Приёмный сын Мартина Риггса
Особый калифорнийский протокол
Здание Лос-Анджелесской академии магии и прикладных наук разительно отличалось от вековых каменных громадин Европы. Раскинувшийся на зеленых холмах близ Пасадены комплекс из белого камня, тонированного бронированного стекла и сейсмоустойчивых конструкций больше напоминал штаб-квартиру передовой технологической корпорации или элитный университет Лиги плюща. Никаких сырых подземелий, летающих призраков и факелов, чадящих гарью. По периметру кампуса мягко гудели накопители кинетических барьеров, а на крышах блестели солнечные батареи, сплетенные с рунными контурами поглощения природной маны.
В просторном конференц-зале административного корпуса работал кондиционер, тихо разгоняя полуденный зной. Из панорамных окон открывался захватывающий вид на залитый солнцем мегаполис, уходящий к океанскому горизонту.
За широким столом из темного ореха восседала директор академии Сесилия Блэк. Женщина неопределенного возраста, выглядевшая на ухоженные сорок, с идеальной осанкой, короткой стильной стрижкой цвета воронова крыла и холодными серыми глазами чистокровной ветви Блэков. На ней был строгий брючный костюм от кутюр и шелковая блузка цвета стали. На левом лацкане поблескивал серебряный значок почетного консультанта полицейского департамента Лос-Анджелеса. Перед ней стояла чашка черного кофе без сахара и лежала раскрытая папка с гербом МАКУСА.
Рядом, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Мартин Риггс. Его выцветшая армейская куртка и небрежно повязанный галстук выглядели вызовом протоколу, но выражение его лица мгновенно отбивало желание делать замечания. В глазах детектива горело опасное, почти маниакальное пламя человека, которому нечего терять. Чуть поодаль на кожаном диване сидел Роджер Мерта, тяжело вздыхая и массируя переносицу. Под его расстегнутым пиджаком угадывалась оперативная кобура с тяжелым револьвером «Смит-энд-Вессон».
– Они пересекли барьер кампуса пять минут назад, – спокойно произнесла Сесилия, бросив взгляд на жидкокристаллический монитор системы безопасности. – Патрульные пропустили их согласно дипломатическому протоколу МАКУСА. Директор Дамблдор настоял на статусе чрезвычайного посланника Конфедерации.
– Дипломаты, мать их, – сплюнул Риггс себе под ноги, но, поймав предупреждающий взгляд хозяйки кабинета, лишь криво усмехнулся. – Слушай, Сесилия, а обязательно играть по их правилам? У меня в машине пара светошумовых гранат и ордер на задержание за незаконное пересечение границы штата. Мы можем просто уложить этих ряженых клоунов мордой в асфальт и закрыть в окружной тюрьме до выяснения.
– Мартин, заткнись, – устало отозвался Мерта. – Ты хочешь развязать третью мировую с какими-то британскими колдунами? Мне до пенсии осталось два года. Два чертовых года! Я хочу провести их на рыбалке, а не отбиваясь от молний из палочек.
– Никаких гранат, детектив Риггс, – с легкой полуулыбкой качнула головой Сесилия. – По крайней мере, пока они не совершат явное правонарушение. Здесь действует законодательство Соединенных Штатов и Магического Конгресса Северной Америки. Гарри – эмансипированный гражданин и студент под защитой моей юрисдикции. Закон на нашей стороне. Но если они попытаются применить принуждение... что ж, Академия имеет право на вооруженную самооборону.
Двойные дубовые двери зала плавно распахнулись.
В помещение вошли четверо.
Впереди шел Альбус Дамблдор. Его величественная фигура в мантии глубокого сапфирового цвета, расшитой серебряными полумесяцами, казалась совершенно чужеродной в этом царстве хрома, стекла и кондиционированного воздуха. Длинная серебряная борода струилась почти до пояса, а глаза за очками-половинками лучились доброжелательностью, за которой скрывался вековой расчет.
Следом за ним вышагивал Джеймс Поттер. На нем была дорогая традиционная мантия алого цвета с золотым тиснением рода Поттер. На поясе висели фамильные печати, подбородок был высоко задернут, а во взгляде читалась привычная уверенность человека, привыкшего, что двери распахиваются перед ним сами собой. Рядом с ним шла Лили. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены, простое темно-зеленое шелковое платье подчеркивало бледность лица. В руках она нервно сжимала кружевной платок, а ее зеленые глаза судорожно осматривали помещение в поисках того единственного, ради кого она перелетела через океан.
Замыкал шествие Сириус Блэк. В его движениях сквозила былая дерзость, но при виде Сесилии он слегка стушевался, на мгновение вспомнив детские взбучки на Гриммо.
– Добрый день, леди и джентльмены, – мягко проговорил Дамблдор, раскинув руки в приветственном жесте. – Мир вашему дому. Директор Блэк, признаться, для меня большая честь видеть, как далеко продвинулась ваша ветвь древнего древа.
– Добро пожаловать в Калифорнию, мистер Дамблдор, – холодно ответила Сесилия, даже не подумав подняться с кресла. – Прошу вас занять места. Время дорого для всех нас. Сразу предупреждаю: протоколы вежливости британского Визенгамота здесь не действуют. Здесь вы – гости по временной визе МАКУСА.
Джеймс недовольно нахмурился, раздраженно дернув плечом:
– Мы прибыли сюда не для светских бесед с американскими бюрократами. Где мой сын? Где Гарри?
– Ваш сын? – раздался с дивана глухой, скрипучий голос Мерта. Роджер медленно поднялся, поправил галстук и уставился на Джеймса тяжелым взглядом ветерана уличных войн. – Забавно слышать это от парня, который вспомнил о ребенке через четырнадцать лет.
– А вы вообще кто такой? – смерил темнокожего полицейского презрительным взглядом Джеймс. – Маггл? Какое право низший имеет подавать голос в присутствии лордов магии?
В ту же секунду воздух в комнате словно сгустился. Мартин Риггс плавно оттолкнулся от стены. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он сделал шаг вперед, и рука привычным жестом легла на рукоять пистолета:
– Повтори-ка еще раз, пудель в халате. Как ты его назвал?
– Мартин, сидеть, – сухо скомандовала Сесилия, но в ее голосе прозвучали нотки металла. Затем она повернулась к Джеймсу: – Мистер Поттер, держите язык за зубами. Еще одно оскорбление в адрес офицеров полиции Лос-Анджелеса или моих гостей, и служба безопасности академии выбросит вас на автостраду без права повторного въезда в страну. МАКУСА уже уведомила меня, что не станет вступаться за британских лордов, нарушающих общественный порядок.
Лили поспешно схватила мужа за рукав, испуганно шепча ему успокаивающие слова. Она повернулась к Сесилию, ее голос дрожал от сдерживаемых слез:
– Пожалуйста... Директор Блэк, мы не хотим ссор. Мы приехали ради Гарри. Мы совершили ошибку. Страшную, чудовищную ошибку много лет назад, оставив его ради защиты Годрика. Но теперь мы здесь. Мы хотим вернуть его в семью. Ему угрожает смертельная опасность в Англии, Темный Лорд...
– Опасность ему угрожает в Англии, миссис Поттер, – отрезала Сесилия. – А здесь он дома. В безопасности.
Дверь в смежную комнату мягко скользнула в паз.
Все взгляды мгновенно обратились туда.
На пороге стоял Гарри.
Он был одет в строгий черный форменный китель Академии с серебряной окантовкой, сидевший на нем как влитой. Никаких мешковатых мантий: темные брюки, начищенные берцы, идеальная армейская выправка. Коротко стриженные темные волосы открывали высокий лоб, на котором лишь едва заметная, побледневшая белая ниточка напоминала о старом шраме. На поясе подростка висела открытая тактическая кобура с вороненым «Кольтом», а на груди поблескивал серебряный жетон молодежного резерва LAPD.
Справа от него, едва заметно отставая на полшага, шла Роксана Элайптон.
Ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Серебристо-пепельные волосы девушки были собраны в сложную, безупречно элегантную прическу, открывавшую изящную шею. На ней было длинное, строгое платье цвета ночного неба с глубоким боковым разрезом, открывавшим кобуру на бедре. Внешне она казалась воплощением холодной аристократической грации – истинная леди высшего света. Но в том, как плавно скользили ее синие глаза по гостям, оценивая точки уязвимости на телах прибывших магов, сквозила повадка опаснейшего хищника.
Лили ахнула, закрыв рот обеими руками. По ее щекам покатились слезы:
– Гарри... Боже мой, Гарри...
Джеймс замер, ошеломленно разглядывая сына. Он ожидал увидеть забитого сироту, мечтающего об отцовской ласке, или, на худой конец, нескладного подростка в очках, похожего на Годрика. Но перед ним стоял взрослый, сформировавшийся боец, чей взгляд был острее заговоренного кинжала.
– Гарри, сынок! – Джеймс сделал широкий шаг вперед, раскинув руки для объятий. – Наконец-то! Мы нашли тебя! Собирай вещи, мальчик мой, кошмар закончился. Ты возвращаешься домой, в Англию!
Гарри даже не шелохнулся. Он не сделал ни шага навстречу. Его ярко-зеленые глаза – точная копия глаз матери – оставались абсолютно мертвыми, лишенными даже тени тепла.
– Сделайте еще один шаг, мистер Поттер, – негромко произнес Гарри, – и я расценю это как попытку физического нападения на офицера при исполнении.
Джеймс застыл, не веря своим ушам. Руки его опустились.
– Что?.. Гарри, ты о чем? Это же я, твой отец!
– Мой отец сидит вон там, – Гарри спокойно указал подбородком на Мартина Риггса. Тот широко, хищно осклабился в ответ и подмигнул. – Человек, который вытащил меня из приюта, когда ваши родственнички выбросили меня на улицу в чужой стране. Человек, который сидел со мной ночами, когда у меня была лихорадка, учил меня драться, держать удар и отвечать за свои поступки. А вы, сэр, для меня – посторонний британский гражданин, незаконно требующий моего внимания.
– Гарри, как ты можешь так говорить?! – вскричала Лили, шагнув вперед, слезы текли по ее лицу ручьями. – Мы твои родители! Мы дали тебе жизнь! Да, мы ошиблись, доверившись Альбусу и оставив тебя у Петунии, но мы делали это ради твоей безопасности! Годрик был в центре внимания, на него шла охота... Мы хотели защитить тебя!
– Защитить? – Гарри позволил себе холодную, ядовитую усмешку. – Вы отдали меня людям, которые запирали меня в темном чулане под лестницей и морили голодом. Вы ни разу за четырнадцать лет не прислали даже рождественской открытки. Моя крестная, Роксана Гринграсс, умоляла вас отдать меня ей. Она хотела дать мне дом и любовь. Но вы плюнули на ее дружбу ради воли вашего великого директора. Вы забыли обо мне в ту самую секунду, когда на лоб моего брата нацепили ярлык спасителя мира.
Лили пошатнулась, словно от физического удара. Джеймс поддержал жену, его лицо налилось густой краской гнева.
– Довольно этой неблагодарной чуши! – рявкнул он, ударив кулаком по столу. – Ты – Поттер! В твоих жилах течет кровь благороднейшего рода волшебников! Ты не имеешь права позорить нашу фамилию, пресмыкаясь перед магглами и таская их убогие железки на поясе! Ты поедешь в Хогвартс, поступишь на Гриффиндор, как твой брат, и займешь свое законное место рядом с семьей!
– Мистер Поттер, умерьте свой тон, – раздался мягкий, шелковый голос Роксаны Элайптон.
Она сделала плавный шаг вперед, встав чуть впереди Гарри. Ее синие глаза окинули Джеймса с таким ледяным презрением, будто перед ней была куча дорожной пыли.
– Вы говорите о благородстве? – Роксана склонила голову к плечу, ее тонкие губы тронула снисходительная усмешка. – Человек, чей старший сын опозорил имя магии на Турнире Трех Волшебников? Тот самый Годрик Поттер, который бросил тонуть беззащитную французскую девочку ради жалких баллов? Тот, кто на кладбище Литтл-Хэнглтона бросил товарища умирать, а сам в панике бежал, сверкая пятками? Это ваше хваленое гриффиндорское благородство?
– Да как ты смеешь, девчонка?! – взревел Джеймс, его рука метнулась к карману за палочкой. – Кем ты себя возомнила?!
Договорить он не успел.
Движение Роксаны было неуловимо для человеческого глаза. Раздался сухой, хлесткий металлический лязг. В ее руках, словно из ниоткуда, возник тяжелый длинноствольный автоматический пистолет калибра .45 с гравировкой серебряных печатей на стволе. Дуло замерло ровно в дюйме от переносицы Джеймса.
Курок был взведен.
– Шевельнешь пальцем – и твои драгоценные чистокровные мозги украсят этот прекрасный ореховый стол, лорд Поттер, – промурлыкала Роксана. В ее голосе не осталось ни капли светской мягкости. Это был голос безжалостного ликвидатора, готового нажать на спуск без малейших колебаний. – Мое имя – Роксана Элайптон. Я старший боевой специалист Академии и невеста Гарри. И если ты, напыщенный британский индюк, еще раз повысишь голос на моего мужчину, я прострелю тебе обе коленные чашечки прямо на глазах у твоей жены.
В комнате повисла мертвая, звенящая тишина.
Сириус Блэк инстинктивно дернулся вперед, выхватывая палочку:
– Джеймс, назад!..
Щелчок взводимого затвора «Беретты» Мартина Риггса раздался прямо над ухом Сириуса. Детектив возник за спиной крестного словно тень, приставив холодную сталь к его затылку.
– Не советую, кудрявый, – хрипло выдохнул Риггс, обдав Блэка запахом дешевого табака. – Девчонка не шутит. И я тоже. Опусти палочку, пока я не проделал в твоей дурной башке вентиляционное отверстие.
– Сириус, не надо! – крикнул Мерта, держа руку на кобуре и тяжело дыша. – Господи Иисусе, Мартин, мы же договаривались без стрельбы!
– Это самооборона, Родж! – азартно оскалился Риггс, его безумные глаза лихорадочно блестели. – Парень полез за оружием! Любой окружной прокурор спишет это на чистый криминал!
– Спокойно. Всем опустить оружие, – прозвучал властный, раскатистый голос Альбуса Дамблдора.
Старый волшебник медленно поднялся со своего места. Добродушная маска спала с его лица, уступив место тяжелой, давящей ауре величайшего мага столетия. Магия вокруг него заколебалась, заставляя стекла в окнах едва заметно вибрировать. Он посмотрел на Сесилию, затем на Гарри:
– Мы пришли сюда с миром. Не стоит устраивать бессмысленное кровопролитие из-за юношеской горячности. Мисс Элайптон, уберите оружие. Маггловский свинец бессилен против истинной магии.
– Ошибаетесь, директор, – холодно усмехнулся Гарри. Он поднял руку, коснувшись плеча Роксаны, и девушка, повинуясь его жесту, с идеальным изяществом опустила пистолет, но предохранитель не включила. – В этих пулях сердечники из обедненного рунного орихалка с кинетическим зачарованием разрыва щитов четвертого круга. Сесилия лично разрабатывала этот патрон для нейтрализации темных магов на границе. Ваши щиты свернутся за долю секунды, а скорость пули превосходит скорость мысли, необходимой для невербального заклинания. Вы безнадежно отстали от времени, мистер Дамблдор. Ваш мир застрял в семнадцатом веке.
Дамблдор слегка прищурился. В его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее разочарование и одновременно глубокую тревогу. Мальчик не просто не был кротким и послушным – он был обучен, опасен и абсолютно независим. План рушился на глазах.
– Гарри, мальчик мой... – начал Дамблдор своим самым мягким, увещевающим тоном, вплетая в голос едва заметные нотки ментального внушения. – Ты многого не понимаешь. Мир магии стоит на пороге великой тьмы. Волан-де-Морт вернулся. Он ищет тебя. Твоя связь с братом, пророчество, кровная магия твоих предков – все это необходимо, чтобы сокрушить врага. Твое место не среди маггловских полицейских. Ты должен исполнить свое предназначение ради Высшего Блага.
– Ради вашего высшего блага? – перебил его Гарри, и в его голосе зазвенела неприкрытая сталь. Он сделал шаг к старику, не отводя прямого взгляда. Ментальное давление директора разбилось о поставленные окклюментные блоки Гарри, словно волна о гранитный волнорез. – Вы хотите использовать меня как разменную монету. Запасной патрон в обойме, если ваш драгоценный Годрик снова облажается. Думаете, я не знаю? Сесилия перехватила отчеты ваших связных в МАКУСА. Вы хотели забрать меня, заставить плясать под вашу дудку, бросить под удар крестражей Тома Реддла, чтобы потом явиться в белых одеждах и забрать всю славу себе!
При слове «крестражи» лицо Дамблдора на мгновение побелело. Глаза за стеклами очков расширились от потрясения. Ни одна живая душа, кроме Северуса и него самого, не должна была знать об этом тайном знании Тома.
– Откуда... – прошептал старик, впервые потеряв самообладание.
– Мы живем в эпоху информации, мистер Дамблдор, – подала голос Сесилия Блэк, поднимая со стола официальный документ с гербовой сургучной печатью. – Академия Лос-Анджелеса сотрудничает с разведывательным управлением МАКУСА и оперативными группами шерифов. Мы знаем о возрождении вашего Темного Лорда куда больше, чем ваше слепое и продажное Министерство Магии. И вот вам официальный ответ американской стороны.
Она с сухим треском бросила бумагу на полированную поверхность стола прямо перед носом Дамблдора.
– В удовлетворении запроса о переводе студента Гарри Риггса-Поттера под юрисдикцию британского министерства отказано в полном объеме, – четко, чеканя каждое слово, зачитала Сесилия. – Основание: статья двенадцатая Международного пакта о защите несовершеннолетних магов. Гарри официально усыновлен детективом Мартином Риггсом с соблюдением всех маггловских и магических законов штата Калифорния. Процедура эмансипации завершена в тринадцать лет за выдающиеся заслуги перед общественной безопасностью. Права мистера и миссис Поттер аннулированы судом округа Лос-Анджелес десять лет назад по факту оставления ребенка в опасности для жизни.
– Это фарс! – вскинулся Джеймс, сжимая кулаки. – Маггловский суд не имеет власти над чистокровными волшебниками! Я оспорю это в Визенгамоте! Я потребую от Фаджа официальной ноты протеста!
– Валяй, жалуйся своему министру, клоун, – усмехнулся Мартин Риггс, наконец убирая пистолет в кобуру под мышкой. Он подошел к сыну и крепко положил руку ему на плечо. – А если ты еще раз сунешься на территорию этого города, я лично упакую тебя в железный ящик и отправлю обратно в твой туманный Лондон грузовым отсеком. Без права переписки.
Лили упала на колени перед столом, протягивая дрожащие руки к сыну:
– Гарри... умоляю тебя... ради всего святого... Неужели в твоем сердце совсем нет места для прощения? Я твоя мать! Я носила тебя под сердцем! Неужели ты не помнишь ничего светлого? Неужели ты навсегда вычеркнешь нас из своей жизни?
Гарри медленно перевел взгляд на рыжеволосую женщину, стоявшую перед ним на коленях. На мгновение в глубине его зеленых глаз мелькнула тень той невыносимой боли, которую испытывал брошенный четырехлетний ребенок, замерзавший в темном чулане на Тисовой улице. Но тень растаяла так же быстро, как и появилась.
– Я помню, миссис Поттер, – тихо ответил он. – Я помню, как вы целовали Годрика перед вспышками колдокамер, пока я сидел в углу с температурой под сорок. Я помню, как вы собрали мои вещи в старую картонную коробку и сказали, что «так будет лучше для всех». Вы сделали свой выбор четырнадцать лет назад. Вы выбрали своего золотого мальчика. Живите с этим выбором.
Он повернулся к ней спиной.
– Гарри, постой! – крикнул Сириус, делая шаг вперед, но взгляд Сесилии пригвоздил его к месту.
– Сириус Орион Блэк, – ледяным тоном произнесла хозяйка кабинета. – Если в тебе осталась хоть капля мозгов того мальчика, с которым мы когда-то играли в саду на Гриммо, забери своих друзей и убирайся вон. Вы проиграли. Мальчик вырос. И этот мальчик принадлежит новому миру, который вы не способны даже понять.
Дамблдор тяжело опустил плечи. Казалось, за эти полчаса великий маг постарел на добрый десяток лет. Он понял, что проиграл всухую. Применить силу в стенах Академии под прицелом вооруженных офицеров и элитных боевиков МАКУСА означало объявить войну всей американской магической системе. Закон был против них. Мальчик был против них.
– Что ж, – с трудом выдавил Дамблдор, кладя руку на плечо рыдающей Лили и помогая ей подняться. – Мы услышали ваш ответ, мистер Риггс. Но помните: война придет и на этот берег. Волан-де-Морт не знает границ и законов. Когда тьма постучится в вашу дверь... двери Хогвартса все еще могут быть открыты для вас.
– Если тьма постучится в мою дверь, директор, – не оборачиваясь, бросил Гарри, – я встречу ее огнем из двух стволов. Передайте Волан-де-Морту: если он сунется в Калифорнию, его здесь не ждет дуэль на палочках по правилам благородных лордов. Его ждет тридцать граммов свинца между глаз и безымянная могила на дне Тихого океана.
Дамблдор лишь скорбно покачал головой. Он взмахнул палочкой, активируя международный портал, согласованный для экстренной эвакуации посольства. Воздух сжался, закручиваясь в воронку. Джеймс, бросив последний, полный бессильной ярости взгляд на сына, шагнул в портал, волоча за собой безутешную Лили. Сириус задержался на мгновение, виновато посмотрел на Гарри, словно пытаясь что-то сказать, но, встретив холодные взгляды Риггса и Роксаны, молча шагнул следом. Вспышка синего пламени – и британская делегация растворилась в воздухе.
В зале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением климатической установки.
– Ну и ну, – протянул Роджер Мерта, шумно выдыхая и опускаясь обратно на диван. – Святые угодники... Мартин, я клянусь, я слишком стар для этого дерьма. У меня чуть инфаркт не случился, когда эта девчонка достала пушку.
Роксана опустила пистолет, ловким круговым движением убрала его в набедренную кобуру и повернулась к детективу с самой обворожительной, невинной улыбкой:
– Простите за беспокойство, мистер Мерта. Это была исключительно мера предосторожности. Лорд Поттер явно проявлял признаки неконтролируемой агрессии.
– Ты чуть не снесла ему башку, детка! – хохотнул Риггс, с явным восторгом хлопая девушку по плечу. – Клянусь богом, Роксана, если бы ты родилась на двадцать лет раньше, я бы бросил полицию и женился на тебе! Какая реакция! Какой хват! Ты видела лицо этого надутого павлина? Он чуть мантию не намочил!
– Мартин, имей совесть, – с легким укоризненным вздохом покачала головой Сесилия, хотя в уголках ее губ тоже играла едва заметная улыбка. Затем она посмотрела на Гарри: – Ты в порядке, юноша?
Гарри медленно выдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу строгого кителя и подошел к панорамному окну. Город Ангелов внизу жил своей обычной, суетливой жизнью: по автострадам текли бесконечные потоки машин, вдали блестели волны океана, над небоскребами кружили полицейские вертолеты.
Роксана подошла к нему сзади, бесшумно, как кошка, и обвила руками его талию, прижавшись щекой к его спине. Ее присутствие прогнало остатки холода, вернув привычное ощущение тепла и абсолютной надежности.
– Все кончено, Гарри, – тихо прошептала она ему на ухо. – Они ушли. Они больше не посмеют прийти за тобой.
– Нет, Рокс, – Гарри накрыл ее ладони своими руками, чувствуя холод металла фамильного перстня на ее пальце. – Это только начало. Дамблдор не отступится просто так. А этот их Темный Лорд... если он действительно безумен настолько, насколько о нем говорят, он пришлет сюда своих ищеек. Рано или поздно.
– Пусть только сунутся, – фыркнул из-за спины Мартин Риггс, доставая пачку сигарет и нагло щелкая зажигалкой прямо под запрещающим знаком директора. – В Лос-Анджелесе для британских террористов припасен особый прием. У нас в отделе как раз простаивает пара ящиков штурмовых винтовок с рунными стволами.
– И я лично проверю их пристрелку, – поддержала его Роксана, и в ее глазах снова блеснул тот самый опасный, дикий огонек «Бессмертной Императрицы», заставлявший трепетать врагов. – Если эти пожиратели посмеют нарушить наш покой... мы устроим им войну, к которой их древние роды совершенно не готовы.
Гарри улыбнулся – впервые за весь этот тяжелый день. Настоящей, открытой улыбкой человека, у которого есть дом, настоящая семья и женщина, ради которой стоило сражаться со всем миром.
Он повернулся к Роксане, взял ее за руку и посмотрел на отца и дядю Роджера:
– Дядя Родж, ты говорил, что ребра еще остались?
– Целый пакет в машине, сынок, – с облегчением улыбнулся Мерта. – Поехали домой. Лорна уже заждалась, а я умираю с голоду. И к черту этих магов с их пророчествами.
– Поддерживаю, – кивнул Гарри.
Они вышли из зала все вместе: безумный детектив-ветеран, старый уставший коп, смертоносная леди с серебряными волосами и парень, которого когда-то бросили умирать, но который нашел в себе силы стать тем, кем сам пожелал.
Солнце Калифорнии ярко освещало их путь, и ни одна тень из прошлого больше не могла заслонить этот свет.