← Назад к обзору

Ппс

План перехвата

Ноябрь окончательно сдал позиции первому сухому декабрьскому морозцу, затянув лужи у обочин тонким узорчатым стеклом.

У ворот типовой московской школы номер тысяча двести сорок восемь царило привычное для двух часов дня оживление: толпились кутающиеся в пуховики мамы первоклашек, лениво переругивались таксисты, а старенькие «Солярисы» и побитые жизнью «Логаны» безуспешно пытались поделить между собой узкий парковочный карман.

И прямо посреди этой серой, спальной монохромности, нагло заняв сразу два места у самого пешеходного перехода, замерла хищная черная Audi RS7.

Тонированная вглухую, приземистая, сияющая зеркальным лаком после утреннего детейлинга, машина выглядела здесь так, будто на деревенский аэродром по ошибке приземлился боевой стелс-истребитель. Время от времени автомобиль едва слышно, сыто урчал настроенным выхлопом, выпуская из двух гигантских овальных труб аккуратные клубы белого пара.

Кристина Солдатова стояла, небрежно прислонившись бедром к водительской двери, и лениво листала ленту новостей в смартфоне.

На ней были идеально сидящие черные джинсы с высокой талией, обтягивающие точеные бедра и бесконечно длинные ноги как вторая кожа, грубые ботинки на массивной тракторной подошве и плотная черно-белая фланелевая рубашка свободного кроя. Рубашка была надета поверх тонкого черного топа, небрежно расстегнута на пару верхних пуговиц и чуть заправлена спереди за пояс, создавая тот самый расслабленный, породистый шик, который невозможно купить на распродажах. Светлые волосы Кристины крупными волнами падали на плечи, едва заметно шевелясь от морозного ветра, а на переносице красовались темные очки в массивной оправе, несмотря на блеклое зимнее солнце.

Она обещала этот день Дашке еще месяц назад, на той самой даче, когда воздух пах березовым дымом, а всемогущий Павел Солдатов спорил с Мариной Сергеевной о рубероиде. С тех пор жизнь закрутилась с бешеной скоростью, но обещания Кристина привыкла держать свято. Особенно если они касались младшей сестры одного невыносимо упрямого сержанта полиции.

Тяжелые пластиковые двери школы распахнулись, и на крыльцо хлынула волна орущих, галдящих подростков.

Кристина опустила очки на кончик носа, цепким взглядом выискивая знакомую шапку с помпоном. Долго ждать не пришлось: пятнадцатилетняя Даша Майорова спускалась по ступеням в плотном кольце трех одноклассниц. Девочки увлеченно спорили, но стоило им выйти за калитку, как Дашка замерла, заметив черную Audi и стоящую возле нее Кристину.

Лицо девочки озарилось таким торжествующим восторгом, словно она только что выиграла олимпиаду по всем предметам сразу.

– Крис! – звонко крикнула Даша, бросая подруг и почти бегом направляясь к машине.

Одноклассницы синхронно застыли с открытыми ртами. Кристина усмехнулась уголком губ, убрала очки в карман и сделала шаг навстречу, раскинув руки:

– Привет, мелочь. Не замерзла?

Дашка с размаху врезалась в нее, сжав в объятиях так крепко, что пуговицы рубашки Кристины впились в ребра.

– Ты приехала! – выпалила девочка, сияя круглыми карими глазами — точь-в-точь как у брата. – А девчонки говорили, что ты меня динамишь, что богатые никогда обещаний не держат! А ты… ты на этой машине!

– Я всегда держу слово, Даш, – Кристина легко взъерошила ее шапку и выразительно скосила глаза в сторону застывших у забора подружек, которые уже судорожно тыкали пальцами в экраны своих смартфонов. – Твоя свита?

– Ага, – Дашка победоносно задрала подбородок. – Алиска из параллельного до сих пор доказывала, что фотка с шашлыков — это монтаж.

– Ну так пойди и помаши Алиске ручкой, – мурлыкнула Кристина с той самой хищной грацией, от которой у столичных мажоров перехватывало дыхание. – Рюкзак на заднее сиденье бросай. У нас сегодня плотный график.

Дашка послушно швырнула тяжелый портфель в кожаные недра салона и плюхнулась на переднее пассажирское кресло, восторженно оглаживая пальцами карбоновые вставки на приборной панели. Кристина грациозно обошла капот, поймав на себе завистливо-восхищенные взгляды доброй половины старшеклассников, села за руль и захлопнула дверь, отсекая холодный уличный шум.

– Пристегивайся, – скомандовала она, нажимая рубиновую кнопку старт-стоп.

Двигатель отозвался низким, глубоким рыком, завибрировавшим где-то в диафрагме. Машина мягко тронулась с места, плавно выруливая со школьного двора под завистливые взгляды толпы.

– Какой у нас план? – с благоговением спросила Даша, вытягивая ноги в салон.

– План простой и гениальный, – Кристина уверенно перестроилась в левый ряд, выезжая на широкую магистраль. – Пункт первый: едем ко мне на Новую Ригу. Обедаем, разбираем мою гардеробную, я отдаю тебе ту гору косметики и шмоток, которую отобрала на прошлых выходных, плюс научу тебя делать стрелки, которые не смываются даже под дождем.

– А пункт два? – глаза девочки вспыхнули азартом.

Кристина скользнула по ней лукавым, темным взглядом, и на ее красивом лице расплылась абсолютно хулиганская усмешка:

– А пункт второй — мы берем две большие коробки пончиков с карамелью, литр горячего латте и едем в Восточный округ. Будем нагло, методично и с особым цинизмом раздражать твоего старшего брата, который прямо сейчас мерзнет на смене и думает, что контролирует эту вселенную.

Дашка на секунду затаила дыхание, а затем весело, звонко захохотала, хлопнув ладонью по колену:

– Боже, Крис! Ты гений! Он же лопнет от злости! Он ненавидит, когда к нему на пост приезжают!

– Знаю, – сладко протянула Солдатова, вдавливая педаль газа в пол и заставляя машину пулей сорваться вперед. – Это мое самое любимое занятие на свете.

***

Дорога до закрытого поселка на Новой Риге заняла чуть больше сорока минут.

Когда черная Audi миновала строгий КПП со шлагбаумом и подкатила к трехэтажному особняку из темного стекла и белого камня, Дашка окончательно потеряла дар речи. Ее глаза расширялись с каждой секундой: сначала при виде мраморных полов и панорамных окон с видом на заснеженный сосновый бор, затем — на просторной кухне, где личный повар Солдатовых накрыл для них стол с горячей пастой с морепродуктами и ягодным тартом.

Но настоящий культурный шок настиг девочку на втором этаже, когда Кристина распахнула стеклянные двери своей гардеробной.

Комната размером с Дашкину трехкомнатную квартиру была буквально завалена одеждой, обувью и аксессуарами. Ровные ряды дизайнерских сумок, подсвеченные полки с туфлями и отдельный огромный остров, уставленный флаконами селективного парфюма и баночками с косметикой.

– Так, Майорова-младшая, за работу, – скомандовала Кристина, сбрасывая ботинки и оставаясь босиком на мягком пушистом ковре.

Она выдвинула нижний ящик и достала оттуда два объемных брендовых пакета, уже доверху набитых вещами:

– Это то, что я надела ровно один раз для фотосессий или вообще не носила. Здесь три худи оверсайз, пара свитеров из кашемира, джинсы — они должны сесть идеально, мы с тобой одной комплекции, только ты чуть пониже, — и вот эта кожаная косуха. Твой брат, конечно, будет орать, что ты выглядишь как малолетняя байкерша, но ты скажи, что это подарок будущей невестки, против авторитета не попрешь.

Дашка благоговейно прижала к груди мягчайший бежевый свитер, чуть не всхлипнув:

– Крис… ты серьезно? Это же стоит как… как половина маминой зарплаты!

– Перестань, – отмахнулась Кристина, подходя к огромному зеркалу в золоченой раме и жестом подзывая девочку. – Вещи должны жить, а не пылиться на вешалках. Садись на пуф, займемся твоим лицом. Покажу базовый нюд, чтобы в школе завуч не докопалась, но мальчики падали штабелями.

Следующие полтора часа превратились в сплошной девичий праздник.

Они смеялись, красили губы матовыми помадами, Дашка неумело, но старательно выводила кончиком лайнера тонкие линии на веках, пока Кристина мягко направляла ее руку. Кристина распустила Дашкины густые каштановые волосы, нанесла на них текстурирующий спрей и сделала легкие, небрежные локоны.

Когда Даша посмотрела на себя в зеркало — в новой объемной толстовке, с сияющей кожей, аккуратными стрелками и легким румянцем, — у нее перехватило дыхание.

– Я… я красивая, – тихо, почти испуганно прошептала девочка.

Кристина подошла сзади, положила руки в черно-белых рукавах рубашки ей на плечи и встретила ее взгляд в отражении:

– Ты всегда была красивой, мелкая. Просто теперь об этом узнают все остальные. А теперь — собирай трофеи. Время четыре. У младшего сержанта Майорова как раз начался самый нудный отрезок дежурства. Пора нанести контрольный удар по его нервной системе.

***

Сумерки опустились на Гольяново промозглой, сырой пеленой. Фонари вдоль широкого Щелковского шоссе зажглись тусклым желтым светом, едва пробивавшим мелкую снежную крупу, которую ветер швырял в лобовые стекла проезжающих машин.

У края заснеженной парковки возле крупного торгового центра стоял белый полицейский седан с синей полосой и гербом на двери.

Саша Майоров переступил с ноги на ногу в тяжелых зимних берцах, пытаясь разогнать кровь в замерзших пальцах. На нем была теплая форменная куртка с высоким воротником, поверх которой глухо топорщился тяжелый бронежилет. Шапка-ушанка была надвинута почти до самых бровей, пар изо рта вырывался густыми белыми клубами. Смена тянулась бесконечно: с утра они с Денисом успели оформить мелкое ДТП на перекрестке, разнять потасовку у винного магазина и выслушать часовую нотацию от замполита в отделе.

Денис Костенко сидел в машине, лениво щелкая семечки и листая ленту коротких видео на служебном планшете.

– Саня, да сядь ты в салон, печка же греет, – крикнул напарник через приспущенное стекло. – Чего ты как памятник стоишь? Генерал сюда не приедет, проверять некому.

– Не могу, ноги затекли, – глухо отозвался Саша, пряча подбородок в воротник. – Постою немного.

На самом деле он просто ждал. Каждые пять минут доставал телефон из нагрудного кармана, надеясь увидеть сообщение от Кристины. Утром она прислала короткое «У меня дела в городе, не скучай, сержант» — и пропала со всех радаров. Саша знал ее взрывной характер и прекрасно понимал: если Солдатова подозрительно затихла больше чем на четыре часа, значит, где-то готовится масштабная диверсия.

И диверсия не заставила себя ждать.

Вдали, на выезде с кругового движения, послышался знакомый, ни с чем не сравнимый басовитый рык шестисотпятидесятисильного турбомотора.

Саша мгновенно подобрался, вскинув голову. Желваки на его скулах привычно напряглись.

Черная Audi RS7 двигалась сквозь плотный вечерний поток с грацией сытой пантеры. Она не неслась с превышением скорости — напротив, машина катила издевательски медленно, привлекая к себе взгляды всех стоящих в пробке водителей. Глухая тонировка, агрессивные диодные ходовые огни и наглые номера.

– Опаньки… – Денис в патрульке мгновенно выронил кулек с семечками, прилипая носом к стеклу. – Санёк, кажись, твоя служба безопасности пожаловала. Принимай парад.

Audi плавно включила правый поворотник, заехала на парковку и демонстративно затормозила в трех метрах от патрульного автомобиля — капот к капоту.

Стекло водительской двери медленно поползло вниз. Из салона на всю парковку грянул тяжелый, качающий хип-хоп с плотными басами, от которых закачался воздух.

За рулем сидела Кристина.

Она лениво положила левую руку в черно-белом рукаве на открытый оконный проем, оперев подбородок на ладонь. Темные очки были сдвинуты на макушку, полные губы тронуты вишневым блеском, а в янтарных глазах плясали такие черти, что у Саши внутри все мгновенно оборвалось и сжалось в горячий комок.

– Добрый вечер, младший сержант, – протянула она нарочито громким, бархатным голосом, перекрывающим музыку. – Разрешите обратиться?

Саша тяжело выдохнул, чувствуя, как морозный воздух обжигает легкие, и покачал головой. Он медленно, чеканя шаг тяжелыми берцами, подошел к водительской двери Audi, уперся ладонью в крышу над головой девушки и заглянул в салон:

– Солдатова. Ты время видела? Что ты тут устроила? Музыку сделай тише, это нарушение закона о тишине в общественном месте.

– Ой, какие мы грозные на службе, – фыркнула Кристина, но звук на мультимедийной системе все-таки убавила пальцем. – А я к тебе не одна, между прочим. У меня тут важный свидетель по делу о незаконном присвоении моего свободного времени.

С пассажирского сиденья тут же высунулась сияющая физиономия Дашки:

– Привет, братишка! Как служба? Не мерзнешь?

Саша замер. Его взгляд переместился на сестру, медленно скользнул по ее идеальной укладке, профессиональному макияжу, новой бежевой толстовке и огромным фирменным пакетам на заднем сиденье.

Майоров моргнул, словно надеясь, что морок рассеется, а затем снова перевел взгляд на Кристину, которая победоносно ухмылялась, любуясь произведенным эффектом.

– Вы… вы издеваетесь? – севшим голосом спросил Саша. – Даша, тебя мать со школы ждет четыре часа назад! Она мне весь телефон оборвала!

– Я маме эсэмэску написала, что я с Крис! – гордо парировала Даша, поправляя локон за ухо. – Мама сказала: «Хорошо, только Сашке привет передайте и шапку не снимай». Вот, шапку я в машине сняла, здесь печка греет!

– Кристина… – Саша прищурился, и в его карих глазах блеснуло опасное, собственническое пламя. – Ты украла моего несовершеннолетнего родственника. Это статья сто двадцать шестая Уголовного кодекса. Похищение человека группой лиц по предварительному сговору.

– Ой, напугал ежа голой правдой, – рассмеялась Кристина, толкая дверь машины плечом.

Саше пришлось отступить на шаг назад, чтобы дать ей выйти.

Она шагнула на заснеженный асфальт. Черные джинсы идеально подчеркивали каждый изгиб ее тела, черно-белая оверсайз рубашка эффектно контрастировала с бледной кожей и светлыми волосами, а запах ее селективного парфюма — смесь горького шоколада, ванили и дорогого табака — моментально перебил морозный запах выхлопных газов.

Она подошла к Саше вплотную. Настолько близко, что кончик ее носа почти коснулся воротника его форменной куртки.

– Я не похищала, сержант, – прошептала она, глядя на него снизу вверх с невыносимой, сводящей с ума нежностью и дерзостью одновременно. – Я спасала ребенка от серости этого мира. А еще… мы привезли гуманитарную помощь замерзающим сотрудникам полиции.

Кристина обернулась и щелкнула пальцами:

– Дашка, выдавай паек!

Даша тут же выскочила из машины, держа в руках две большие коробки с яркими логотипами кондитерской и массивный картонный подстаканник с двумя огромными стаканами кофе, от которых валил густой пар с ароматом корицы.

Из патрульного автомобиля пулей вылетел Денис, на ходу одергивая куртку и сияя улыбкой от уха до уха:

– Здравствуйте, девушки! Старший сержант Костенко! Категорически приветствую гуманитарный конвой! Саня, отойди от благодетельниц, ты портишь всю эстетику своим служебным лицом!

– Костенко, назад в машину, – сквозь зубы процедил Саша, не сводя глаз с Кристины.

– Никак нет, младший сержант! – радостно заголосил напарник, уже забирая у Дашки коробку с пончиками и горячий стакан. – От кофе в мороз отказываться — прямое нарушение инстинкта самосохранения! Дарья, ты выглядишь просто отпадно, я сначала подумал, Кристина подругу из Милана привезла!

– Спасибо, дядь Дэн! – зарделась Даша, гордо глядя на брата.

Саша шумно выдохнул, чувствуя, как вся его напускная служебная строгость трещит по швам под напором этой безумной банды.

Кристина тем временем сделала еще полшага вперед, сокращая дистанцию до нуля. Ее тонкие пальцы с темным маникюром легли на жесткую, ледяную ткань его бронежилета прямо на груди. Она подняла лицо, заглядывая ему прямо в глаза:

– Ты злишься, Майоров?

– Я на службе, Солдатова, – тихо, хрипло ответил он, и его рука в черной перчатке сама собой, повинуясь непреодолимому магниту, легла ей на талию, властно прижимая девушку ближе к себе, закрывая ее широкой спиной от взгляда напарника и сестры. – Ты срываешь мне патрулирование. Ты нарядила мою сестру как фотомодель. Ты надела эти чертовы джинсы, на которые сейчас пялится половина стоянки.

– Тебе не нравятся мои джинсы? – невинно захлопала ресницами Кристина, а ее губы растянулись в торжествующей усмешке. Она отчетливо чувствовала, как тяжело и быстро бьется его сердце под слоями формы и кевлара.

– Они сводят меня с ума, – процедил Саша ей на ухо, наклоняясь так низко, что его горячее дыхание обожгло ее замерзшую щеку. – И ты это прекрасно знаешь. Ты специально приехала сюда, чтобы издеваться надо мной.

– Конечно специально, – мурлыкнула она, приподнимаясь на цыпочки. – Это моя главная служебная обязанность. Раздражать младшего сержанта Майорова, пока он не сдаст оружие. Во сколько у тебя конец смены?

– В восемь, – выдохнул он, глядя на ее влажные вишневые губы с такой жаждой, что воздух между ними готов был вспыхнуть.

– Отлично. Я отвезу Дашку домой, помогу Марине Сергеевне разобрать пакеты, а ровно в восемь ноль-ноль я буду ждать тебя у ворот твоего отдела. И попробуй только задержаться хоть на минуту на разводе, гражданин начальник.

Саша не выдержал. Плевать на видеорегистратор в патрульке, плевать на прохожих, спешащих в супермаркет. Он перехватил ее за затылок, зарываясь пальцами в шелковистые светлые пряди, и жадно, властно прижался губами к ее губам.

Поцелуй был коротким, обжигающим, со вкусом морозного воздуха, корицы и сладкой вишни.

Кристина тихо охнула ему в рот, вцепившись пальцами в его куртку, и ответила с той же дикой, безудержной страстью, заставляя парня на секунду забыть, в каком районе города он вообще находится.

Саша оторвался от ее губ первым, тяжело дыша. В его потемневших карих глазах горел абсолютный, первобытный огонь.

– В восемь, – хрипло повторил он, с трудом отпуская ее талию. – И чтобы за рулем аккуратно. На мосту наледь.

– Слушаюсь, товарищ сержант, – Кристина лукаво облизнула горящие губы, сделала шаг назад и послала ему воздушный поцелуй кончиками пальцев. – Дашка, по коням! Нас ждет вечерний чай с шарлоткой!

– Бегу! – Даша чмокнула брата в колючую щеку: – Сашка, ты лучший! Но Крис круче тебя раз в сто! Пока, дядь Дэн!

Двери Audi с глухим, дорогим хлопком захлопнулись. Мотор хищно взревел, выплевывая клубы пара, и черная бестия плавно сорвалась с места, закручивая легкий снежный вихрь на парковке и мгновенно растворяясь в плотном вечернем потоке шоссе.

Саша стоял на обочине, глядя вслед удаляющимся алым росчеркам задних фонарей. Холод больше не чувствовался — внутри разливалось мощное, пьянящее, горячее пламя.

Рядом образовался Денис, с блаженным лицом дожевывающий пончик с карамелью и сжимая в руке второй стакан кофе:

– Санек… держи твой латте. Она тебе там, кажись, двойной сироп попросила.

Саша взял теплый картонный стаканчик, на крышке которого черным маркером с безупречным каллиграфическим нажимом было выведено: «Не мерзни, мой сержант. Жду в 20:00. Крис».

– Ну что, Костенко, – Саша усмехнулся той самой редкой, широкой улыбкой с ямочками на щеках, пряча стакан в ладонях. – До конца смены три часа. Пошли работать.

– Пошли, зятек олигарха, – заржал Денис, хлопая его по плечу. – Только если она в следующий раз привезет пиццу с трюфелями, я официально напишу рапорт о переводе в твой личный семейный экипаж!

Саша покачал головой, сделал глоток обжигающего сладкого кофе и посмотрел на темнеющее зимнее небо.

Москва гудела, зажигала миллионы неоновых огней и неслась куда-то в бесконечной спешке. Но для младшего сержанта Майорова в этом огромном городе существовал только один маршрут — тот, на конце которого его ждала сумасшедшая девчонка на черной Audi, черно-белая рубашка и бесконечная, ослепительная жизнь.