Приёмный младший брат семьи Тосака
Серебряный клинок и клятва у очага
Фуюки засыпал медленно, словно нехотя погружаясь в ледяную мглу февральской ночи. Город, израненный тайными битвами магов, еще не подозревал, что тонкая ткань реальности в районе Мияма трещала по швам, натягиваясь до предела.
В традиционном японском поместье Эмия пахло сухим деревом, остывшим рисом и надвигающейся бурей.
Эмия Широ бежал.
Дыхание со свистом вырывалось из горящих легких, сердце колотилось где-то в горле, отбивая панический, загнанный ритм. Его школьная форма промокла от ледяного пота, а подошвы кроссовок скользили по мокрому гравию внутреннего двора. Сзади, перечеркивая лунный свет багровыми сполохами, двигалась сама смерть.
– Черт… черт, черт! – задыхался Широ, вваливаясь в старый деревянный сарай для инструментов.
Он не должен был задерживаться в школе. Не должен был отмывать пол в коридоре после того странного, дикого погрома, который устроили Тосака. И уж тем более он не должен был выходить на спортивную площадку, где двое нечеловечески быстрых воинов скрестили сталь и копье.
Тот, в лазурном доспехе, заметил его.
Кухулин вовсе не хотел убивать глупого мальчишку. Лансер ненавидел бессмысленную резню, а после тайного союза с Базетт и Гарри Тосака его отвращение к приказам Кирея Котомине возросло десятикратно. Но священник через командную связь жестко потребовал: «Свидетелей быть не должно. Зачисти хвосты, Лансер, или я сожгу печать». Пес Куланна был вынужден подчиниться, надеясь лишь на то, что парень окажется проворнее обычных смертных.
Удар алого копья разнес хлипкую дверь сарая в щепки.
– Прости, пацан, – донесся из темноты двора низкий, глухой голос кельтского героя. – Ничего личного. Просто сегодня не твой счастливый день.
Широ отлетел к дальней стене, сшибив стеллаж с банками из-под краски и ржавыми разводными ключами. В груди разлилась горячая, пульсирующая пустота. Он не понял, как это произошло — древко копья мелькнуло смазанной алой молнией, пробив плечо и пригвоздив его к дощатому полу.
– А-а-а-а-гх! – захрипел Широ, хватаясь за кровоточащую рану.
Лансер шагнул внутрь сарая, легко выдернул копье и занес его для завершающего удара прямо в сердце. В его рубиновых глазах читалось искреннее сожаление, но рука древнего воина не дрожала.
– Закончим это быстро.
В этот миг время словно замедлило свой бег.
В глубине груди Широ, прямо под сломанными ребрами, отозвалось нечто древнее, спящее годами. Золотые ножны Авалона, запечатанные в его теле десять лет назад умирающим Кирицугу, срезонировали со смертельной опасностью. Они жаждали своего истинного владельца. Магические цепи Широ — кривые, грубые, забитые многолетними неправильными медитациями — вспыхнули зеленым ядовитым пламенем, прожигая нервы до костей.
Под слоем пыли и стружек на каменном полу сарая засияли вычерченные кровью линии. Тот самый ритуальный круг, который Кирицугу оставил здесь перед смертью, словно предвидя этот неизбежный финал.
Воздух взорвался.
Чудовищный вихрь золотого света и плотного, ревущего ветра ударил из центра круга, вышибая остатки крыши сарая в ночное небо. Лансер инстинктивно вскинул копье, прикрывая лицо локтем, и отлетел на три метра назад, пропахав ногами мокрую траву двора.
– Что за чертовщина?! – рявкнул кельт, прищурившись сквозь сияние чистейшей первородной праны.
Из столба ослепительного пламени медленно, с несгибаемым королевским величием, шагнула фигура.
Она была невысокой, хрупкой на первый взгляд, но аура, исходившая от нее, заставляла дрожать саму землю. Серебряный доспех тончайшей работы поверх лазурного платья, золотые волосы, уложенные в строгую косу с синей лентой, и невидимый клинок в руках, искажающий пространство вокруг себя ревущими потоками сжатого воздуха.
Изумрудные глаза воительницы — холодные, кристально чистые, лишенные малейшего страха — окинули залитый кровью сарай, остановились на скорчившемся на полу юноше и смягчились ровно на долю секунды.
– Спрашиваю тебя, – ее голос прозвучал как звон серебряного колокола над полем брани. – Ты ли мой Мастер?
Широ затаил дыхание. Боль в плече внезапно утихла, сменившись странным, благоговейным теплом.
– Я… – прохрипел он. – Я?..
– Слуга класса Сэйбер явилась на твой зов, – девушка резко развернулась, вскидывая невидимый меч. Ее взгляд уперся в Лансера, застывшего на пороге. – Отныне мой меч принадлежит тебе, а твоя судьба — мне. Контракт заключен.
На лице Лансера на секунду промелькнуло ошеломление, которое тут же сменилось широкой, почти безумной ухмылкой истинного бойца.
– Сэйбер… Значит, последняя карта легла на стол, – Кухулин крутанул Гэ Болг за спиной. – Эй, девчонка! А ты умеешь появляться вовремя!
– Твои слова пусты, копейщик, – отрезала Сэйбер и сорвалась с места.
Земля под ее сапогами разорвалась. Скорость мечницы превосходила человеческое восприятие: за долю секунды она преодолела расстояние до выхода и обрушила на Лансера невидимый клинок.
Грохот первого удара сотряс жилой квартал. Волна сжатого воздуха срезала верхушки кустов и выбила стекла в веранде дома. Лансер с трудом парировал выпад древком, его ноги ушли в грунт по щиколотку.
– Неплохо рубишь, ваше величество! – осклабился кельт, отталкивая ее и переходя в серию молниеносных колющих выпадов.
Сэйбер двигалась безупречно. Ее защита была абсолютной: каждое движение лазурного плаща просчитано, каждый шаг выверен. Она отклоняла смертоносные уколы алого наконечника на миллиметры, методично тесня противника к выходу из поместья.
Лансер внезапно разорвал дистанцию, взлетел на высокий забор поместья Эмия и опустил копье. В его глазах больше не было жажды крови — лишь трезвый расчет.
– Хватит на сегодня, – бросил он, заметив, как в километре отсюда взметнулась знакомая аура праны семьи Тосака. – Парень призвал Сэйбер… Черт меня побери, война только что стала чертовски веселой. Еще увидимся, рыцарь!
Кухулин растворился в ночи, уйдя в астральную форму с легкостью дикого зверя.
Сэйбер опустила меч, тяжело дыша. Ее доспехи сияли в лунном свете, но золотые брови сошлись на переносице. Она повернулась в сторону улицы.
– Еще двое… – процедила она, чувствуя стремительно приближающиеся источники чудовищной магической силы. – Мастер, оставайтесь внутри. Я уничтожу преследователей.
– Стой! Подожди! – крикнул Широ, неуклюже поднимаясь на ноги и держась за окровавленное плечо. – Кто ты такая?! О ком ты говоришь?!
Но воительница уже не слушала. Одним грациозным прыжком она перемахнула через развороченные ворота поместья и замерла посреди пустой, залитой фонарным светом асфальтовой дороги, готовая встретить врага лицом к лицу.
***
Из морозной тьмы улицы вышагивали четверо.
Впереди, неторопливо постукивая каблуками дорогих кожаных туфель, шел Гарри Тосака. Его длинное темно-серое пальто из шерсти альпаки было распахнуто, открывая бордовый жилет с серебряными пуговицами. В правой руке он лениво покачивал инкрустированную рубинами трость-клинок, а левая рука покоилась в кармане, сжимая зачарованный магазин.
Чуть позади, по-хозяйски скрестив руки на груди, шагала Рин Тосака. Ее алое пальто эффектно контрастировало с черной мини-юбкой, а в глазах читалась крайняя степень раздражения.
– Я же говорила тебе, что всплеск был здесь! – ворчала Рин на ходу. – Этот идиот Эмия умудрился вляпаться прямо в эпицентр! Если он погиб из-за того, что сунул нос не в свое дело…
– Успокойся, Рин, – отозвался Гарри, не поворачивая головы. – Эмия жив. Более того, судя по сигнатуре праны, наш доморощенный альтруист только что сорвал главный джекпот этой ночи.
С крыши соседнего двухэтажного особняка бесшумно соскользнула Коянская. Слуга класса Ассасин приземлилась на свои умопомрачительные шпильки без единого звука, поправила розовые очки и хищно осклабилась, облизнув пухлые губки:
– Чистейшая европейская родословная, Мастер-сан. Аура меча высшего ранга. Кажется, конкуренты только что выкатили на рынок тяжелую артиллерию. Прикажете зафиксировать цель в тепловизоре?
– Пока без стрельбы, дорогая, – мягко остановил ее Гарри. – Проявим вежливость.
Замыкал шествие Арчер. Беловолосый лучник шел с мрачным, почти похоронным выражением лица. Его серые глаза были прикованы к стоящей на дороге девушке в лазурном плаще. В уголках его губ застыла горькая, болезненная складка, которую заметил только Гарри.
– Она… – едва слышно выдохнул Арчер, сжимая кулаки так, что заскрипела кожа перчаток.
Сэйбер не стала ждать переговоров.
Почувствовав присутствие сразу двух вражеских Слуг высшего ранга — наглого лучника и опасную, фонящую чудовищной звериной природой лисицу — королева рыцарей приняла единственно верное тактическое решение: нанести упреждающий удар.
– Умрите! – крикнула она, срываясь с места.
Воздух взвыл. Невидимый клинок рассек пространство, метнувшись по диагонали прямо к груди Гарри, как к явному лидеру группы.
– Гарри, назад! – вскрикнула Рин, вскидывая руку для активации боевых камней.
Но Гарри даже не вздрогнул.
Он не отступил ни на шаг. Воспитание дома Тосака и врожденная реакция ловца, дремавшая в его крови с младенчества, сработали синхронно. Трость в его правой руке с сухим металлическим щелчком обнажила тонкое граненое лезвие из зачарованной дамасской стали.
– Укрепление: трехслойный резонанс, – сорвалось с его губ.
Изумрудные магические цепи вдоль рук юноши вспыхнули ярче полуденного солнца. Гарри встретил сокрушительный удар меча не лоб в лоб — парировать силу Героического Духа смертному было невозможно, — а скользящим, ювелирно точным отклоняющим блоком под углом в сорок пять градусов.
Звон разорвал тишину улицы.
Искры брызнули снопом во все стороны. Физическая мощь Сэйбер была чудовищна — асфальт под ногами Гарри треснул паутиной, его пальто взметнулось от воздушного тарана, но лезвие меча соскользнуло в сторону, вспоров дорожное полотно в дюйме от его плеча.
В ту же секунду Арчер материализовал свои парные клинки Каншо и Бакую, молниеносно вклиниваясь между Гарри и Сэйбер, скрещивая клинки и блокируя повторный замах воительницы.
– Притормози, глупая королева! – рявкнул Арчер, с трудом удерживая ее напор. – Мы пришли не воевать!
– Вражеский Слуга! – глаза Сэйбер полыхнули золотом, давление ее праны возросло втрое, готовое смести лучника вместе с заборами.
Коянская мгновенно вскинула свой модифицированный автоматический карабин, целясь ровно между бровей Сэйбер:
– Руки от босса, блондиночка, иначе твоя идеальная прическа украсит асфальт!
– СЭЙБЕР, СТОЙ! – раздался отчаянный, сорванный крик со стороны двора.
Эмия Широ, спотыкаясь и прижимая руку к раненому плечу, вывалился на дорогу. На тыльной стороне его правой ладони ярко, пульсирующе ало горели три витиеватых лепестка Командных Заклинаний.
– Стой! Не нападай на них! – тяжело дыша, потребовал рыжий парень, заслоняя собой дорогу.
Сэйбер замерла. Ее мышцы дрожали от напряжения, но приказ Мастера был абсолютен. Она медленно отступила на шаг, удерживая Арчера на прицеле своего невидимого клинка, но опустила острие к земле.
– Мастер, это враги, – холодно произнесла она, не оборачиваясь. – От них исходит аура битвы. Если мы промедлим, они убьют вас.
– Они… они не враги, – выдавил Широ, моргая и пытаясь сфокусировать зрение на присутствующих.
Его челюсть медленно поползла вниз.
– Тосака?.. – он перевел ошалелый взгляд с Рин на Гарри, который в этот момент с абсолютно невозмутимым видом убирал тонкий клинок обратно в полую трость. – Тосака Гарри?! Тосака Рин?! Ч-что… что вы здесь делаете в два часа ночи?! И… почему у вас с собой люди с мечами и пушками?!
Рин шумно, с театральным страданием выдохнула, закрыв лицо ладонью:
– Я знала. Я просто знала, что этот день закончится катастрофой. Эмия… ты самый невыносимый, бестолковый и везучий придурок во всей префектуре Канагава.
Гарри аккуратно поправил лацканы пальто, смахнул с плеча невидимую пылинку и одарил Широ той самой фирменной, снисходительно-аристократической улыбкой, от которой у преподавателей в школе начинала дергаться бровь:
– Доброй ночи, Эмия. Мы пришли на чай. Надеюсь, ты научился заваривать его прилично, потому что разговор предстоит долгий. И, судя по твоей дырке в плече, тебе срочно требуется квалифицированная медицинская помощь дома Тосака.
***
Гостиная традиционного японского дома семьи Эмия еще никогда не видела столь пестрой компании.
В центре комнаты на низком столике дымился свежий зеленый чай, который Широ, невзирая на ранение, упрямо настоял заварить сам — законы японского гостеприимства сидели в нем глубже инстинкта самосохранения.
Сам хозяин дома сидел на татами, задрав рубашку. Гарри стоял позади него на одном колене, методично втирая в рваную рану на плече юноши изумрудную мазь собственного приготовления. От раны исходил легкий пар с запахом полыни и ментола; разорванная плоть на глазах затягивалась свежей розовой кожей.
– Ай-ай-ай! – зашипел Широ, дернувшись. – Жжется же!
– Сиди смирно, герой, – сухо бросил Гарри, слегка надавив на плечо. – Это экстракт корня мандрагоры, очищенный рубиновой пылью. Если бы не он, ты бы завтра с утра сгнил от проклятия кельтского копья. Радуйся, что я не выставил тебе счет. Одна такая баночка в Часовой Башне стоит как твой годовой бюджет на рис.
– Спасибо… наверное, – пробормотал Широ, оглядывая комнату.
Напротив него с идеальной осанкой сидела Сэйбер. Ее лазурный доспех растворился, оставив лишь строгое темно-синее платье. Она сидела прямо, как натянутая струна, не сводя бдительного взгляда с гостей.
Рин расположилась рядом с Гарри, нервно постукивая пальцем по фарфоровой чашке.
Коянская устроилась в самом углу комнаты, грациозно подогнув под себя длинные ножки в чулках. Она достала из декольте золотую пилочку для ногтей и лениво приводила маникюр в порядок, периодически бросая на Сэйбер оценивающие, откровенно провокационные взгляды. Лисий хвост слуги мерно покачивался, сметая пыль с ширмы.
Арчер предпочел остаться стоять у входа в комнату, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди. Его взгляд то и дело возвращался к Сэйбер — с такой смесью тоски, вины и немого восхищения, что Рин уже трижды подозрительно покосилась на своего слугу.
– Итак, Эмия, – закончив перевязку, Гарри вытер руки влажной салфеткой и сел напротив хозяина дома, закинув ногу на ногу с безупречным европейским изяществом. – Давай подведем итог. Ты ничего не знаешь о Войне за Святой Грааль. Ты понятия не имеешь, как работают твои магические цепи. Ты активировал их все эти годы, представляя в голове раскаленный железный прут, что само по себе чудо, ведь ты до сих пор не выжег себе мозг к чертовой матери. И при всем этом… ты умудрился призвать Слугу сильнейшего класса.
– Я… я просто хотел спасти людей в школе, – упрямо насупился Широ, сжимая кулаки на коленях. – А потом этот парень с копьем напал на меня. Я не просил этот Грааль! Я даже не знаю, что это такое!
– Война за Святой Грааль — это не просьба, Эмия. Это приговор, – холодно вмешалась Рин.
Она наклонилась вперед, положив локти на стол:
– Семь магов. Семь Героических Духов прошлого, призванных исполнить любое желание победителя через всемогущую чашу. Правило только одно: выживает сильнейший. Тот копейщик, который едва не проткнул тебя, — Лансер. Слуга другого Мастера. Если бы не Сэйбер, ты был бы уже трупом.
– И теперь, – подхватил Гарри, сделав глоток зеленого чая и слегка поморщившись от его простоты, – у тебя есть ровно два пути. Первый: мы прямо сейчас отводим тебя в церковь на холме, ты отказываешься от прав Мастера, отдаешь Командные Заклинания нашему «дорогому» надзирателю Кирею Котомине и прячешься в подвале до конца войны, надеясь, что победитель не решит зачистить свидетелей.
Сэйбер резко вскинула голову. Ее глаза полыхнули праведным гневом:
– Я не допущу этого! Мой долг — сражаться за Грааль! Я не стану марионеткой чужой воли!
– Помолчите пока, ваше величество, я говорю с вашим Мастером, – осадил ее Гарри ровным, ледяным тоном, в котором прорезалась фамильная сталь Блэков. – Второй вариант, Эмия: ты остаешься в игре. Ты берешь на себя ответственность за жизнь этой девушки, за жизни тех, кого могут убить другие участники, и идешь до конца.
Широ посмотрел на тыльную сторону своей ладони, где мерцали алые лепестки. Затем он поднял взгляд на Сэйбер. Воительница смотрела на него — с тревогой, но и с непоколебимой верой в то, что ее рыцарский кодекс найдет отклик в его сердце.
– Я не стану убегать, – тихо, но твердо произнес рыжеволосый юноша. Его карие глаза загорелись тем самым фанатичным золотом, которое Гарри видел днем в школе. – Если эта битва может затронуть невинных… если другие маги готовы убивать людей ради какой-то чаши… я должен остановить это. Я стану Мастером.
– О боги… Какой безнадежный идиот, – простонала Рин, уронив голову на ладони. Но сквозь пальцы было видно, как уголки ее губ дрогнули в теплой улыбке.
– Диагноз подтвержден: неизлечимый синдром героя, – протянула Коянская, лукаво сверкнув глазами сквозь очки. – Впрочем, на таких идеалистах всегда строились самые прибыльные военные кампании. Я одобряю, босс. Клиент наивен, но управляем.
– Замечательно, – Гарри поставил чашку на стол. – В таком случае, Эмия Широ, дом Тосака предлагает тебе официальный союз.
Широ моргнул:
– Союз? Но… Рин же сказала, что победитель может быть только один?
– Правила пишут те, кто боится проиграть, – усмехнулся Гарри. – В этой войне всё изначально пошло не по сценарию. Надзиратель церкви Кирей Котомине — предатель, играющий краплеными картами. Старик Дзокен из семьи Мато — чудовище, высасывающее жизнь из моей… из нашей младшей сестры Сакуры. Айнцберны прислали Берсеркера, который способен стереть полгорода одним ударом. Если мы начнем грызть друг другу глотки, победит худший из ублюдков.
– Сакура?.. – Широ вздрогнул, подавшись вперед. – При чем здесь Сакура?! Что с ней происходит?!
Рин помрачнела, сжав кулаки:
– Сакура — моя родная сестра, Широ. Отец отдал ее в семью Мато одиннадцать лет назад. И они превратили ее жизнь в ад. Синдзи был лишь марионеткой. Настоящий кошмар сидит в их подвале.
– Мы сожжем этот подвал, – отрезал Гарри, глядя Широ прямо в глаза. – Нам нужен сильный фронт. Твоя Сэйбер — идеальный авангард. Мой Ассасин и Арчер Рин обеспечат подавление с дистанции и диверсии. Базетт и Лансер, которые уже на нашей стороне, нанесут удар из тени. Если ты с нами — мы прикроем твою спину, научим тебя не умирать от первого чиха вражеского мага и вместе заберем этот чертов Грааль.
Сэйбер внимательно слушала речь Гарри. Ее острый, закаленный в сотнях интриг разум короля оценивал каждое слово.
– Ваши слова звучат разумно, маг семьи Тосака, – произнесла воительница, склонив голову. – Вы не прячете свои цели за дешевой лестью. Я вижу в вас полководца, знающего цену ресурсам и крови. Если мой Мастер согласен — рыцари круглого стола примут этот альянс.
Широ посмотрел на Рин, затем на Гарри.
Перед ним сидели люди, которых он привык видеть недосягаемыми звездами школы. Но сейчас они были воинами. Семьей, готовой рвать зубами любого, кто посягнет на их близких. И в этой семье было то, чего Широ отчаянно не хватало с момента гибели приемного отца — абсолютная, несгибаемая уверенность в своей правоте.
– Я согласен, – Широ протянул руку над столом. – Я буду драться вместе с вами. До самого конца.
Гарри Тосака усмехнулся и крепко пожал протянутую ладонь. Рука рыжего парня была грубой, в мозолях от работы с деревом и металлом, но хватка оказалась по-настоящему стальной.
– Добро пожаловать на борт нашего безумного корабля, Эмия, – произнес Гарри. – Сестренка, оформи нашему новому союзнику базовый инструктаж. А я пока свяжусь с Лондоном. Уверен, директор Анимусфир будет в восторге от новостей.
***
Полночь перевалила за третий час.
Дом Эмия постепенно успокаивался. Широ, накормив Сэйбер гигантской порцией жареного риса с мясом — от чего холодная королевская маска воительницы окончательно растаяла, явив миру невероятно милую и голодную девушку, — ушел стелить постели в гостевых комнатах.
Рин и Арчер расположились в западном крыле, обсуждая калибровку барьеров вокруг участка.
Гарри вышел на открытую веранду, выходящую в традиционный японский сад камней. Морозный воздух обжигал легкие, приятно остужая мысли. Юноша достал из кармана зачарованный коммуникатор.
Экран вспыхнул мягким голубым светом, проецируя голографическое изображение Ольги Марии Анимусфир. Юная глава факультета астромантии сидела в своем роскошном кабинете в Лондоне, завернувшись в теплый кашемировый плед поверх строгой мантии, с неизменной чашкой крепкого кофе в руках.
– Ты наконец-то соизволил позвонить, Тосака! – с порога напустилась на него девушка, сердито сверкая глазами. – Знаешь, который час в Британии?! Три часа ночи! Я сижу над твоими графиками лей-линий, пока ты там… развлекаешься!
– Здравствуй, Ольга, – Гарри тепло, искренне улыбнулся, глядя на ее взъерошенные пепельные волосы. – Ты выглядишь очаровательно, когда злишься. Хотя мешки под глазами тебе не идут. Тебе нужно больше спать.
– Н-не переводи тему! – вспыхнула аристократка, смущенно пряча нос в воротник пледа. – Мои сканеры в обсерватории зафиксировали появление артефакта класса «Концептуальное оружие высшего ранга» в твоем секторе сорок минут назад! Плотность праны пробила потолок шкалы измерений! Что у вас произошло?!
– Сэйбер призвана, – спокойно ответил Гарри. – Контракт заключен. Мастер — местный парень, самоучка с уникальной структурой цепей. Мы заключили полноценный альянс.
Ольга Мария замерла, ее глаза расширились:
– Сэйбер?! Истинный класс меча? И ты… ты заключил союз вместо того, чтобы ликвидировать конкурента?! Тосака, ты сошел с ума! Ассоциация учит…
– Плевать я хотел на догмы Ассоциации, дорогая директор, – мягко перебил ее Гарри. – Ассоциация сидит в Лондоне и перебирает пыльные бумажки. А здесь идет война на уничтожение. Мне нужны надежные союзники, а не трупы в подворотнях. Этот парень будет хорошим щитом, пока мы с Коянской готовим хирургическую операцию против церкви и склепа Мато.
Ольга тяжело вздохнула на экране, проведя ладонью по лицу. Ее надменная маска окончательно спала, уступив место искренней, глубокой усталости и тревоге за человека, который стал для нее кем-то гораздо большим, чем просто талантливый студент с Востока.
– Будь осторожен, Гарри… – тихо произнесла она, впервые за разговор назвав его по имени. – Мой отец… лорд Марисбери… перед отъездом обмолвился о Фуюки. Он сказал, что этот Грааль испорчен. Что ритуал третьей войны осквернил саму суть чаши. Если это правда… вы сражаетесь не за спасение, а за яд.
Взгляд Гарри мгновенно стал острым, как бритва:
– Испорчен? Чем?
– Я не знаю деталей, – покачала головой Ольга. – Отец заблокировал архивы высшего уровня доступа. Но… обещай мне, что не полезешь на рожон. Ты обещал вернуться в Лондон. Ты обещал мне ужин, помнишь?
– Я помню, Ольга, – Гарри приложил ладонь к груди в традиционном жесте дома Тосака. – Слово Тосака нерушимо. Я вернусь. И мы закажем самый дорогой столик в Сохо за счет грантов твоего факультета.
Девушка на экране слабо фыркнула, но в ее глазах блеснули теплые слезы:
– Наглец. До связи, Тосака. И только попробуй сдохнуть.
Голограмма погасла.
Гарри опустил коммуникатор и прикрыл глаза, слушая тишину ночного сада.
– Какая трогательная сцена, Мастер-сан, – раздался за его спиной сладкий, мурлыкающий шепот.
Коянская бесшумно материализовалась рядом, опершись локтями на деревянные перила веранды. Ее лисьи ушки кокетливо подергивались на морозном ветру, а роскошный хвост плавно обвился вокруг бедра юноши, делясь приятным, живым теплом.
– Ревнуешь, Коянская? – усмехнулся Гарри, не открывая глаз.
– О, ни в коем случае, босс, – лисица наклонилась к его уху, опаляя кожу горячим дыханием с ароматом корицы. – Здоровая конкуренция на рынке личных привязанностей лишь повышает ценность главного актива. Маленькая директор из Часовой Башни, благородная сестренка с ее вечными нотациями… А теперь еще и золотая королева на кухне уплетает рис за обе щеки. Ваша коллекция союзников становится пугающе очаровательной.
– Это не коллекция, – Гарри открыл глаза, и в его изумрудных зрачках отразилась холодная луна. – Это армия. Армия, которая сотрет в порошок любого, кто встанет на пути моей семьи.
– И именно за это я готова предоставить вам бессрочный кредит доверия, мой прекрасный Мастер, – прошептала Коянская, нежно коснувшись пальчиками его подбородка и заставив повернуть лицо к себе.
Ее янтарные глаза светились в темноте первобытным, древним огнем. Она подалась вперед, и ее мягкие, пахнущие сладостью губы на мгновение накрыли губы Гарри в коротком, обжигающем поцелуе — поцелуе-печати, скрепляющем контракт куда надежнее любых ритуалов Грааля.
– Завтра будет жаркий день, – отстранившись с лукавой улыбкой, произнесла слуга. – Поместье Мато ждет дезинфекции.
– Да, – Гарри провел пальцем по губам, чувствуя, как прана внутри его цепей взметнулась единым послушным потоком. – Завтра мы вернем Сакуру домой.
В доме позади них скрип