← Назад к обзору

Приёмный сын Аодзаки и внучка Зелретча

Глупцы у подножия бездны

В мрачной столовой дома номер двенадцать на площади Гриммо время словно остановилось. Часы в углу мерно отсчитывали секунды тяжелым, глухим маятником, но этот звук не успокаивал, а лишь натягивал нервы присутствующих до предела.

За длинным столом сидели почти все ключевые фигуры Ордена Феникса. В воздухе висели клубы горького дыма от трубки Сириуса, смешанные с запахом сырости и застарелого страха. Джеймс Поттер сидел, стиснув виски побелевшими пальцами, и не отрывал взгляда от камина, в котором едва теплились зеленые языки пламени сети Летучего пороха. Рядом с ним Лили беззвучно перебирала четки, ее лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. Потеря Годрика пробила в ней брешь, которую она отчаянно пыталась залатать верой в то, что возвращение Гарри спасет их семью от окончательного угасания.

Альбус Дамблдор сидел во главе стола. Его руки в пожелтевших от старости перчатках покоились на столешнице. На лице директора застыло выражение благожелательной уверенности, однако те, кто знал его давно, могли заметить, как напряжены морщины вокруг его выцветших голубых глаз.

– Прошло уже больше суток, – глухо нарушил тишину Сириус, с силой опуская трубку на стол. – Ремус должен был использовать аварийный портключ сразу, как только найдет мальчишку. Что могло пойти не так в какой-то магловской азиатской дыре?!

– Не кипятись, Сириус, – мягко отозвался Дамблдор, хотя в его голосе не было прежней мелодичности. – Япония — страна с очень специфической регуляцией магических потоков. Нашим посланникам требовалось время, чтобы наладить контакт. Гарри был травмирован разрывом с семьей. Ему нужно было дать выговориться, выплеснуть юношескую обиду. Ремус обладает редким даром сострадания, а Нимфадора умеет разрядить обстановку. Они вернутся с хорошими вестями.

– С хорошими вестями? – подал голос из темного угла Северус Снейп.

Зельевар стоял, скрестив руки на груди, его черная мантия казалась частью окружающего мрака.

– Вы слишком самонадеянны, Альбус. Тот щенок, которого я помню по четвертому курсу, был кем угодно, но только не эмоциональным глупцом, ищущим жалости. Он хладнокровно просчитал Турнир, вытер ноги об авторитет лорда Поттера и ушел, не оглянувшись. Если вы думаете, что он бросится на шею родителям ради призрачного «долга»... вы слепы.

– Заткнись, Нюхалз! – взревел Джеймс, вскакивая со стула. Глаза главы рода Поттеров налились кровью. – Он мой сын! В нем течет кровь моих предков! Он обязан вернуться, когда его род на грани гибели! Я готов простить ему всё: дерзость, побег, сломанную палочку. Я верну его в род, сделаю наследником...

Договорить Джеймс не успел.

Камин в центре комнаты внезапно взревел не изумрудным, а мутным, пепельно-серым пламенем. Из жерла очага с чудовищным грохотом вывалились две фигуры. Они не вышли уверенным шагом, как подобает волшебникам, — их буквально выплюнуло на каменный пол, осыпав золой и сажей.

– Ремус! – ахнула Лили, вскакивая с места.

Сириус и Артур Уизли бросились к упавшим, помогая им подняться, но едва прикоснулись к ним, как застыли в ужасе.

Это были Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс, но в них едва ли можно было узнать прежних членов Ордена.

Тонкс трясло в мелкой, неконтролируемой лихорадке. Ее лицо было пепельно-серым, лишенным малейшего намека на метаморфозы, волосы висели безжизненными паклями грязного мышиного оттенка. Она судорожно прижимала к груди правую руку, пальцы которой были покрыты запекшейся кровью, а в кулаке она сжимала щепки — продольно расщепленные останки своей рябиновой палочки. Девушка безумно озиралась по сторонам, словно ожидая, что прямо из углов лондонской столовой на нее набросятся чудовища.

Но еще страшнее выглядел Люпин.

Оборотень стоял на четвереньках, его рвало кровью прямо на ветхий ковер. Из носа и ушей сочились тонкие алые струйки, а в глазах плескался такой первобытный, сковывающий рассудок ужас, что Аластор Грюм инстинктивно вскинул свою палочку, заподозрив действие темных проклятий.

– Ремус! Мерлин правый, что с вами произошло?! – Дамблдор уже был рядом, его палочка очертила в воздухе сложный узор диагностических чар. Серебряные искры коснулись плеч Люпина, но тут же с шипением погасли, словно разбившись о невидимый панцирь чуждой, леденящей магии. – Вы попали в засаду Пожирателей Смерти? Волан-де-Морт выследил вас?!

– Нет... – хриплый, булькающий звук вырвался из горла Люпина. Он поднял на Дамблдора невидящий, остекленевший взгляд. – Хуже, Альбус... Бесконечно хуже.

– Где Гарри? – Джеймс протиснулся вперед, грубо схватив друга за плечи и встряхнув его. – Где мой сын, Ремус?! Почему вы вернулись одни?! Он отказался идти? Он сопротивлялся?!

– Джеймс, отпусти его, ему же больно! – Лили попыталась оттащить мужа, ее голос сорвался на рыдания.

– Где он?! – не унимался лорд Поттер.

– Его больше нет, Джеймс... – Люпин судорожно закашлялся, вытирая рукавом подбородок. Его голос дрожал так, будто у мужчины выбили половину зубов. – Гарри Поттер... мертв. Он сам нам это сказал.

– Что за чушь ты несешь?! – рявкнул Сириус, бледнея. – Ты же сам говорил, что компас крови привел вас прямо к нему!

– Мы нашли его, – подала голос Тонкс. Ее связки были настолько сорваны, что слова превращались в шелест сухого пергамента. Она медленно подняла дрожащую руку и разжала пальцы. На пол со звоном упали искореженные, расплющенные в блин останки бронзового международного портключа. Металл выглядел так, словно по нему ударил гидравлический пресс колоссальной мощности. – Мы нашли его в поместье... на холме в Мисаки. Но это не мальчик, сбежавший из Хогвартса. Это чудовище.

В комнате повисла тяжелая, удушающая тишина. Даже дыхание Дамблдора стало неслышным.

– Расскажите всё по порядку, – с ледяным спокойствием приказал директор, вернувшись на свое место во главе стола. – Каждую деталь, Ремус. Что произошло в том доме?

Люпин с трудом позволил усадить себя на стул. Миссис Уизли дрожащими руками сунула ему кружку с огневиски, но оборотень даже не прикоснулся к ней — его пальцы отказывались слушаться.

– Когда мы сошли с поезда, мой внутренний волк... он едва не разорвал меня изнутри от страха, – тихо начал Ремус, глядя в пространство перед собой. – Воздух в этом городе... он пропитан силой, но это не та магия, которую знаем мы. Она древняя, тяжелая, словно сам фундамент мира лежит там обнаженным. Мы пришли к особняку. Защитные барьеры... я никогда не видел ничего подобного. Никаких рун защиты от маглов или чар ненаносимости. Скандинавская резьба высшего порядка, спрессованная в воздухе без единого физического носителя.

– Он вышел к нам, – подхватила Тонкс, обхватив себя руками за плечи. – Он изменился, Лили... Джеймс... вы бы его не узнали. Волосы — не черные. Они медно-красные, горят, как раскаленная медь. А глаза... В них нет зелени. Абсолютно чистая, холодная лазурь. Никаких шрамов, никаких очков в проволочной оправе. От него разило такой мощью, что мои собственные магические каналы начали сворачиваться от одного его присутствия.

– Медные волосы? – нахмурился Дамблдор, его брови сошлись на переносице. – Руническая магия без палочки? Ритуалы изменения сути?

– Не просто изменения, – прошептал Ремус, и его передернуло от воспоминаний. – Он назвал себя Гарри Аодзаки. Он сказал, что семь лет назад прошел через полный ритуал кровного усыновления. Его старая кровь... кровь Поттеров... она была выжжена и замещена. Ее больше нет. Он разорвал связь с родом не на бумаге, Джеймс. Он вырвал саму концепцию вашего родства из своего естества.

– Ложь! – взвизгнул Джеймс, ударив кулаком по столу. – Невозможно стереть кровь предков! Это сказки темных магов! Он просто нахватался фокусов у восточных дикарей и пытается запугать нас!

– Замолчи, Джеймс! – внезапно рявкнул Снейп.

Лицо зельевара было бледнее обычного, а в черных глазах застыло нечто, подозрительно похожее на холодный пот. Он шагнул к Люпину, нависнув над оборотнем.

– Какое имя ты назвал, Люпин? Повтори. Четко и внятно.

– Аодзаки, – повторил Ремус, сжав зубы. – Он назвал себя Гарри Аодзаки. Сказал, что его приняли две женщины — Аоко и Токо Аодзаки.

Снейп отшатнулся, словно получил физический удар в грудь. Зельевар судорожно вдохнул, его пальцы впились в ткань собственной мантии.

– Этого не может быть... – пробормотал Северус, и в его обычно надменном голосе послышался неподдельный трепет. – Только не они. Великий Мерлин, только не эти сумасшедшие ведьмы из Ассоциации...

– Северус? – Дамблдор впервые за долгое время выглядел по-настоящему встревоженным. – О ком идет речь? Ты знаком с этой фамилией?

– В отличие от напыщенных чистокровных баранов, искренне верящих, что волшебный мир ограничивается Британией и Министерством Магии, я изучал закрытые архивы европейских алхимиков! – прошипел Снейп, с ненавистью глянув на Джеймса. – Семья Аодзаки... это не просто маги. Это верхушка Часовой Башни! Токо Аодзаки — величайший мастер марионеток и рунического ремесла тысячелетия, признанная вне закона за свою безжалостность и гениальность! А ее младшая сестра, Аоко... – Снейп сглотнул, – Аоко Аодзаки — обладательница Пятой Истинной Магии. Волшебница, способная манипулировать самим временем и энтропией! Они не используют палочки! Для них наше Министерство — это детская песочница с деревянными лопатками! Если этот мальчишка стал учеником и названным сыном хотя бы одной из них... он владеет тайнами, перед которыми меркнут все библиотеки Хогвартса!

– Мне плевать на их башни! – истерично выкрикнул Джеймс. – Он должен был вернуться! Вы должны были заставить его! Тонкс, у тебя же был портключ! Ты обученный аврор! Почему ты не активировала его силой?!

– Я попыталась, – разрыдалась Тонкс, и эти слезы были слезами сломленного ребенка. – Я выхватила палочку. Я произнесла заклинание... Я даже не успела договорить формулу! Он просто назвал руну! Одну руну, шепотом! И мое заклинание... оно взорвалось прямо передо мной! Мою палочку... ее разорвало в щепки от его концентрированной воли! А потом... потом этот пес...

– Какой еще пес? – нахмурился Грюм, постукивая деревянной ногой.

– Там... там в гостиной были другие, – Люпин закрыл лицо руками, его плечи сотрясались. – Когда мы вошли, нас едва не расплющило гравитацией. Там сидели существа... Альбус, Волан-де-Морт со всеми его пожирателями — просто дети, играющие со спичками, по сравнению с тем, кто пил чай в той комнате!

– Успокойся, Ремус, дыши глубже, – мягко произнес Дамблдор, но его пальцы на столе слегка подрагивали. – Опиши их.

– Первый... старик в сером твидовом костюме, – начал Люпин, судорожно глотая воздух. – Он выглядел как английский лорд, пил чай с тостами. Но от него исходило ощущение бесконечности. Гарри назвал его «мастер Кишур»...

Снейп издал сдавленный стон и оперся о спинку пустого стула.

– Кишур... Зелретч Швайнорг... – мертвым голосом прошептал зельевар. – Маршал Магии. Мастер Второго Волшебства. Существо, победившее Лунного Владыку... Он был там? Во плоти?!

– Он смеялся над нами, – всхлипнула Тонкс. – Он смеялся и называл нашу магию деградировавшим перегноем! А у камина... там лежала собака. Белый монстр размером с быка. Когда я выронила портключ, этот зверь просто наступил на него лапой. И зачарованная бронза высшей категории превратилась в лепешку! Ремус сказал, что его ликантропия чуть не разорвала его от ужаса перед этой тварью!

– Белый Зверь... – пробормотал Снейп, глядя на Дамблдора взглядом, полным ярости и обреченности. – Праймат Мердер. Чудовище Гайи, чья единственная цель — убийство людей. Вы понимаете, идиоты, куда вы сунулись?! Вы отправили двух сопляков в логово созданий, способных уничтожить цивилизацию за пару часов!

– Но кто еще там был? – тихо, едва слышно спросила Лили. Слезы градом катились по ее щекам. – Ремус... ты сказал, что Гарри... женат?

В столовой снова стало так тихо, что было слышно, как капает воск с оплывших свечей.

– Две девушки, – выдохнул Ремус, не поднимая головы. – Обе... нечеловеческой красоты. Одна темноволосая, в черном викторианском платье, пила из бокала кровь. Гарри назвал ее Альтруж.

– Черная Принцесса Мертвых Апостолов, – монотонно, как судья, зачитывающий смертный приговор, произнес Снейп. – Правительница европейских вампиров.

– А вторая... – Люпин сглотнул вязкую слюну. – Золотые волосы. Алые глаза, светящиеся в полумраке, как раскаленные угли. Она подошла к Гарри со спины... обняла его. И назвала своим мужчиной. Она сказала, что они связаны кровью и душой. Арквейд Брюнстад.

Дамблдор медленно снял очки-половинки. Впервые за долгие десятилетия великий светлый волшебник выглядел растерянным. Его многовековая эрудиция хранила упоминания об Истинных Предках — первородных духах планеты, стоявших на вершине пищевой цепи задолго до того, как волшебники изобрели первые палочки. Но он всегда считал это древними гиперболизированными мифами магов Востока.

– Она... угрожала нам? – спросил директор, и в его голосе прорезалась старческая хрипота.

– Она хотела снять с нас кожу прямо там, – Тонкс содрогнулась всем телом. – Она выпустила когти из спрессованного воздуха... воздух вокруг нее звенел, как битое стекло! Только Гарри... только его приказ остановил ее! Он сказал ей: «Арк, назад». И она... древнейший ужас ночи... послушалась его, как ручная кошка!

Люпин поднял голову и посмотрел прямо в глаза Джеймсу и Лили. В этом взгляде не было сочувствия — лишь холодный пепел пережитого кошмара.

– Он передал вам слова, Джеймс. Он приказал передать их лично тебе, Лили и Дамблдору.

– Что он сказал? – глухо спросил Джеймс, его губы дрожали.

– Он сказал, что Гарри Поттер умер в ту ночь, когда ты вышвырнул его из рода на Турнире, – каждое слово Люпина падало в тишину, как удар похоронного колокола. – Он сказал, что помнит каждую ночь в холодном подвале, куда вы бросали его за порванную книгу. Он помнит, как вы чествовали Годрика, пока он замерзал на чердаке. Он сказал, что Британия создала своего Волан-де-Морта сама — своей трусостью, лицемерием и гнилью. И он не станет разгребать за вами навоз.

Лили судорожно всхлипнула и закрыла лицо руками. Ее рыдания эхом разносились по темной комнате, разрывая тишину.

– А если... – продолжал Ремус, чей голос теперь звучал почти безжизненно, – если Министерство, Орден Феникса или Волан-де-Морт посмеют еще хотя бы раз отправить шпионов на его территорию или потребовать от него выполнения «долга»... он воспримет это как объявление войны роду Аодзаки и Истинным Предкам.

– И что тогда? – с вызовом, в котором сквозила чистейшая паника, выкрикнул Сириус. – Что этот сопляк сделает против всей магической Британии?!

Люпин посмотрел на своего старого школьного друга с безграничной жалостью:

– Его жена сотрет наш остров с лица земли за одну ночь, Сириус. Его мать уничтожит концепцию нашего времени. А старик Зелретч превратит Англию в полигон для испытания черных дыр. Он не угрожал нам, Сириус. Он просто констатировал факт. Мы для них — пыль под ногами.

Дамблдор тяжело опустился на спинку кресла. Его лицо казалось высеченным из серого гранита. План, который он выстраивал десятилетиями — план спасения мира через искупление и жертву Избранного, — рассыпался в прах. Мальчик, на которого теперь возлагались все надежды, не просто отказался быть марионеткой. Он поднялся на уровень существ, с которыми даже основатели Хогвартса побоялись бы заговорить без должного почтения.

– Собрание окончено, – тихо произнес Дамблдор, и в комнате не нашлось никого, кто посмел бы возразить. – Мисс Тонкс, мистер Люпин... ступайте в лазарет. Похоже... Светлой стороне придется встретить Темного Лорда в одиночку.

***

Яркое утреннее солнце заливало холмы Мисаки золотистым, теплым светом. Легкий ветерок с залива шевелил листву вековых кленов, наполняя воздух терпким ароматом смолы и цветущих гортензий.

В главной спальне особняка Аодзаки царил абсолютный, первозданный покой.

Широкая кровать из темного полированного дерева, вопреки обыкновению, осталась абсолютно целой. Лишь на тяжелых дубовых панелях стен, окружавших ложе, лениво догорали крошечные лазурные искры руны Альгиз — щита высшего порядка, который Гарри потратил добрых два часа перед сном, намертво связывая несущие конструкции дома с глубинными лей-линиями земли.

На шелковых простынях, раскинув руки и уткнувшись носом в грудь Гарри, сладко спала Белая Принцесса Истинных Предков.

Золотистые короткие пряди Арквейд разметались по подушке, на ее фарфоровых щеках играл нежный, почти человеческий румянец, а длинные ресницы слегка подрагивали во сне. Ее рука, тонкая и изящная, собственнически покоилась на талии юноши, намертво прижимая его к себе с силой, способной остановить мчащийся на полном ходу локомотив.

Гарри осторожно приоткрыл глаза. Сквозь полупрозрачный тюль на окнах пробивались солнечные зайчики, рисуя причудливые узоры на его обнаженных плечах.

Он лежал неподвижно, боясь потревожить сон вампирши, и слушал тишину. Внутри него, глубоко в Магических Цепях, мерно циркулировала прана. Никакой тревоги. Никаких призраков прошлого. Вчерашний визит британских магов казался дурным, далеким сном, рассеявшимся с первыми лучами солнца.

Арквейд шевельнулась, сладко потянулась, задев ногой одеяло, и приоткрыла один рубиновый глаз.

– Доброе утро, соня, – прошептал Гарри, легко коснувшись губами ее макушки.

– М-м-м... – вампирша зажмурилась, словно довольная кошка, и потеснее прижалась к его телу, вдыхая запах его кожи. – Уже утро? Как быстро... Я надеялась, что ночь продлится еще хотя бы вечность.

– Если бы ночь продлилась вечность, город остался бы без электричества, – усмехнулся Гарри, поглаживая ее шелковистые волосы. – Твои выбросы маны вчера едва не перегрузили городскую подстанцию. Хорошо, что я успел замкнуть контур на руну Наудиз.

– Ой, вечно ты все усложняешь со своими рунами! – Арквейд приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. В ее глазах плясали озорные искры. – Зато стены выдержали! Видишь, я была аккуратной! Я почти ничего не сломала!

– За исключением двух спинок стульев в коридоре, когда мы поднимались наверх, – сухо заметил Гарри, но в его сапфировых глазах сквозила бесконечная нежность.

– Они сами подвернулись мне под ноги, – невозмутимо парировала принцесса, наклонилась и требовательно поцеловала его в губы.

Поцелуй был долгим, пьянящим, отдающим вкусом древней ночи и чистейшего эфира. Арквейд слегка прикусила его нижнюю губу острым клыком — не до боли, лишь до крошечной капельки алой влаги, которую тут же слизнула горячим языком, довольно заурчав.

– Идеально, – протянула она, отстраняясь. – Твоя кровь с утра бодрит лучше любого кофе. Пойдем вниз? Я слышу, как Альтруж на кухне снова ругается со старым троллем.

Гарри вздохнул, улыбнувшись:

– Семейные будни в доме Аодзаки. Идем, пока они не превратили нашу столовую в сингулярность.

Спустя полчаса, приведя себя в порядок и переодевшись в простые серые брюки и черную водолазку, Гарри спустился на первый этаж. Арквейд шла следом, натянув свой любимый белый свитер с высоким воротом и темно-синюю юбку.

В просторной кухне-столовой жизнь уже кипела полным ходом.

За длинным полированным столом сидел Кишур Зелретч Швайнорг. Маршал Магии с абсолютно невозмутимым видом листал утренний выпуск японской газеты «Асахи Симбун», периодически макая круассан в чашку с какао.

Напротив него, поджав ноги прямо на стул, сидела Альтруж. Черная Принцесса уже сменила пышное бальное платье на более практичный, но не менее изысканный черный брючный костюм от известного европейского кутюрье. В руках она держала хрустальный бокал, лениво наблюдая, как крошечная Лен накладывает на тарелки свежеиспеченные оладьи с черничным джемом.

Огромный белый зверь, Праймат Мердер, смирно лежал у ног маленького суккуба. Из его пушистых ушей по-прежнему торчали розовые бантики, заботливо завязанные Лен вчера вечером, но чудовище, казалось, смирилось со своей судьбой величайшего кошмара человечества, работающего декоративной подставкой для ног.

– Доброе утро, молодежь! – громогласно поприветствовал вошедших Зелретч, откладывая газету. – Надеюсь, фундамент дома не дал трещину? Я держал наготове карманное измерение на случай, если Арквейд решит повторить свой подвиг с обрушением крыши.

– Фундамент цел, мастер Кишур, спасибо моим рунам, – Гарри подошел к плите, проверил кофейник и налил себе свежего кофе. Затем достал из холодильника подготовленную накануне стеклянную флягу с очищенной кровью, насыщенной праной Истока, и поставил перед Альтруж. – Твой запас на дорогу.

Черная Принцесса изящно взяла флягу, спрятав ее в миниатюрную сумочку, висевшую на спинке стула:

– Благодарю, Гарри. Твоя забота — единственное, что спасает этот дом от моего дурного настроения. Хотя, признаться, после вчерашнего цирка с британскими оборванцами мне даже немного весело. Ты уверен, что они поняли намек? Эти западные фанатики бывают на редкость тупоголовыми.

– Если они не поняли, в следующий раз я отправлю к ним Праймата на выходные, – спокойно пожал плечами Гарри, садясь рядом с Арквейд. Девушка тут же положила голову ему на плечо, утащив с его тарелки самый румяный оладушек.

– Не придется, – хмыкнул Зелретч, и в его рубиновых глазах блеснула насмешливая мудрость. – Я заглянул в их вероятностную ветку около часа назад. Мальчишка-оборотень и сопливая девчонка принесли в Лондон такой концентрированный ужас, что старик Альбус заперся в своем кабинете и глушит успокоительные капли. Северус Снейп доходчиво объяснил оставшимся членам их «ордена», кто именно сидел в твоей гостиной. Поверь мне, мальчик мой: пока Волан-де-Морт дышит им в затылок, соваться сюда у них не хватит ни храбрости, ни безумия.

– Вот и отлично, – Гарри сделал глоток горячего черного кофе. – У нас полно других дел. Тоно просил помочь с барьерами вокруг их особняка, а Сиэль...

Внезапно входная дверь дома с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что задрожали оконные рамы.

– Я дома-а-а! – раздался звонкий, уверенный женский голос, разнесшийся по всему холлу.

В прихожую ввалилась высокая, потрясающе красивая женщина с длинными, огненно-рыжими волосами, собранными в небрежный конский хвост. На ней были потертые джинсы, высокие кожаные сапоги и расстегнутая ветровка, из-под которой виднелась простая белая майка. Через плечо висела тяжелая дорожная сумка, а в руке она держала пачку ментоловых сигарет.

Аоко Аодзаки. Пятая Волшебница. Женщина, чей взрывной характер наводил ужас на всю Часовую Башню.

Она сбросила сапоги прямо у порога, прошла на кухню и, ни на секунду не смутившись присутствием двух сильнейших вампиров планеты и легендарного Маршала Магии, подошла к столу, бесцеремонно схватила кружку Гарри и сделала огромный глоток его кофе.

– Фух! Уэльские маги — редкостные зануды! – выдохнула Аоко, утирая губы тыльной стороной ладони. – Пришлось снести их родовую башню до самого основания, чтобы этот старый дурак понял, что эксперименты с временными карманами нарушают экологию региона. Гарри, привет! Арк, ты опять объедаешь моего ученика? Зелретч, старый пройдоха, ты почему еще не у себя во Втором Измерении?

– И тебе доброе утро, мама, – Гарри тепло улыбнулся, поднимаясь со стула и обнимая рыжеволосую волшебницу.

Аоко крепко сжала его в объятиях, взъерошив его медные волосы привычным, по-матерински собственническим жестом.

– Вижу, вы тут не скучали, пока меня не было, – Аоко прищурилась, окинув взглядом комнату. Ее взгляд зацепился за остатки рунических плетений на стенах и след от спрессованного вакуума на полу возле камина. – Запах... мокрой псины и старых британских чар. Кто приходил?

– Курьеры из моего прошлого, – невозмутимо ответил Гарри, возвращаясь на свое место. – Орден Феникса решил, что после гибели Годрика я обязан бросить всё и стать их новым Избранным.

Аоко замерла с сигаретой в зубах. Медленно вытащив зажигалку, она щелкнула колесиком, выпустив тонкую струйку сизого дыма, а ее глаза опасно сузились.

– Вот как? – протянула Волшебница, и в ее голосе прозвучали нотки, от которых у лордов Ассоциации Магов обычно начиналась паническая атака. – Те самые ублюдки, которые держали тебя взаперти и продавали чужим родам? Они посмели сунуться в мой город? К моему мальчику?

– Мы с ними уже разобрались, Аоко, – лениво заметила Альтруж, разглядывая свои безупречные ногти. – Гарри сломал их связную палочку, Праймат раздавил их портал, а Арквейд напугала их до полусмерти. Они уползли обратно в Лондон, поджав хвосты.

– Мало, – фыркнула Аоко, выпустив кольцо дыма в потолок. – Надо было о