← Назад к обзору

Придумайте сами

Свет в конце тоннеля

Тишина, воцарившаяся в подвале после слов Майка, не была тягостной. Напротив, она казалась Уиллу плотным, защитным коконом, сквозь который не могли пробиться ни холод Изнанки, ни вечная тревога за будущее. Ладонь Майка всё еще покоилась на его щеке, и это прикосновение ощущалось как якорь, удерживающий Уилла в реальности.

Майк чуть отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть Уиллу в глаза. Его лицо, обычно решительное и полное юношеской бравады, сейчас выглядело непривычно открытым. В уголках губ затаилась неуверенность, которую Майк редко позволял себе показывать кому-либо, кроме Уилла.

– Я... я не знаю, как это правильно сказать, – Майк запнулся, и его рука соскользнула с лица Уилла на плечо. – Всё это время я думал, что я защищаю тебя. Что я должен быть тем, кто ведет за собой. Но на самом деле, Уилл, это ты давал мне силы быть этим лидером. Без тебя я бы просто... потерялся.

Уилл почувствовал, как в груди разливается болезненное тепло. Он столько лет репетировал этот момент в своих самых смелых мечтах, но реальность оказалась куда более хрупкой и пронзительной.

– Майк, тебе не нужно быть героем каждую секунду, – тихо произнес Уилл, переплетая свои пальцы с пальцами Майка. – Со мной ты можешь быть просто Майком.

Майк судорожно выдохнул, глядя на их соединенные руки. Его ладонь была горячей и немного влажной. Для Майка Уилера, который привык всё планировать и всегда иметь ответ на любой вопрос, это признание собственной уязвимости было сродни прыжку в бездну.

– Просто Майком? – он горько усмехнулся. – Иногда мне кажется, что я сам не знаю, кто это. Но когда я смотрю на тебя... я чувствую, что я на своем месте. Это странно, да?

– Нет, – Уилл покачал головой, делая осторожный шаг навстречу. – Это не странно. Это то, что я чувствую каждый раз, когда ты заходишь в комнату.

Майк замер. Слова Уилла, такие простые и честные, наконец-то пробили последнюю брешь в его защите. Он вдруг осознал, сколько боли он причинил другу своим невниманием, своей одержимостью Оди и попытками казаться взрослым. Он вспомнил слезы Уилла в машине, когда тот показывал ему картину, утверждая, что её заказала Оди. Майк тогда был так слеп, что не заметил: на холсте была изображена душа самого Уилла.

– Та картина, – прошептал Майк, и его глаза расширились от внезапного озарения. – Ты нарисовал её для меня, верно? Не Оди. Ты.

Уилл почувствовал, как краска заливает его лицо. Он хотел отвернуться, спрятаться за своей привычной маской «тихого и незаметного», но Майк не позволил. Он мягко, но настойчиво сжал его руку.

– Да, – выдохнул Уилл, признаваясь во всём сразу. – Это был я. Всё, что я там сказал... о том, что ты сердце, что ты объединяешь нас... это то, что я чувствую к тебе. Всегда чувствовал.

Майк на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь переварить эту информацию. В его голове складывались кусочки пазла: странные взгляды Уилла, его молчание, его готовность пожертвовать собой ради группы. Всё это время любовь Уилла была рядом — тихая, преданная и абсолютно бескорыстная.

– Я такой идиот, – Майк ударил свободной рукой по дивану. – Уилл, прости меня. Я был так занят собой, так боялся потерять Оди, что совсем перестал видеть тебя. А ты страдал прямо передо мной.

– Это неважно, Майк, – Уилл потянулся к нему, желая унять эту внезапную вспышку самобичевания. – Правда. Главное, что мы здесь.

– Это важно! – Майк вскинул голову. – Ты заслуживаешь того, чтобы тебя видели. Чтобы тебя любили так же сильно, как ты любишь других.

Он замолчал, и в подвале снова стало слышно, как дождь неистово колотит по стеклу. Но теперь этот звук не казался угрожающим. Он отсекал их от остального мира, создавая пространство, где существовали только они двое.

Майк медленно, словно боясь спугнуть момент, сократил расстояние между ними. Его лицо оказалось так близко, что Уилл мог пересчитать веснушки на его переносице. Запах Майка — смесь стирального порошка, старой бумаги и чего-то неуловимо «уилеровского» — заполнил легкие Уилла, вызывая легкое головокружение.

– Уилл? – голос Майка сорвался на шепот.

– Да?

– Можно мне?..

Майк не закончил фразу, но Уиллу и не нужны были слова. Он сам подался вперед, преодолевая последние дюймы. Это не было похоже на поцелуи из кинофильмов, которые они когда-то смотрели в этом же подвале. Это было неловко, немного боязливо и до боли искренне. Губы Майка были мягкими и сухими, и в этом первом касании было больше тепла, чем во всех кострах, которые Уилл когда-либо разводил.

Мир вокруг перестал существовать. Исчезли монстры, исчезла Изнанка, исчезли страхи перед будущим. Осталось только ощущение чужих рук на талии и бешеное, синхронное биение двух сердец.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Майк выглядел ошеломленным, его щеки пылали, а глаза горели тем самым светом, который Уилл видел лишь в редкие моменты их абсолютного единения в детстве.

– Ого, – только и смог выговорить Майк, неловко потирая затылок.

Уилл не выдержал и тихо рассмеялся. Напряжение, копившееся годами, наконец-то начало уходить, сменяясь легкой эйфорией.

– «Ого»? Это всё, что ты можешь сказать, Майк Уилер? – подразнил он его, чувствуя небывалую смелость.

– Эй! – Майк попытался изобразить возмущение, но тут же сам расплылся в улыбке. – Я просто... я не ожидал, что это будет так... правильно.

Он снова притянул Уилла к себе, на этот раз увереннее, обнимая его и утыкаясь носом в его темные волосы. Уилл замер, наслаждаясь моментом. Он чувствовал, как костлявые плечи Майка расслабляются под его руками.

– А как же Оди? – тихо спросил Уилл, хотя этот вопрос причинял ему боль.

Майк вздохнул, и его объятия стали чуть крепче.

– Я люблю Оди, – честно ответил он. – Но это по-другому. Она... она как чудо, которое свалилось на нас. Я всегда чувствовал, что должен её защищать, должен быть её связью с этим миром. Но с тобой... с тобой мне не нужно быть проводником. Ты и есть мой мир, Уилл. Я понял это слишком поздно, но теперь я не хочу это терять. Мы поговорим с ней. Обязательно. Но сейчас... сейчас я хочу быть здесь. С тобой.

Уилл закрыл глаза, впитывая каждое слово. Это было больше, чем он смел просить. Он знал, что впереди их ждут трудные разговоры, косые взгляды и, возможно, новые битвы с тьмой, которая всё еще рыскала где-то неподалеку. Но теперь, когда Майк был на его стороне не просто как друг, а как нечто гораздо большее, Уилл чувствовал, что сможет выстоять.

– Знаешь, – прошептал Уилл, чуть отстраняясь. – Я всегда боялся, что если я скажу тебе правду, ты возненавидишь меня. Или просто перестанешь со мной разговаривать.

Майк нахмурился, в его глазах промелькнула тень боли.

– Ты правда так думал? После всего, через что мы прошли?

– В Изнанке очень легко поверить в самое худшее, Майк. Там твои страхи становятся реальностью. И моим самым большим страхом было потерять тебя.

Майк взял лицо Уилла в свои ладони, заставляя его смотреть прямо на себя.

– Слушай меня внимательно, Уилл Байерс. Ты никогда меня не потеряешь. Даже если весь мир перевернется с ног на голову — буквально — я буду рядом. Ты мой лучший друг, мой Мудрый Уилл, и... – он на мгновение замялся, но потом договорил: – И я, кажется, влюблен в тебя целую вечность, просто был слишком тупым, чтобы это признать.

Уилл почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза — на этот раз от счастья. Он прижался лбом ко лбу Майка, и они стояли так долго, слушая, как дождь за окном постепенно стихает, сменяясь мерным шелестом капель, падающих с крыши.

– У нас кампания завтра, – внезапно вспомнил Майк, его голос снова приобрел привычные энергичные нотки. – Дастин и Лукас придут в десять.

Уилл улыбнулся, вытирая глаза.

– И что мы им скажем?

Майк на мгновение задумался, а затем хитро прищурился.

– Мы скажем им, что рыцарь и клирик решили объединить свои силы. А всё остальное... – он нежно коснулся губ Уилла коротким поцелуем. – Всё остальное подождет.

Они вернулись на диван, но на этот раз сели не на разных концах, а вплотную друг к другу. Майк накинул на плечи Уилла старый плед, и они начали обсуждать детали новой игры, хотя мысли обоих были далеко от кубиков и драконов.

Уилл рисовал в блокноте, который до этого лежал забытым, но теперь карандаш летал по бумаге с невероятной легкостью. Он рисовал не монстров и не выжженные пустоши. Он рисовал подвал, тусклый свет лампы и профиль мальчика, который наконец-то научился смотреть не только вперед, но и на того, кто всегда был рядом.

Когда через пару часов Майк уснул, привалившись к плечу Уилла, тот еще долго сидел неподвижно, боясь нарушить этот хрупкий покой. Он чувствовал, как внутри него затихает эхо Изнанки. Тьма никуда не делась, она всё еще ждала своего часа за пределами Хоукинса, но здесь, в этом маленьком освещенном подвале, Уилл Байерс больше не был один.

Он осторожно коснулся волос Майка и прошептал в пустоту комнаты:

– Спасибо, что нашел меня, Майк. Снова.

За окном забрезжил серый рассвет, пробиваясь сквозь тучи. Начинался новый день — первый день их новой, пугающей, но такой желанной жизни. И Уилл знал: что бы ни принесло это утро, они встретят его вместе.