← Назад к обзору

Приёмный сын Аодзаки и внучка Зелретча

Следы на пепле прошлого

Шорох бумаг в полутемном кабинете на площади Гриммо казался громче раскатов грома. Ремус Люпин устало потер воспаленные глаза, в которых застыла въедливая резь от бессонных ночей. На исцарапанном деревянном столе перед ним громоздились стопки отчетов, выписки из международных реестров беженцев, старые карты перемещений портключей и пожелтевшие формуляры Международной Конфедерации Магов.

В комнате пахло сыростью, старыми чернилами и дешевым табаком, который Сириус курил одну трубку за другой, нервно меряя шагами пространство от камина до зашторенного окна.

– Ничего, – хрипло бросил Сириус, сжав зубы так, что вздулись желваки. – Вся Европа чиста. Во Франции его не видели с финала Турнира. В Болгарии и Германии гоблинские чеки с его подписью не всплывали уже шесть лет. Ремус, ты уверен, что он вообще жив? Что этот придурок не сгинул где-нибудь в магловских трущобах от банальной простуды?

– Он жив, Сириус, – в дверях бесшумно возник Кингсли Бруствер.

Его глубокий, ровный бас заставил обоих мужчин вздрогнуть. Темнокожий аврор стянул тяжелую дорожную мантию, бросив ее на спинку кресла. Лицо Кингсли было серым от переутомления, но в глазах теплился жесткий, сосредоточенный огонек.

– Ты что-то нашел? – подался вперед Люпин.

– Не я. Отдел магических связей в Магическом Конгрессе США, – ответил Кингсли, подходя к столу и выкладывая тонкую серебряную пластину, покрытую сложной сеткой светящихся линий. – Когда Гарри сломал палочку, Альбус наивно полагал, что парень полностью лишился доступа к волшебству. Но министерские артефакты слежения настроены не только на сердцевины из феникса или дракона. Они реагируют на всплески родовой магии, даже если волшебник пытается спрятаться под чарами сокрытия.

– И где он? – резко спросил Джеймс Поттер, входивший следом за Кингсли.

Лорд Поттер выглядел как тень самого себя. После похорон Годрика он почти не спал, а его некогда безупречная мантия висела на нем мешком. Лили осталась наверху, в спальне, глуша горе успокоительными зельями Северуса, но Джеймс цеплялся за поиски Гарри с каким-то исступленным, маниакальным упрямством. Он убедил себя, что возвращение беглого сына исправит всё: смоет позор поражения, спасет угасающий род и подарит Ордену бойца, которого можно будет вышколить взамен павшего золотого мальчика.

– Далеко, – Кингсли коснулся серебряной пластины палочкой.

Над столом развернулась мерцающая иллюзия карты полушарий. Тонкая светящаяся дуга протянулась из Лондона через весь континент, перемахнула через бескрайние просторы Сибири и уперлась в восточную окраину азиатского материка, застыв над цепью островов.

– Япония? – нахмурился Ремус. – Но там же практически нет волшебных анклавов британского типа! Их Министерство Магии — закрытая структура, они не пускают европейских магов дальше дипломатических кварталов Токио.

– Дело не в их Министерстве, – покачал головой Кингсли. – Я связался со старым знакомым из аврората Гонконга. На Дальнем Востоке традиционные волшебники вроде нас — капля в море. Там балом правят совершенно иные силы. Старые кланы, охотники на демонов и филиалы европейской Ассоциации Магов. Той самой, что сидит в Часовой Башне под Лондоном и презирает наше Министерство.

– Плевать мне на их кланы! – рявкнул Джеймс, с грохотом опустив кулак на стол. – Он мой сын! Поттер по крови! Он сбежал, бросил семью в самый темный час, но теперь игры кончились. Я лично отправлюсь туда, схвачу его за шиворот и приволоку в Англию!

– Ты никуда не поедешь, Джеймс, – раздался мягкий, но не терпящий возражений голос от входа.

Альбус Дамблдор вошел неслышно, опираясь на свой полированный посох. Очки-половинки скрывали его усталый взгляд, но мантия цвета индиго мягко колыхалась в такт тяжелой ауре, наполнявшей комнату.

– Альбус! – вскинулся лорд Поттер. – Мы нашли его! Мы не можем медлить! Волан-де-Морт перегруппировывает силы, аврорат на грани паники...

– Именно поэтому ты нужен здесь, мой мальчик, – Дамблдор подошел к столу и мягко положил руку на плечо Джеймса. – Если лорд Поттер покинет страну, это станет сигналом нашей слабости для Пожирателей Смерти. Кроме того... мистер Поттер затаил глубокую обиду на тебя и Лили. Твое появление лишь ожесточит его сердце. Он сломал палочку не просто так. Это был крик отвергнутой души, отчаянная попытка привлечь внимание родителей.

Ремус Люпин мысленно поморщился. Даже сейчас, на руинах их орденских планов, Дамблдор продолжал говорить о Гарри как о капризном ребенке, закатившем истерику. Ремус помнил глаза мальчика перед тем, как тот расколол остролист о колено перед дверями Большого Зала. В них не было обиды. В них была ледяная, абсолютная пустота человека, вычеркнувшего Британию из своего существования.

– Тогда кто пойдет? – глухо спросил Сириус. – Я готов. Я найду щенка и объясню ему, что такое долг.

– Нет, Сириус, – Дамблдор покачал головой. – Твой темперамент сослужит плохую службу. Поедут Ремус и Нимфадора. Ремус всегда умел слушать, а Тонкс способна адаптироваться к любой обстановке. Ваша задача — найти Гарри, оценить его состояние и мягко убедить вернуться. Напомните ему о его истинном доме. О том, что его семья готова принять его обратно, простить былые ошибки и восстановить в правах наследника. Он ведь наверняка страдает там, среди маглов. Без магии, без защиты, в чужой и непонятной стране.

– А если он откажется? – прямо спросил Люпин, глядя директору в глаза.

Дамблдор на мгновение замолчал. В его выцветших зрачках блеснула сталь.

– У него нет права отказываться, Ремус. На кону выживание нашего мира. Используйте любые средства убеждения. В крайнем случае... приготовьте экстренный международный портключ. Судьба Волшебной Британии превыше детского упрямства.

***

Жара в Мисаки к полудню становилась почти осязаемой. Воздух дрожал над асфальтом холмистых улиц, преломляя солнечные лучи, а стрекот цикад сливался в непрерывный, гипнотический белый шум.

В небольшом открытом кафе на углу торгового квартала, под широким полосатым навесом, царила блаженная прохлада, поддерживаемая незаметным для обычных людей плетением руны Иса, начертанной конденсатом на стеклянном столике.

За столом сидели четверо.

– Я все еще настаиваю, что ты слишком мягко обошелся с тем придурком из Церкви на прошлой неделе, – Арквейд Брюнстад, одетая сегодня в простое светлое летнее платье без рукавов, лениво болтала ножками в открытых босоножках и сосала клубничный лимонад через трубочку. Ее алые глаза с явным вызовом косились на девушку напротив.

Сиэль, одетая в строгую белую блузку и темную юбку до колен, даже бровью не повела. Она аккуратно подцепила ложкой солидную порцию темно-коричневого карри, источавшего ядреный аромат специй, способный свалить с ног взрослого слона, и невозмутимо отправила ее в рот.

– Тот «придурок», как выразилась наша клыкастая гостья, был стажером Бюро Погребения, – спокойно проговорила Сиэль, промокнув губы салфеткой. – И он имел полное право проверить аномальные колебания праны в черте города. Если бы Гарри не вмешался со своими рунными барьерами, ты бы просто оторвала бедняге голову за то, что он наступил на твою любимую клумбу.

– Он растоптал белые лилии! – Арквейд возмущенно надула губы, мгновенно потеряв весь свой царственный пафос и превратившись в капризного подростка. – Гарри сажал их для меня! Скажи ей, Гарри!

Гарри Аодзаки, сидевший во главе стола и медленно потягивавший холодный зеленый чай, лишь тихо хмыкнул. Он поправил очки в тонкой оправе. Солнечные блики играли на его медных прядях, а сапфировые глаза внимательно сканировали пространство улицы сквозь марево полуденного зноя.

– Стажер был слишком неуклюж для инквизитора, Сиэль, – заметил Гарри, и его голос звучал мягко, но с той непререкаемой уверенностью, которая вырабатывается годами смертельно опасных дуэлей. – Если бы я не нейтрализовал его Гандром в колено и не стер память, Арквейд действительно размазала бы его по асфальту. Так что твоя организация должна мне как минимум ящик тех редких индийских трав, о которых мы говорили.

– Торговаться с Церковью — грех, Гарри-сан, – вздохнула Сиэль, хотя в глубине ее синих глаз мелькнуло уважение. – Но я передам твою просьбу отцу Нарбареку. В конце концов, сохранение мира в Мисаки выгодно нам всем.

– Особенно мне, – подал голос четвертый участник посиделок.

Шики Тоно, сидевший рядом с Сиэль, устало оперся подбородком на ладонь. Его знаменитые очки, блокирующие восприятие «линий смерти», чуть съехали на кончик носа.

– Если вы двое начнете полномасштабную войну прямо посреди торгового квартала, Акиха заставит меня вычистить весь особняк зубной щеткой. Она и так с подозрением смотрит на то, как часто я пропадаю по вечерам.

– Твоя сестренка просто слишком много командует, Шики, – фыркнула Арквейд. Затем она внезапно замерла. Трубочка выпала из ее губ, а взгляд устремился куда-то на север, в сторону холмов, где располагалось поместье Аодзаки.

Ее зрачки сузились, превратившись в узкие вертикальные щели, наполненные багровым светом. Воздух вокруг столика внезапно похолодел на добрый десяток градусов, а стакан с лимонадом покрылся тонкой коркой инея.

– Арк? – Гарри мгновенно подобрался. Его левая рука плавно скользнула под легкий льняной пиджак, пальцы коснулись выгравированных на предплечье скандинавских рун, готовых высвободить поток концентрированной праны.

– Она пришла, – тихо произнесла Принцесса Истинных Предков. Ее голос потерял всю игривость, наполнившись древней, потусторонней тяжестью. – Раньше, чем обещала. И она не одна.

Сиэль мгновенно подобралась, ее рука нырнула под стол, где под полой форменного пиджака покоились освященные Черные Ключи. Шики выпрямился, инстинктивно нащупав складной нож в кармане брюк.

– Черная Принцесса? – полушепотом уточнила Сиэль, и на ее бледном лице проступило напряжение. – Альтруж Брюнстад уже в городе?

– Расслабьтесь, – Гарри мягко опустил ладонь на плечо Арквейд, и от этого простого прикосновения ледяная вампирская аура девушки дрогнула и растаяла, уступив место привычному теплу. – Мы ждали ее завтра, но, видимо, ее высочество соскучилась по качественному обеду. Шики, Сиэль — вам лучше вернуться в поместье Тоно. Если Альтруж увидит здесь исполнителя Седьмого Отдела, даже мой чай не спасет этот район от переплавки в стекло.

– Ты уверен, что справишься сам? – нахмурился Шики, поправляя очки. – Я могу пойти с тобой. Если ее пес...

– С «песиком» я договорюсь, – криво усмехнулся Гарри. – Он любит мои рунные галеты с сушеной говядиной. Идите. Мы встретим ее дома.

Сиэль бросила на него долгий, оценивающий взгляд, затем коротко кивнула:

– Если ситуация выйдет из-под контроля, Гарри...

– Она не выйдет. Это просто семейный визит. Очень странной, очень опасной, но все же семьи.

***

Особняк семьи Аодзаки встретил их зловещей, неестественной тишиной.

Даже цикады в саду смолкли, словно все живое в радиусе километра почувствовало приближение первобытного ужаса. Трава у подъездной дорожки была покрыта странным сизым налетом, напоминавшим пепел, а вековые сосны застыли без малейшего движения, будто вырезанные из черного камня.

На широком деревянном крыльце, свесив худенькие ножки в лакированных туфельках, сидела девочка.

На вид ей было не больше четырнадцати лет. Густые, угольно-черные волосы падали до самого пояса, обрамляя бледное, фарфоровое личико невероятной, кукольной красоты. На ней было роскошное, расшитое серебряными нитями платье в викторианском готическом стиле, абсолютно неуместное в японскую полуденную жару, но девушка, казалось, вовсе не замечала температуры. В ее черных, бездонных глазах мерцали крошечные багровые искры.

Рядом с ней на ступенях лежал огромный, белоснежный пес. Зверь был размером с крупного теленка, с пушистым, шелковистым мехом и умными, совершенно не звериными глазами. От одного взгляда на это существо любого опытного мага Часовой Башни разбил бы паралич: Праймат Мердер, Белый Зверь Гайи, монстр, чья сама концептуальная суть заключалась в абсолютном истреблении рода человеческого.

Однако прямо сейчас «монстр судного дня» мирно посапывал, положив массивную морду на колени маленькой Лен.

Девочка-суккуб сидела рядом с Черной Принцессой Мертвых Апостолов и с совершенно невозмутимым видом методично заплетала белоснежную шерсть чудовища в крошечные косички с розовыми ленточками. Пес лишь довольно приоткрывал один глаз и тяжело вздыхал, помахивая пушистым хвостом.

– Какая пасторальная картина, – сухо произнес Гарри, проходя через чугунные ворота сада.

Арквейд шла рядом с ним, скрестив руки на груди и высоко задрав подбородок.

– Сестра, – процедила Белая Принцесса. – Ты не меняешься. Все так же таскаешь за собой свой ходячий апокалипсис и вламываешься в чужие дома без приглашения.

Альтруж Брюнстад медленно подняла взгляд. На ее бледных губах расцвела тонкая, ядовито-сладкая усмешка.

– Здравствуй, Арквейд. Я тоже рада тебя видеть целой и невредимой. Хотя, признаться, вид рабыни, добровольно привязавшей себя к смертному мужчине, все еще вызывает у меня эстетическое отвращение.

– Он не просто смертный, Альтруж, – рыкнула Арквейд, и воздух снова зазвенел от напряжения.

– Знаю, знаю, – Черная Принцесса грациозно поднялась на ноги, отряхнув подол платья. Пес тут же вскочил, сладко зевнул, обнажив частокол зубов, способных перекусить танковую броню, и бодрой рысцой подбежал к Гарри, ткнувшись влажным носом ему прямо в ладонь.

Гарри не дрогнул. Он привычным жестом потрепал кошмарного зверя за ухом, достал из кармана зачарованное печенье, напитанное экстрактом праны и трав, и скормил его чудовищу. Зверь довольно заурчал, утробно вибрируя, словно гигантский трансформатор.

– Ты избаловал моего питомца, Гарри Аодзаки, – протянула Альтруж, подходя ближе. Ее шаги не оставляли звука. Она остановилась в полуметре от него, вглядываясь в его сапфировые глаза. – Он перестал жрать заблудших магов. Теперь он требует выпечку с руническими плетениями. Мои слуги в панике.

– Передай своим слугам, чтобы научились готовить, – невозмутимо парировал Гарри. – Зачем ты здесь, Альтруж? Наш уговор был на завтра.

– Планы изменились, – вампирша слегка наклонила голову, и ее черные волосы шелковой волной скользнули по плечу. – Мне понадобилась твоя кровь срочно. Черные Ключи Церкви в Риме стали чересчур назойливыми, мне пришлось сжечь пару их архивов, а древнее проклятие очищения... неприятно зудит в моих жилах. Только твой Исток способен выжечь эту дрянь без следа.

– Ладно, – вздохнул Гарри. – Пройдем в дом. Я как раз приготовил обед.

– О, еда смертных? – Альтруж поморщилась, но в ее глазах мелькнуло любопытство. – Надеюсь, ты не подашь мне тот ужасный вареный рис?

– Я подам тебе омлет с кровяным соусом, который ты в прошлый раз уплела за обе щеки, ваше высочество, – усмехнулся Гарри, поднимаясь по ступеням.

Лен поднялась следом, подошла к Гарри и молча протянула ему пустую тарелку, намекая, что ее законный десерт задерживается.

– И тебе положу, маленькая шантажистка, – улыбнулся он, потрепав суккуба по синим волосам.

Но едва они переступили порог просторной гостиной, как пространство в центре комнаты внезапно пошло рябью.

Воздух затрещал, словно разбивающееся зеркало. Мириады разноцветных осколков света закружились в вихре, искажая геометрию комнаты, и прямо из ниоткуда, элегантно перешагнув через разорванную ткань пространства-времени, появился старик.

На нем был безупречно сшитый старомодный европейский костюм-тройка из темно-серого твида, в руках он держал трость с набалдашником из полированного обсидиана, а его седая борода и аккуратные усы придавали ему вид почтенного профессора Оксфорда. Вот только в рубиновых, насмешливых глазах плясало древнее безумие существа, повидавшего рождение и гибель сотен параллельных миров.

Кишур Зелретч Швайнорг. Маршал Магии. Мастер Второго Волшебства, Калейдоскопа.

– О-хо-хо! Кажется, я как раз к десерту! – громогласно провозгласил старик, опираясь на трость и весело оглядывая застывшую компанию. – Альтруж, дорогая, ты снова не расчесала своего щенка. Арквейд, солнышко, почему ты стоишь с таким кислым лицом? Гарри, мальчик мой, надеюсь, ты заварил тот великолепный цейлонский чай, который я притащил тебе из таймлайна номер четыреста двадцать?

– Дедушка! – Арквейд мгновенно сбросила напряжение и бросилась к старику, повиснув у него на шее. Зелретч добродушно рассмеялся, похлопав внучку по спине.

Альтруж лишь закатила глаза, опустившись в глубокое кожаное кресло:

– Только старого шута здесь не хватало. Ты не мог выбрать другую параллель для своих прогулок, Кишур?

– И пропустить такое веселье? Ни за что! – Зелретч легко отстранил Арквейд и прошел к столу, бесцеремонно усаживаясь на стул во главе. – Гарри, наливай. У меня для тебя потрясающие новости из твоей туманной исторической родины.

Гарри, не выказывая ни малейшего удивления — к выходкам Маршала Магии он давно привык, — достал хрустальный графин, наполнил бокал для Альтруж темно-алой жидкостью, насыщенной эфиром, а перед стариком поставил фарфоровую чашку с ароматным дымящимся чаем.

– Что натворила Британия на этот раз? – спокойно спросил Гарри, облокотившись о край буфета.

– Твой дражайший директор окончательно выжил из ума, – Зелретч сделал глоток чая и блаженно прижмурился. – После того как змеемордый Томми размазал твоего братца по мрамору Министерства, Орден Феникса решил, что весь мир крутится вокруг их маленькой деревенской потасовки. Они объявили тебя «истинным спасителем».

Альтруж, сделавшая долгий, чувственный глоток из своего бокала, поперхнулась и звонко расхохоталась. Этот смех напоминал перезвон хрустальных колокольчиков, но в нем сквозила ледяная ирония существа, живущего тысячи лет:

– Спаситель? Гарри? Этот сопливый британский кружок заговорщиков хочет, чтобы наследник Аодзаки и фаворит Истинных Предков пошел махать палочкой ради спасения их жалкого островка?

– Именно так, дорогая моя! – весело осклабился Зелретч. – Они свято уверены, что наш Гарри сидит в Токио под мостом, питается объедками, горько плачет по утраченной магии и каждую ночь молится, чтобы мамочка с папочкой простили его и забрали домой!

Арквейд нахмурилась, ее алые глаза опасно сузились:

– Они хотят забрать Гарри? У меня?

– Ну, они надеются, – хмыкнул старик. – И, кстати говоря, они уже здесь.

В комнате повисла тишина. Даже Белый Зверь, грызший ножку стула, на секунду замер, приподняв уши.

– Здесь? – переспросил Гарри. В его голосе не было страха — лишь холодная, аналитическая расчетливость мага. – В Японии?

– Около часа назад в международном терминале аэропорта Нарита приземлился рейс из Лондона, – Зелретч достал из жилетного кармана золотые карманные часы, щелкнул крышкой и довольно ухмыльнулся. – Двое. Оборотень с комплексом вины размером с гору Фудзи и девчонка-метаморф с задатками шпиона. Они выследили тебя по какому-то древнему кровному компасу, который Дамблдор вытащил из поттеровских склепов. Сейчас они трясутся в синкансэне, направляясь прямиком в Мисаки.

Альтруж медленно облизнула губы, на которых осталась капля крови Гарри.

– Оборотень? – промурлыкала Черная Принцесса. – Мерзкие, блохастые выродки западной магии. Гарри, разреши мне и Праймату встретить их на вокзале? Я гарантирую, что от них не останется даже воспоминаний в Акаше.

– Нет, я пойду! – вскинулась Арквейд, сжимая кулачки. – Я оторву им ноги и отправлю их посылкой обратно этому бородатому старику! Как они смеют вообще приближаться к нашему городу?!

– Успокойтесь, обе, – властно произнес Гарри.

Его голос щелкнул, как хлыст. Воздух в комнате сгустился, повинуясь всплеску его собственной праны. Алые волосы мага слабо колыхнулись, а сапфировые глаза полыхнули холодным огнем.

– Это Мисаки. Территория семьи Аодзаки. И это мои призраки прошлого. Никакой бойни на вокзале. Никаких разорванных трупов посреди бела дня. Нам не нужны проблемы с полицией и лишнее внимание Ассоциации.

– И что ты предлагаешь, мальчик мой? – с искренним интересом прищурился Зелретч. – Просто спрятаться?

Гарри холодно усмехнулся. В этой усмешке было слишком много от Токо Аодзаки — безжалостной, гениальной создательницы марионеток, не знающей пощады к чужой глупости.

– Прячутся те, кто боится, мастер Зелретч. А я дома. Если британские гости так жаждут увидеть потерянного сына Поттеров... что ж. Я окажу им должный прием. Но боюсь, реальность им очень сильно не понравится.

***

Сумерки опускались на Мисаки, окрашивая небо над заливом в густые тона индиго и багрянца.

Когда Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс сошли с подножки местного пригородного поезда на небольшой станции на окраине города, оборотень едва удержался на ногах.

Его буквально скрутило пополам. Внутренний волк, дремавший в глубине его естества, внезапно взвыл от такого первобытного, неописуемого ужаса, что у Люпина перехватило дыхание, а к горлу подступила тошнота.

– Ремус? Что с тобой? – Тонкс, сменившая привычные ядовито-розовые волосы на неприметный каштановый каре, испуганно подхватила его под локоть.

– Воздух... – прохрипел Люпин, опираясь о бетонную колонну платформы. Сердце колотилось в его груди, как бешеное. – Тонкс... здесь что-то не так. Этот воздух... он не просто пропитан магией. Он давит. Словно мы вошли в логово титана.

– Ты просто перенервничал из-за перелета, – попыталась успокоить его девушка, но сама нервно оглядывалась по сторонам. Ее пальцы судорожно сжимали волшебную палочку в кармане куртки. – Стрелка компаса указывает на холм на севере. Гарри там. Совсем близко, меньше мили.

Ремус достал серебряный артефакт, зачарованный Дамблдором. Стрелка из чистого серебра, напитанная каплей крови Джеймса Поттера, яростно вибрировала, указывая в сторону старого лесного массива, за которым виднелись силуэты особняков европейского типа.

– Пошли, – Люпин заставил себя выпрямиться, сглотнув вязкую слюну. – Быстрее найдем его — быстрее выберемся из этого проклятого места. Мое чутье орет благим матом. Мы не должны здесь находиться.

Они покинули станцию, углубляясь в тихие, погружающиеся во тьму улицы. Город казался вымершим. Ни прохожих, ни машин. Лишь стрекот невидимых насекомых в кустах и тяжелый, удушливый запах надвигающейся грозы.

Дорога плавно поднималась в гору, выводя их к кованым воротам старого поместья.

Ворота были распахнуты настежь. Словно их ждали.

– Люмос, – тихо шепнула Тонкс, подняв кончик палочки. Крошечный шарик бледного света выхватил из темноты аккуратно подстриженную гравиевую дорожку, ведущую к широкому крыльцу двухэтажного дома.

Окна первого этажа были ярко освещены. Из открытых дверей доносилась тихая, меланхоличная мелодия фортепиано.

– Он здесь, – прошептал Ремус. Серебряная стрелка компаса замерла, указывая прямо на парадную дверь. – Мерлин... он действительно живет здесь? Это место не похоже на магловские трущобы. Может, он нанялся слугой к какому-нибудь богатому японцу?

– Сейчас узнаем, – Тонкс решительно шагнула вперед, но Ремус выставил руку, останавливая ее.

Волосы на затылке оборотня встали дыбом. Запах. До него донесся запах, от которого кровь застыла в жилах. Запах крови, древней, как сама земля, озона, жженого серебра и чего-то еще... хищного. Настолько запредельно чудовищного, что дементоры Азкабана по сравнению с этим показались бы милыми щенками.

Дверь особняка медленно, бесшумно распахнулась.

В полосе теплого света, падавшего из прихожей на темные ступени крыльца, стоял человек.

Ремус Люпин замер, не веря собственным глазам.

Это не мог быть Гарри. Тот Гарри, которого он помнил — щуплый, нескладный подросток с вечно взъерошенными черными волосами, в круглых очках и мешковатой мантии, затравленно оглядывающийся на своего сияющего брата-близнеца.

Перед ними стоял высокий, широкоплечий молодой мужчина. На нем были строгие черные брюки и расстегнутая на верхние пуговицы шелковая темно-синяя рубашка с закатанными до локтей рукавами. На бледной коже предплечий отчетливо проступали сложные, светящиеся тусклым лазурным светом татуировки — скандинавские руны высшего порядка.

Его волосы... они больше не были черными. Они горели густым, благородным медным пламенем, спадая стильными прядями на лоб. А за стеклами изящных очков сияли не изумруды Лили.

В темноту ночи смотрели два бездонных сапфира — глаза цвета первозданного эфира, в которых читался холодный, отстраненный интеллект и абсолютное, нечеловеческое спокойствие.

– Вы опоздали на двадцать минут, – негромко произнес мужчина на безупречном, чистейшем английском с легким аристократическим акцентом. – Синкансэн задержался из-за технических неполадок на путях