Приёмный сын Мартина Риггса
Бал в Вирджинии и запах кордита
Августовское солнце над Тихим океаном сменилось мягким, бархатным закатом, окрасившим горизонт в багровые и персиковые тона. На открытой террасе дома Мартина Риггса в Малибу царила редкая, почти кинематографическая идиллия, если не считать того, что посреди обеденного стола, аккуратно разложенные на чистой оружейной ветоши, блестели вороненые детали крупнокалиберной снайперской винтовки.
Мартин Риггс, развалившись в плетеном кресле и закинув босые ноги на деревянный парапет, шумно втянул носом воздух. В его руке тлела неизменная сигарета, пепел с которой он стряхивал в пустую пивную банку.
– Вот скажи мне, сынок, – хрипло протянул детектив, щурясь на угасающее солнце, – на кой черт людям вообще нужны эти светские рауты? Галстуки-бабочки, которые перекрывают сонную артерию, туфли из лакированной кожи, в которых нельзя нормально сделать перекат при внезапном огневом контакте, и куча надутых снобов, обсуждающих курс акций и древность своих прадедушек. Я в этом смокинге выгляжу как чертов пингвин, сбежавший из зоопарка Сан-Диего.
– Ты выглядишь потрясающе, Мартин, – раздался спокойный женский голос из кухни.
На террасу вышла Лорна Коул, держа в руках поднос с запотевшими стаканами лимонада. На ней было строгое, элегантное платье глубокого темно-синего цвета, которое безупречно подчеркивало ее подтянутую спортивную фигуру. Даже на светском приеме Лорна оставалась офицером отдела внутренних расследований: под легким шелковым палантином едва угадывалась анатомическая кобура с субкомпактным «Глоком».
– Слышал, старик? – хохотнул из глубины дома Роджер Мерта, выходя следом.
Мерта был облачен в безукоризненный черный смокинг, сидевший на нем с монументальным достоинством отставного сержанта и опытного детектива. Единственное, что портило образ образцового джентльмена – выражение глубочайшей, вселенской скорби на темнокожем лице.
– Я слишком стар для этого дерьма, – привычно проворчал Роджер, поправляя воротник белоснежной сорочки. – Мы летим на частном самолете клана Элайптон через всю страну, в Ричмонд, штат Вирджиния. На официальный бал салемской знати! Триш потратила три дня, чтобы выбрать мне запонки. Если ты, Мартин, умудришься устроить там перестрелку или напьешься бурбона у фуршетного стола, моя жена лично оторвет тебе уши. И я ей помогу.
– Перестрелка на светском балу? – Риггс прижал руку к сердцу с оскорбленным видом. – Родж, ты ранишь меня в самую душу! Когда это я начинал стрелять первым, если нас вежливо просили не мусорить гильзами?
– В восемьдесят девятом на благотворительном вечере мэра, – не моргнув глазом, парировала Лорна, ставя поднос на край стола. – И в девяносто втором на приеме у генерального консула. Ты выпрыгнул в окно вместе со скупщиком кокаина прямо на свадебный торт.
– Тот торт был отвратительным, слишком много крема, – фыркнул Мартин, но спорить не стал.
В этот момент дверь спальни на втором этаже открылась, и по деревянной лестнице послышались легкие, размеренные шаги.
Все четверо невольно повернули головы.
Гарри Риггс спускался вниз, застегивая манжету угольно-черного фрака от итальянских мастеров. Ткань костюма была не просто дорогой – она была пропитана защитными рунными составами, гасящими тепловые и кинетические импульсы. Никаких очков: яркие изумрудные глаза смотрели прямо, остро и цепко. Короткие темные волосы были аккуратно уложены назад, подчеркивая правильные, резкие черты лица. Ни сутулости, ни тени забитого подростка из чулана под лестницей. На левой стороне груди тускло поблескивал серебряный знак офицера молодежного резерва полиции Лос-Анджелеса – единственная деталь, которую Гарри наотрез отказался снимать в угоду салемскому протоколу.
Рядом с ним шла Роксана Элайптон.
Если Гарри воплощал собой собранную, смертоносную мужскую силу, то Роксана была чистым, ослепительным совершенством. Ее длинные серебристо-пепельные волосы были собраны в сложную прическу в викторианском стиле, оставляя обнаженными точеные фарфоровые плечи и изящную линию шеи. На ней было вечернее платье в пол цвета темного сапфира, расшитое тончайшей платиновой нитью, складывавшейся в едва заметные древние глифы защиты. Корсет платья подчеркивал тонкую талию, а глубокий боковой разрез открывал стройную ногу, на которой, вопреки всем светским канонам, плотно сидела кобура из мягкой черной кожи с вороненым модифицированным автоматическим пистолетом «Браунинг».
На ее лице застыло выражение безмятежной, ледяной царственности – маска «Бессмертной Императрицы», перед которой трепетали даже старшекурсники Академии. Но стоило ее взгляду встретиться с глазами Гарри, как в синей глубине зрачков заплясали теплые, лукавые и опасные искры.
– Вы выглядите потрясающе, миссис Мерта, миссис Коул, – с безупречным южным акцентом произнесла Роксана, слегка склонив голову в изысканном реверансе. – Джентльмены. Надеюсь, мой отец не слишком утомит вас фамильными церемониями. Он бывает консервативен, но после того, как Гарри отправил британских террористов в Алькатрас, совет старейшин Вирджинии готов носить его на руках.
– Твой старик – правильный мужик, детка, – Мартин поднялся, с восхищением присвистнув. – Гарри, сынок, если ты когда-нибудь упустишь эту леди, я лично вычеркну тебя из завещания на свой трейлер и старый пикап.
– Я не собираюсь ее упускать, пап, – улыбнулся Гарри, подавая Роксане руку. Девушка легко вложила свои тонкие пальцы в его ладонь, ощутив привычную мозолистую шероховатость стрелка. – Винтовка собрана, консервация завершена. Сесилия прислала правительственный борт в аэропорт Ван-Найс. Пора лететь.
– Господи помилуй, – вздохнул Мерта, допивая свой лимонад. – Вирджиния. Старая магическая аристократия. Надеюсь, там хотя бы подают нормальные свиные ребрышки, а не канапе из павлиньих языков.
– Я лично проследила за меню, детектив Мерта, – Роксана сверкнула белоснежной улыбкой, в которой на долю секунды промелькнул оскал безжалостной наемницы Эды. – Будет жареный поросенок на углях, трехсотлетний виски из погребов Джорджа Вашингтона и тир на открытом воздухе после полуночи. Отец обожает крупный калибр не меньше нашего Мартина.
– О-о-о, – лицо Риггса озарилось детским восторгом. – Я беру свои слова назад! Роджер, шевели костями, нас ждут великие дела!
***
Пока частный трансконтинентальный джет рассекал ночное небо над Канзасом, неся калифорнийскую делегацию на восток, в старой Шотландии стояло унылое, дождливое утро первого сентября.
Платформа девять и три четверти на вокзале Кингс-Кросс тонула в сером лондонском тумане и клубах пара от Хогвартс-экспресса. Однако привычной праздничной суеты, детского смеха и предвкушения нового учебного года в воздухе не ощущалось. Атмосфера была тяжелой, нервной, пропитанной запахом назревающей грозы.
Вдоль вагонов стояли мрачные авроры в форменных алых мантиях, сжимавшие палочки наготове. Министерство Магии, сотрясаемое скандалом после бегства Долохова и унизительного разгрома в Америке, пыталось продемонстрировать иллюзию контроля. Корнелиус Фадж пока еще держался в кресле министра, но его указы вызывали лишь презрительный шепот в кулуарах.
В центре платформы образовалась пустота. Волшебники – и чистокровные, и маглорожденные – инстинктивно сторонились семьи Поттеров.
Джеймс Поттер стоял, неестественно выпрямив спину, засунув руки в карманы парадной мантии. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные тени, а челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки. Лили стояла рядом, кутаясь в дорожный плащ. Она не поднимала глаз от перрона. Когда-то самая популярная пара магической Британии теперь напоминала прокаженных: родители спешно уводили своих детей подальше, боясь даже встретиться с ними взглядом.
Причиной тому были газеты.
«Ежедневный пророк» больше не мог скрывать правду. На первых полосах красовались снимки из американских изданий: Гарри Риггс, хладнокровно стоящий на фоне поверженного Долохова, заголовок о позорном отказе Поттеров от собственного ребенка четырнадцать лет назад и уничтожающее интервью Августы Долгопупс, заклеймившей Джеймса и Лили как «бесчестных предателей собственной крови».
– Перестань пялиться на них, Лили, – сквозь зубы бросил Джеймс, заметив, как жена украдкой взглянула на группу слизеринцев во главе с Нарциссой Малфой. – Они просто завидуют. Наш Годрик – истинный герой. Он победил Сами-Знаете-Кого, он доказал свою доблесть. А этот... этот американский выродок просто воспользовался удачным моментом и маггловскими подлыми трюками!
– Замолчи, Джеймс, – тихо, безжизненно ответила Лили. Ее голос звучал так, словно внутри нее выгорело все дотла. – Просто помолчи. Ты сам веришь в то, что говоришь? Годрик вчера закатил истерику, потому что портной прислал мантию не того оттенка золотого. А Гарри... Гарри в свои четырнадцать лет командует боевыми операциями.
Сам Годрик Поттер стоял чуть поодаль, нервно сжимая новенькую метлу «Молния». Его круглое лицо пылало от раздражения. Юный «герой» привык к вспышкам колдокамер, к восторженным воплям первокурсников и подобострастным улыбкам старших. Сегодня же вокруг него висела ледяная стена отчуждения.
Внезапно толпа расступилась.
К вагонам неторопливо шла внушительная процессия. Впереди вышагивала леди Августа Долгопупс – величественная старуха с чучелом грифа на шляпе, опиравшаяся на тяжелую трость. Рядом с ней шел Невилл. За прошедшее лето мальчик невероятно изменился: исчезла былая неуклюжесть, плечи раздались вширь, взгляд карих глаз стал твердым и спокойным.
Слева от Долгопупсов шла леди Роксана Гринграсс – высокая, ослепительно красивая женщина с холодными серыми глазами, бывшая лучшая подруга Лили Поттер и крестная мать Гарри. Рядом с ней шли ее дочери: надменная, статная Дафна и юная Астория.
Когда процессия поравнялась с Поттерами, Годрик, не выдержав давящего молчания, попытался вернуть себе привычный статус школьного заводилы. Он нагло ухмыльнулся и шагнул наперерез Невиллу:
– Эй, Долгопупс! Смотрю, бабка наконец-то купила тебе новые штаны? Надеюсь, на зельях в этом году ты не взорвешь свой котел, как обычно, слюнтяй?
Раньше Невилл втянул бы голову в плечи и густо покраснел. Но сейчас подросток даже не замедлил шага. Он остановился в полуметре от Годрика, смерив того тяжелым, насмешливым взглядом, в котором не было ни капли страха.
– Отойди с дороги, Годрик, – спокойно произнес Невилл. В его голосе прозвучали нотки истинного лорда древнего рода. – От тебя слишком сильно воняет дешевым парфюмом и трусостью.
– Что ты сказал?! – взвился Годрик, его рука метнулась к карману за палочкой. – Да я тебя...
– Тронешь палочку, Поттер, и я вызову дежурного аврора, – раздался чистый, ледяной голос Дафны Гринграсс. Девушка встала рядом с Невиллом, скрестив руки на груди. На ее губах играла презрительная усмешка. – Хотя тебе не привыкать позориться. Все знают, как ты бросил маленькую Делакур на дне озера, а потом бежал с кладбища, бросив Седрика. Твой брат за океаном защищает людей, пока ты здесь размазываешь сопли по шелковой мантии.
– Он мне не брат! – взвизгнул Годрик, срываясь на фальцет. – Он сквиб и маггловская подстилка!
*ХЛОП!*
Звук пощечины разорвал шум вокзала.
Леди Роксана Гринграсс опустила руку в тонкой кружевной перчатке. Ее лицо было бледным от ярости, а глаза сверкали, словно клинки:
– Еще одно слово о моем крестнике, щенок, и я забуду о твоем возрасте. Ты – ничтожество, Годрик. Пустышка, раздутая газетной ложью твоих родителей.
Джеймс Поттер мгновенно вскинулся, его рука легла на палочку:
– Роксана! Как ты смеешь поднимать руку на моего сына?! Мы благородный род!..
– Твой род опозорен на века, Джеймс, – глухо, но отчетливо произнесла Августа Долгопупс, ударив тростью о каменную плитку платформы так, что зачарованный металл издал гулкий звон. – Вы бросили младенца в темноте, вы попрали законы магии и чести. Род Долгопупсов разрывает любые вассальные и союзные договоры с родом Поттеров. С этого дня мы для вас – чужие.
Лили сделала шаг вперед, протягивая дрожащие руки:
– Роксана... пожалуйста... выслушай меня...
– Отойди от меня, Лили, – ледяным шепотом отрезала Гринграсс, даже не взглянув на бывшую подругу. – Ты сделала свой выбор четырнадцать лет назад. Ты променяла материнство на славу и волю Дамблдора. Живи с этим. А Гарри... Гарри нашел настоящую семью. Семью, которой ты никогда не сможешь стать.
Процессия двинулась дальше, скрывшись в дверях вагона первого класса. Толпа вокруг зашепталась с новой силой. Годрик стоял, прижимая ладонь к горящей щеке, и слезы бессильной злобы текли по его лицу. Джеймс тяжело дышал, сжимая кулаки, а Лили просто опустилась на багажный сундук, спрятав лицо в ладонях.
Их золотой век закончился. Началась расплата.
***
Поместье Элайптон-Холл близ Ричмонда, штат Вирджиния, разительно отличалось от мрачной готики европейских родовых гнезд. Это была колоссальная белокаменная усадьба в неоклассическом стиле с высокими коринфскими колоннами, раскинувшаяся среди вековых дубов, магнолий и идеально подстриженных газонов.
Однако за внешней пасторальной роскошью старого Юга скрывалась неприступная военная крепость.
Магические щиты, укрывавшие долину, питались от геотермальных рунных генераторов. В кронах вековых деревьев дежурили снайперы в маскировочных халатах с рунными винтовками, а по гравийным подъездным дорожкам бесшумно курсировали бронированные электрокары службы безопасности. Американская чистокровная аристократия салемского корня никогда не полагалась на одни лишь палочки: они помнили охоту на ведьм, помнили войны за независимость и научились сочетать древнюю кровную магию с передовыми технологиями уничтожения врагов.
Огромный бальный зал усадьбы сиял хрусталем тысяч зачарованных свечей, плававших под высоким расписным потолком. Живой оркестр играл медленный, тягучий вальс. Сотни гостей – сливки магического общества Америки, сенаторы МАКУСА, генералы магической стражи, послы из Южной Америки и Азии – неторопливо прогуливались вдоль мраморных колонн, потягивая шампанское и выдержанный бурбон.
Появление калифорнийской делегации произвело эффект разорвавшейся гранаты.
Распорядитель бала – седовласый маг в безупречном фраке – ударил серебряным жезлом о мраморный пол и звучным, раскатистым голосом провозгласил:
– Леди Роксана Элайптон, наследница великого древа Элайптон! И ее нареченный жених – мистер Гарри Риггс, офицер молодежного резерва полиции Лос-Анджелеса, кавалер Золотой звезды МАКУСА за отвагу! В сопровождении детектива Мартина Риггса, леди Лорны Коул и детектива Роджера Мерта!
Музыка на мгновение стихла. Сотни взглядов устремились к широкой мраморной лестнице.
Гарри и Роксана спускались рука об руку.
Они двигались с той пугающей, завораживающей синхронностью, которая вырабатывается лишь в сотнях совместных перестрелок и штурмов. Гарри во фраке выглядел как оживший кошмар европейских лордов: мощный, уверенный в себе хищник, чьи зеленые глаза мгновенно зафиксировали все выходы из зала, сектора возможного обстрела и расположение охраны. Роксана рядом с ним плыла подобно богине: сапфировый шелк ее платья мягко шуршал, драгоценности переливались в свете свечей, а холодная, надменная улыбка давала понять каждому в этом зале – перед ними стоит не просто дебютантка, а безжалостная хозяйка этой земли.
Следом за ними спускались Риггс и Мерта. Мартин уже успел где-то раздобыть бокал бурбона и нахально подмигивал молоденьким ведьмам из высшего общества, а Роджер с каменным лицом держал руку под лацканом смокинга, привычно страхуя тыл.
К молодым людям быстрым, властным шагом направился хозяин дома.
Лорд Томас Элайптон был массивным мужчиной за пятьдесят с коротко подстриженными седыми волосами, волевым подбородком и холодными голубыми глазами, точь-в-точь как у дочери. На нем был строгий черный костюм-двойка с орденской планкой ветерана магического спецназа времен Карибского кризиса.
– Добро пожаловать домой, дочь, – произнес Томас, тепло, но сдержанно обняв Роксану за плечи. Затем он повернулся к Гарри, и его взгляд стал тяжелым, оценивающим.
Два бойца смотрели друг другу в глаза несколько долгих секунд. Наконец, лорд Элайптон протянул широкую, загрубевшую от оружия ладонь:
– Мистер Риггс. Моя дочь присылала мне рапорты о зачистке терминала в Сан-Педро и допросе Борджина. Чистая работа. Без европейских соплей и сантиментов. МАКУСА в восторге, британское лобби раздавлено. Мое поместье открыто для тебя.
– Благодарю, сэр, – Гарри крепко пожал протянутую руку, не отводя взгляда. – Для меня честь быть здесь.
– А вы, должно быть, тот самый безумный детектив из убойного отдела? – Томас перевел взгляд на Мартина Риггса, и в уголках его строгих губ дрогнула усмешка.
– Виновен по всем статьям, сэр, – салютовал бокалом Мартин. – Отличный дом, мистер Элайптон. Хотя на моем месте я бы добавил пару пулеметных гнезд на крыше зимнего сада. Сектор обстрела со стороны озера немного провисает.
Лорд Элайптон на мгновение опешил, а затем запрокинул голову и раскатисто, от души расхохотался:
– Детектив Риггс, черт меня дери, вы мне нравитесь! Пойдемте к бару. У меня есть двадцатилетний бурбон из Кентукки, и мы обсудим фортификацию озера. Роджер, Лорна – присоединяйтесь!
Старшие удалились в сторону террасы, оставив молодых людей в центре зала.
Оркестр вновь заиграл – на этот раз зазвучал глубокий, страстный вальс.
Гарри плавно привлек Роксану к себе, его рука легла на ее тонкую талию, пальцы девушки переплелись с его пальцами. Они заскользили по паркету с безупречной легкостью. Вокруг них образовался круг: аристократы расступались, наблюдая за парой, о которой последние три дня гудел весь континент.
– Ты прекрасно держишься, офицер Риггс, – прошептала Роксана, прижавшись щекой к его плечу. Ее голос был полон обжигающей нежности. – Отец редко кого подпускает к своим запасам виски. Ты покорил его.
– Я просто сказал правду насчет озера, – негромко усмехнулся Гарри, плавно закружив ее в повороте. – И твой отец знает это. У него глаза человека, который привык убивать врагов лично, а не посылать слуг.
– В семье Элайптон иначе не выживают, милый, – Роксана чуть приподняла подбородок, глядя ему в глаза. – Мой прадед сжигал британские фрегаты в Чесапикском заливе. Мы не терпим чужаков, диктующих нам правила. Особенно тех, кто считает себя выше других по праву крови.
Внезапно Гарри слегка напрягся. Его шаги не сбились с ритма вальса, но пальцы на ее талии сжались чуть крепче.
– Что такое? – мгновенно среагировала Роксана, ее голос потерял всю светскую мягкость, став сухим и собранным.
– Периметр, – едва заметно шевельнулись губы Гарри. – В правом секторе сада. Трое патрульных не вышли на контрольный рунный опрос двадцать секунд назад.
Роксана даже не повернула головы. Ее взгляд скользнул по высоким стеклянным дверям, ведущим в парк:
– Сканеры Академии молчат. Значит, глушилка высокого ранга. Артефакт древней работы.
– Европейский след, – подытожил Гарри. – Они не успокоились. Люциус или кто-то из его наемников решил сыграть ва-банк.
– Какая вопиющая бестактность, – промурлыкала Роксана, но в ее синих глазах зажегся тот самый дикий, кровожадный огонь «Бессмертной Императрицы», от которого дрожали наркокартели на границе. – Прерывать мой первый танец с женихом ради жалкой попытки покушения? Они пожалеют, что вылезли из своих сырых подземелий.
***
В полумраке дубовой аллеи, укрытые тяжелыми чарами дезиллюминации и маглоотталкивающим куполом высшего круга, бесшумно скользили двенадцать теней.
Это были не обычные Пожиратели Смерти. Это были «Псы Пандоры» – элитный синдикат наемников из континентальной Европы, состоявший из беглых французских дуэлянтов, темных магов из Албании и бывших наемников германского филиала «Вервольфа». Люциус Малфой заплатил за этот контракт половину своего оставшегося тайного золота в Цюрихе. Приказ был предельно прост: ликвидировать беглого близнеца Поттеров любой ценой, продемонстрировав силу чистокровной Европы прямо в сердце американской элиты.
Во главе группы шел Жан-Люк Легран – тощий, жилистый француз со стеклянным левым глазом и обезображенной кислотой челюстью. В руке он сжимал палочку из черного терна с набалдашником из кости василиска, а на поясе висели зачарованные кинжалы с ядом акромантула.
– Багровый купол активирован, – прошипел его помощник, настраивая массивный латунный прибор, испускавший едва заметные черные лучи в сторону усадьбы. – Связь заглушена. Порталы заблокированы на два квадратных километра. Охрана у фонтанов ликвидирована без звука.
– Превосходно, – осклабился Легран. – Входим через террасу зимнего сада. Быстро, без криков. Убить мальчишку, забрать его кровь для ритуала Повелителя. Если девчонка встанет на пути – перерезать горло. Никаких свидетелей. Авада Кедавра по площадям.
Они подошли к стеклянным дверям террасы. За витражами виднелся ярко освещенный бальный зал, доносились звуки скрипок и смех гостей. Защитные чары усадьбы, подавленные мощным артефактом, молчали.
Легран поднял палочку, намереваясь расплавить запоры кинетическим импульсом:
– Диссиленцио...
Двери распахнулись сами собой.
На пороге залитой лунным светом террасы стояли двое.
Гарри и Роксана.
На Гарри больше не было фрака – он остался в белоснежной сорочке с закатанными до локтей рукавами, на которых темнели рунные браслеты кинетических компенсаторов. В обеих руках подростка покоились модернизированные «Кольты 1911» с удлиненными тяжелыми глушителями.
Роксана стояла чуть впереди, грациозно скрестив стройные ноги. Ее сапфировое платье было дерзко подвернуто и зафиксировано на поясе тактическим ремнем, обнажая идеальные ноги в черных сапогах на низком каблуке. В ее руках, словно по волшебству, возникли два скорострельных пистолета-пулемета «Скорпион» со спаренными дисковыми магазинами, на металлических боках которых ядовито мерцали руны «Небесного пламени».
Она лениво выпустила тонкую струйку дыма от зажженной ванильной сигариллы прямо в лицо опешившему французу:
– Бонсуар, месье. Вы опоздали к ужину. Горячее уже подано.
– Что за... Убить их! – взвизгнул Легран, вскидывая палочку. – Авада...
*ФУХ-ФУХ-ФУХ-ФУХ!*
Ночной воздух взорвался не громом заклинаний, а сухим, непрерывным металлическим стрекотом.
Оба «Скорпиона» в руках Роксаны выплюнули шквал зачарованного свинца со скоростью тысяча выстрелов в минуту. Пули сорок пятого калибра, покрытые слоем гравированного серебра и наэлектризованные магией разрыва, превратили выставленные щиты двоих передних наемников в труху за долю секунды.
Магические барьеры просто не успевали регенерировать между ударами, сыпавшимися с частотой отбойного молотка. Ткань их зачарованных плащей брызнула клочьями, и двое наемников рухнули на мраморные плиты, превратившись в решето, даже не успев завершить жест палочкой.
– Рассыпаться! Окружай! – взвыл Легран, уходя перекатом за массивную каменную вазу с магнолиями.
Гарри двигался как призрак.
Короткий аппарационный скачок – не европейский, с грохотом и хлопком, а бесшумный, американский, на дистанцию в пять ярдов. Он возник сбоку от двоих албанских магов, пытавшихся сотворить площадное проклятие адского пламени.
*ХЛОП! ХЛОП!*
Два выстрела с глушителями слились в один щелчок.
Первая пуля вошла албанцу в плечо, дробя сустав и вырывая палочку из руки. Вторая, разрывная, ударила второго мага точно в бедро, заставив его с истошным воем повалиться на гравий. Гарри тут же нанес сокрушительный удар ногой с разворота, сминая челюсть первому врагу, перехватил его оседающее тело и использовал его как щит от метнувшегося фиолетового луча режущего проклятия.
– Гарри, пригнись! – раздался сзади знакомый, хриплый и счастливый рык.
Мартин Риггс вылетел на террасу, на ходу срывая с плеча тяжелый помповый дробовик двенадцатого калибра «Моссберг 590», предусмотрительно спрятанный лордом Элайптоном за шторой зимнего сада:
– Эй, лягушатники! Ловите калифорнийский привет!
*БА-БАХ!*
Выстрел крупной картечью, усиленной кинетическими чарами третьего ранга, снес каменную вазу вместе с укрывавшимся за ней наемником. Осколки мрамора и свинец смели щиты врагов, окропив кусты магнолий свежей кровью.
Следом из дверей вышел Роджер Мерта, хладнокровно держа свой тяжелый «Магнум .44» двумя руками.
*БАМ!*
Пуля полудюймового калибра разнесла колено наемнику, пытавшемуся взобраться на перила террасы. Тот кубарем полетел вниз, в кусты роз.
– Я же говорил, – проворчал Роджер, даже не моргнув, – плохая была идея лезть через зимний сад. Я слишком стар для этой беготни по клумбам!
Роксана двигалась по саду с нечеловеческой, пугающей грацией. Она не пряталась. Она шла вперед, меняя дисковые магазины на ходу с четким клацаньем затворов. Ее серебряные волосы развевались на ветру, синие глаза сияли первобытным триумфом, а на губах блуждала безумная, сладострастная улыбка наемницы, дорвавшейся до бойни.
– Куда же вы, мальчики? – ласково пропела она, выпуская длинную очередь по кустам, где укрывались последние двое боевиков. – Мы ведь еще даже не станцевали танго!
Один из наемников, обезумев от ужаса, выскочил из засады, сжимая в руке темномагическую гранату из черепа суслика:
– Сдохни, сука!..
Роксана сделала резкий, гибкий наклон вбок, пропуская