно, твоя золотая корона не упадет от такого заведения.

Кристина смотрела на него — уверенного, спокойного, совершенно не похожего ни на кого из тех, кто пытался завоевать ее расположение миллионными подарками и фальшивой лестью. Саша Майоров не пытался казаться кем-то другим. Он был настоящим.

Медленная, искренняя улыбка озарила ее лицо, стирая с него остатки высокомерия.

– А если упадет — поднимешь?

– Подниму, – пообещал Саша, отступая на шаг назад к своей патрульной машине. – Садись в машину, Солдатова. И ради всего святого, не включай больше свой сабвуфер. Второй раз за ночь я тебя от жильцов спасать не стану.

Кристина послушно скользнула обратно на водительское сиденье, не снимая с плеч его тяжелый бушлат. Она завела мотор. Семьсот лошадиных сил под капотом отозвались низким, сытым рыком, который на этот раз звучал приглушенно и мягко.

– Майоров! – окликнула она его через открытое окно.

Саша остановился и обернулся:

– Что еще?

– Хот-дог будет за твой счет. За моральный ущерб от твоего хамства.

Саша покачал головой, пряча широкую, открытую улыбку с теми самыми ямочками на щеках.

– Договорились, мажорка. Езжай давай.

Стекло Audi RS7 поднялось, скрывая Кристину за плотной темной броней. Машина плавно тронулась с места и бесшумно покатила в сторону выезда из двора.

В зеркале заднего вида Кристина видела, как Саша проводил ее взглядом, подошел к напарнику и что-то сказал ему, улыбаясь своим мыслям.

Она включила правый поворотник, направляя спорткар в сторону неоновой вывески заправки. Впервые за долгое время внутри у нее было абсолютно спокойно. И пустота, съедавшая ее последние дни, внезапно заполнилась чем-то новым — странным, опасным и чертовски манящим.