Приёмный сын семьи Йоцубы
Ледяное эхо чужого мира
Ветви молний, сотканные из чистого сине-фиолетового света, распороли древний камень пола Большого зала с оглушительным треском разрываемой материи.
Это не было похоже на мягкий хлопок аппарации или свистящее падение портключа. Воздух зазвенел, превращаясь в вибрирующий монолит. Ударная волна колоссального псионного давления смела тяжелые дубовые скамьи факультета Хаффлпафф, словно сухие щепки, и швырнула их к стенам. Столовое серебро взмыло под потолок, рассыпаясь градом звенящих искр.
– Всем пригнуться! – взревел Аластор Грюм. Его деревянная нога с глухим стуком врубилась в плиты, а из изуродованной узловатой палочки сорвался мощный силовой щит, перекрывая преподавательский стол.
Но барьер старого аврора даже не успел сформироваться до конца.
Температура в зале упала не просто до нуля — она рухнула в ледяную бездну абсолютного космического холода. Вода в графинах разорвала хрусталь, мгновенно замерзнув. Воздух вокруг разлома побелел от мириадов кружащихся кристаллов инея, а каменные плиты пола с протяжным стоном покрылись коркой полупрозрачного, мерцающего синевой льда. Это не было обычным охлаждающим заклятием; сама кинетическая энергия молекул в эпицентре взрыва была насильственно выкачана и обращена в ноль чужой, несокрушимой волей.
Зачарованный потолок, только что отражавший мирное ночное небо Шотландии, раскололся иллюзорными трещинами, затянувшись чернильной мглой.
Сотни студентов закричали от ужаса, закрывая лица руками. Лили Поттер, не помня себя, вскочила на ноги, судорожно вцепившись в предплечье мужа. Джеймс уже держал палочку наготове, его глаза лихорадочно метались по ревущему вихрю света и пара.
– Альбус, что это?! – перекрывая грохот, крикнул Джеймс. – Какая темная магия может творить такое?!
Дамблдор не ответил. Бузинная палочка в его руке гудела, вибрируя от беспрецедентного напряжения защитных чар замка. Древний Хогвартс стонал — вековые обереги основателей скрежетали, сталкиваясь с чем-то фундаментально чуждым, лишенным привычной магии, но обладающим мощью стихийного бедствия.
Вихрь псионов с глухим хлопком схлопнулся.
И посреди воцарившейся, звенящей тишины, в клубах оседающего морозного пара, возникли три фигуры.
Они не напоминали никого из тех, кого когда-либо видел магический мир Британии. Ни бесформенных мантий, ни остроконечных шляп, ни деревянных палочек.
В центре стоял высокий, безупречно сложенный юноша. Его черный мундир с серебряными кантами и стоячим воротником сидел идеально, подчеркивая ширину плеч и грацию прирожденного дуэлянта. На правом лацкане слабо мерцала серебряная планка с золотым полумесяцем. Его лицо, бледное и точеное, словно высеченное из тончайшего каррарского мрамора, хранило выражение абсолютного, надменного спокойствия. Иссиня-черные шелковистые волосы падали на лоб, приоткрывая идеально гладкую кожу без единого следа шрама.
Но ужаснее всего были его глаза. Глубокие, гипнотические изумруды, по краям которых змеился темный, аметистовый ободок. Взгляд, в котором не было ничего от испуганного четырнадцатилетнего подростка — это были глаза безжалостного хищника, привыкшего оценивать пространство лишь как сектора для ведения огня.
Слева от него стоял темноволосый юноша чуть выше ростом. Его лицо казалось застывшей посмертной маской, лишенной любых человеческих эмоций. Он держал руки опущенными вдоль тела, но в этой расслабленной позе сквозила готовность в долю секунды переломить хребет любому противнику.
Справа застыла девушка неземной, пугающей красоты. Ее длинные темные волосы струились по плечам, переливаясь в свете свечей, а лазурные глаза светились холодным пламенем. Из кончиков ее тонких пальцев, затянутых в белоснежные перчатки, все еще струились тонкие струйки морозного пара, замораживавшего воздух вокруг нее.
– Окружающая среда стабилизирована, – ровным, без единой интонации голосом произнес юноша слева, не поворачивая головы. – Атмосферное давление в норме. Концентрация кислорода двадцать один процент. Уровень радиоактивного фона ниже естественного порога. Псионная активность пространства крайне нестабильна... наличествует высокая плотность неструктурированных информационных полей архаичного типа.
– Морозный барьер рассеян на семьдесят процентов, братец Тацуя, – тихо проговорила девушка. Ее хрустальный голос эхом разнесся по мертвому залу. – Угрозы прямого физического воздействия не зафиксировано. Однако... аборигены демонстрируют враждебные намерения.
Центральный юноша медленно поднял правую руку. На его запястье тихо блеснул полированный серебристый браслет сложной геометрии. Пальцы сжались, и серебряный контур устройства тихо отозвался коротким, мягким гулом активируемой электроники.
– Они не враги, Миюки, – его голос, глубокий, бархатный и абсолютно ледяной, заставил Лили Поттер содрогнуться всем телом. – Они всего лишь пережитки прошлого, забывшие свое место.
– Именем Министерства Магии! – рявкнул Джеймс Поттер, перемахивая через преподавательский стол. Его лицо горело яростью и растерянностью. – Опустите руки! Кто вы такие?! Как вы посмели вторгнуться в Хогвартс?!
Юноша медленно повернул голову. Его аметистово-зеленые глаза сфокусировались на Джеймсе. В этом взгляде не было ни ярости, ни узнавания, ни ненависти. Лишь холодное любопытство ученого, разглядывающего под микроскопом редкий, но совершенно бесполезный вид плесени.
– Глава Отдела магического правопорядка Джеймс Поттер, – негромко произнес черноволосый. Это не был вопрос. Это была констатация факта. – Тот же дешевый апломб. Та же бессмысленная бравада. Десятилетия проходят, миры сменяют друг друга, но человеческая глупость остается неизменной константой.
Лили покачнулась. Рука, сжимавшая край стола, побелела.
– Гарри?.. – ее голос сорвался на сиплый шепот, прозвучавший в тишине зала словно выстрел. – Мерлин всемилостивый... Гарри, это ты?!
Шепот сотен студентов покатился по рядам столов.
– Гарри? Он сказал «Гарри»?
– Это же старший Поттер! Тот, который пропал восемь лет назад!
– Но посмотрите на него... он не похож на волшебника! Что на нем надето?!
Годрик Поттер, стоявший среди гриффиндорцев, сжал кулаки. Четырнадцатилетний герой Британии, к чьим ногам привыкли падать и почести, и награды, почувствовал, как внутри него закипает глухая, уязвленная обида. Этот парень в странном военном мундире... он притягивал к себе все взгляды. От него веяло такой подавляющей, тяжелой силой, рядом с которой все тренировки Годрика со шведскими боевыми магами казались детской возней.
– Ты лжешь! – звонко выкрикнул Годрик, выходя из-за стола и взмахивая своей палочкой из остролиста. – Мой брат был сквибом с поврежденным ядром! Отец и директор Дамблдор говорили об этом! Ты самозванец! Шпион Волан-де-Морта!
Юноша даже не удостоил Годрика взглядом. Он лишь чуть заметно прищурился.
Тацуя, стоявший за его левым плечом, мгновенно среагировал на направленное оружие. Его правая рука, скрытая в кармане брюк, едва заметно дернулась.
– Вектор агрессии зафиксирован, – бесстрастно произнес Тацуя. – Дистанция двенадцать метров. Примитивный органический концентратор направлен на тебя, Рэй. Уничтожить?
– Отставить, Тацуя, – спокойно бросил юноша. – Не стоит тратить расчетные мощности на лай моськи.
Годрик побагровел от оскорбления.
– Да как ты смеешь!.. *Экспеллиармус!*
Алый луч обезоруживающего заклятия сорвался с кончика палочки национального героя. Годрик вложил в него всю силу, которой его обучали лучшие дуэлянты Ордена Феникса. Заклятие летело быстро, ровно, готовое выбить любое оружие из рук противника.
То, что произошло дальше, повергло преподавателей Хогвартса в немой шок.
Юноша в черном мундире даже не пошевелился. Он не стал уклоняться. Он не достал палочку.
Он просто моргнул.
На пути алого луча, буквально в десяти сантиметрах от груди юноши, пространство изогнулось. Без единого слова, без взмаха рук, без ритуальной формулы. В воздухе материализовался идеально плоский диск полупрозрачного мерцающего света — интерференционное поле предельной плотности.
Алое заклятие ударилось в диск. Ни взрыва. Ни вспышки.
Магический конструкт заклинания просто распался на хаотичные светящиеся искры, словно кусок сухого сахара, брошенный в кипяток. Информационная структура чар была мгновенно переписана и обнулена. Искры стекли по невидимому барьеру и погасли на каменных плитах.
– Бессистемный выброс праны с примитивным вектором отталкивания, – сухо прокомментировал юноша, оценивая остаточный след рассеянного заклятия. – Скорость формирования последовательности — одна целая две десятых секунды. Катастрофически медленно. В условиях реального боестолкновения третьего ранга ты был бы мертв четыре раза до того, как твой палец коснулся спускового крючка.
– Невербальная и беспалочковая магия высшего круга... – потрясенно прошептал профессор Флитвик, уронив свою вилку в тарелку. – Без единого жеста! Без концентратора! Боги превеликие, как он это сделал?!
Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку, хотя напряжение в его старческих плечах лишь возросло. Старый волшебник сделал шаг вперед, выходя из-за стола. Его серебристая борода блестела в свете свечей, а лицо приняло привычное выражение мудрой, отеческой скорби.
– Гарри, мальчик мой... – начал он своим глубоким, успокаивающим голосом, в котором звенели нотки непререкаемого авторитета. – Мы не желаем тебе зла. Произошло великое недоразумение. Мы скорбели о твоем исчезновении долгие восемь лет. Твои родители истощили все силы, пытаясь отыскать тебя...
– Ложь, – оборвал его юноша.
Слово упало, словно гильотина. Холодное, острое, безупречно точное.
Дамблдор осекся. Впервые за многие десятилетия кто-то посмел прервать его речь столь вопиющим образом прямо перед всей школой.
– Вы не искали меня, Альбус Дамблдор, – юноша сделал плавный шаг вперед. Звук его начищенных армейских ботинок по замерзшему полу отдавался погребальным набатом. – Вы бросили шестилетнего ребенка со сломанными костями и разорванными связками на произвол двух садистов в Суррее. Вы знали о каждом ударе сковородой. Вы знали о каждом собачьем укусе. Ваши почтовые совы и ваши соглядатаи вроде миссис Фигг исправно докладывали вам о том, как угасает брошенный бастард, пока вы лепили из моего брата золотого идола для вашей будущей войны.
– Гарри, это неправда! – в слезах вскрикнула Лили, выбегая в проход между столами. Ее зеленые глаза — такие же, как у него, но лишенные аметистовой бездны — умоляюще смотрели на юношу. – Мы не знали! Директор уверял нас, что ты в безопасности! Что чары крови защищают тебя! Когда мы узнали, что ты исчез из дома Петуньи, я чуть с ума не сошла! Мы перевернули весь магловский Лондон!
– Значит, вы не только предатели, но еще и слепцы, – холодно усмехнулся юноша. – Впрочем, это уже не имеет значения. Женщина, стоявшая перед вами тогда, мертва для меня. Как и этот мужчина, мнящий себя отцом.
Джеймс Поттер стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.
– Ты не смеешь так разговаривать со своей матерью! – рявкнул он, делая шаг к сыну. – Я терпел твои дерзости, потому что мы виноваты перед тобой! Но ты вернешься в семью! Ты смоешь эту грязь со своего языка, снимешь этот шутовской костюм и займешь свое место рядом с братом! Ты Поттер! В твоих жилах течет наша кровь!
Юноша остановился в трех шагах от Джеймса.
Он был чуть выше своего биологического отца. Вблизи разница между ними казалась чудовищной: Джеймс со своей растрепанной шевелюрой, круглыми очками и помятой мантией выглядел неотесанным провинциалом рядом с этим идеальным, ледяным аристократом новой эры.
– Кровь? – переспросил юноша, и в его голосе прорезался тихий, свистящий смешок, от которого у сидевшего за столом Слизерина Северуса Снейпа похолодело внутри. Этот смех... он слишком напоминал повадки опаснейших хищников. – Вы действительно настолько невежественны в вопросах высшей биологии и информационной структуры тела? Тацуя, предоставь им данные сканирования.
Стоявший позади юноша коснулся сенсорной панели на своем серебристом наручном терминале. Воздух между Поттерами и пришельцами дрогнул, и прямо в пустоте вспыхнула четкая трехмерная голограмма — двойная спираль ДНК, переплетенная мерцающими фиолетовыми руническими последовательностями.
– Мое имя не Гарри Поттер, – отчетливо произнес юноша, глядя прямо в глаза Джеймсу. – То жалкое, искалеченное существо перестало существовать девять лет назад на операционном столе Четвертой Лаборатории. Мое официальное имя — Рэй Ёцуба. Я — законный, кровный сын и признанный наследник Майи Ёцуба, главы одного из Десяти Главных Кланов Японии.
– Что за чушь ты несешь?! – выкрикнул Джеймс, глядя на парящую в воздухе светящуюся световую иллюзию. – Кровный сын?! Лили родила тебя! Я держал тебя на руках!
– Древний ритуал Слияния Истока переписал мой генетический код до основания, – безжалостно продолжал Рэй. – Моя костная ткань, моя плазма, структура моих хромосом и сама область магических расчетов принадлежат роду Ёцуба. Девяносто девять целых и девять десятых процента абсолютной биологической совместимости с моей матерью. От вашего семени во мне не осталось даже пыли. Если вы попытаетесь провести стандартную родовую проверку гоблинов, ваш собственный родовой камень отвергнет меня как абсолютного чужака. У меня нет родителей в этом затхлом средневековом мирке.
– Нет... нет, это невозможно... – Лили закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала, оседая на пол. Джеймс едва успел подхватить ее под локоть, его лицо побелело, словно выстиранный холст.
– Довольно! – раздался резкий, скрипучий голос с акцентом.
Игорь Каркаров, директор Дурмстранга, поднялся со своего места, нервно теребя козлиную бородку. Его узкие глаза с подозрением буравили троицу чужаков.
– Альбус Дамблдор! Что здесь происходит?! Это Турнир Трех Волшебников! Мы договаривались о честном состязании между тремя школами! Откуда взялись эти... эти маггловские солдаты с маггловскими игрушками?! Почему Кубок выбросил четвертое имя?! Если это английская уловка, чтобы получить двойное преимущество...
– Замолчите, Каркаров, – ледяным тоном оборвал его Снейп, впервые подавая голос. Зельевар медленно поднялся из-за стола, его черные глаза не отрывались от браслетов на запястьях Рэя и Тацуи. – Если вы дадите себе труд включить остатки своего разума, вы поймете, что эти люди не имеют ни малейшего отношения к Министерству Магии. То, что они использовали... это не маггловские технологии. И это не та магия, которую преподают в этих стенах.
– Но правила! – взвизгнул Людо Бэгмен, сидевший рядом с мистером Краучем. Бывший загонщик вспотел так, что его мантия промокла насквозь. – Мистер Крауч, ради всего святого, скажите им! Контракт! Кубок Огня связал чемпиона!
Барти Крауч-старший медленно поднялся. Его лицо напоминало застывшую маску мертвеца, усы дергались от нервного тика.
– Контракт... нерушим, – деревянным голосом произнес Крауч. – Кубок Огня — древнейший артефакт высшей категории. Тот, чье имя вышло из пламени, обязан участвовать в состязаниях. В противном случае... потеря магии. Смерть от истощения ядра в течение трех лунных циклов. Магический закон непреложен.
Рэй Ёцуба медленно повернулся к чиновнику. Его брови едва заметно приподнялись.
– Потеря магии? Смерть от истощения? – юноша негромко рассмеялся, и от этого звука по залу вновь пополз морозный пар. – Вы всерьез полагаете, что примитивный артефакт, работающий на слепом контракте праны седьмого века, способен связать мага современного поколения? Тацуя. Анализ цели.
Тацуя сделал полшага вперед. Его глаза слегка расширились, зрачки на долю секунды подернулись призрачным серебристым светом — режим «Глаз Элементов», сканирующий информационное измерение Идеи напрямую.
– Объект: деревянная чаша с постоянным автономным циклом псионной генерации, – отчеканил Тацуя своим ровным, пугающим голосом. – Внутри заложена циклическая последовательность принудительного связывания эйдоса. Структура крайне хрупкая. Содержит семьдесят три критические ошибки в коде формирования условий. Она держится исключительно на накопленной за столетия вере носителей.
– Время на деконструкцию? – спросил Рэй.
– Девять десятых секунды, – ответил Тацуя, и его рука легла на рукоять пистолетообразного CAD, скрытого под полой пиджака. – Заклинание «Разложение». Я могу стереть саму концепцию связующего заклятия в информационной структуре артефакта. После этого деревянная оболочка рассыплется в прах, а контракт развеется.
– Нет! Не смейте! – Дамблдор впервые потерял самообладание. Старик сделал стремительное движение, выставляя перед собой палочку, в его глазах вспыхнуло истинное могущество Победителя Грин-де-Вальда. – Кубок Огня — бесценное наследие магического мира! Любое грубое вмешательство в его структуру высвободит проклятие, которое уничтожит весь замок!
Тацуя даже не моргнул перед направленной на него легендарной Бузинной палочкой.
– Ошибка в суждении, – бесстрастно произнес он. – Заклинание «Разложение» не высвобождает энергию. Оно стирает информацию объекта, переводя материю напрямую в элементарные частицы без выделения теплового излучения. Ваши опасения иррациональны и вызваны недостатком фундаментальных научных знаний.
– Опустите оружие, Тацуя, – спокойно скомандовал Рэй.
Тацуя мгновенно убрал руку от CAD. Абсолютное, машинное послушание.
Рэй перевел взгляд на Дамблдора.
– Мы не станем уничтожать вашу реликвию, директор. По крайней мере, не сейчас. Разрыв столь грубого контракта вызовет пространственные искажения, которые могут заблокировать обратный переход в наш мир. А моя мать ждет моего возвращения к началу турнира Девяти Школ.
– К-какой матери?.. – всхлипнула Лили, поднимая заплаканное лицо. – Гарри, послушай меня... Я твоя мама! Я носила тебя под сердцем! Я помню твои первые шаги! То, что с тобой сделали в этой ужасной стране... эти ученые, они промыли тебе мозги! Они заколдовали тебя! Альбус, снимите с него эти чары! Вы же можете!
Дамблдор медленно вздохнул. Его полукруглые очки блеснули.
«Ментальное внушение, – лихорадочно мыслил директор. – Мальчик подвергся жесточайшей модификации памяти. Его аура изменена, но искра души Поттеров должна быть погребена под этими слоями фальшивых воспоминаний. Нужно лишь пробить брешь. Легилименция. Тончайшее касание, чтобы пробудить его истинное "я"».
Старый маг не стал доставать палочку. Его лазурные глаза встретились с аметистово-зеленым взглядом Рэя. Могучий, отточенный столетием практики ментальный таран Дамблдора, способный вскрыть защиту сильнейших окклюментов, беззвучно ринулся вперед, стремясь проникнуть в разум подростка.
Это было роковой ошибкой.
В ту же секунду, когда ментальный щуп Дамблдора коснулся внешнего контура сознания Рэя, пространство Большого зала содрогнулось от беззвучного ментального удара.
Рэй даже не моргнул. Но в глубине его зрачков вспыхнуло ядовито-фиолетовое пламя.
Обучение клана Ёцуба начиналось не с разрушительных заклинаний. Оно начиналось с абсолютной, маниакальной защиты разума. Мия Ёцуба — величайший ментальный маг столетия — лично возвела в голове приемного сына систему зеркальных барьеров Четвертой Лаборатории. В его сознании не было мыслей, образов или слабостей. Там была лишь ледяная, математическая пустота черной дыры, окруженная миллионами лезвий из сжатых псионов.
– Опрометчиво, старик, – прошептал Рэй.
*Контратака: Рассеивание разума.*
Без использования CAD. Чистым импульсом праны и псионного сдвига.
Невидимый ментальный клинок чудовищной плотности ударил обратно по связующему лучу прямо в мозг Дамблдора.
Великий светлый маг пошатнулся, словно получил удар кузнечным молотом прямо в лоб. Из его носа брызнула тонкая струйка алой крови. Его колени подогнулись, и Альбус Дамблдор — впервые на глазах своих учеников и иностранных гостей — рухнул на одно колено, тяжело хватая ртом воздух и прижимая ладонь к виску. Полукруглые очки соскользнули с его носа и со звоном разбились о каменные плиты.
– Альбус! – в ужасе вскрикнула профессор Макгонагалл, бросаясь к директору.
– Директор! – завопил Джеймс, вскидывая палочку в сторону Рэя. – Ах ты щенок!..
Но закончить фразу он не успел.
Воздух вокруг Джеймса внезапно загустел, превращаясь в абсолютный вакуум. Невидимая сила сдавила его горло, приподнимая взрослого мужчину, опытного главу аврората, на несколько дюймов над полом. Джеймс захрипел, выронив палочку, его пальцы судорожно впились в собственный воротник.
Рэй стоял, небрежно вытянув вперед раскрытую ладонь. Его браслет мерцал ровным голубым светом.
– Заклинание сжатия давления атмосферы, – спокойно пояснил Рэй, глядя на задыхающегося отца. – Еще три секунды поддержания формулы — и твоя трахея лопнет под давлением в пять атмосфер. Держи язык за зубами, Джеймс Поттер. Единственная причина, по которой ты и твоя самка еще дышите — это то, что моя мать учила меня не пачкать форму без крайней стратегической необходимости.
– Пощади его! Пожалуйста! – Лили бросилась на колени прямо перед Рэем, пытаясь схватить его за полы мундира.
Но не успела она коснуться ткани, как перед ее лицом с тихим шелестом вырос ледяной барьер толщиной в ладонь.
– Не прикасайся к брату Рэю своими грязными руками, – раздался ледяной, полный искреннего отвращения голос Миюки. Девушка стояла рядом, ее лазурные глаза пылали яростью. – Ты недостойна даже дышать тем же воздухом, что и он. Женщина, предавшая свое дитя ради чужих пустых амбиций, хуже бродячей собаки.
Рэй сжал кулак, и воздушная хватка исчезла. Джеймс мешком рухнул на колени рядом с женой, судорожно кашляя и жадно глотая воздух.
Большой зал онемел. Ни один студент, ни один профессор не смел издать ни звука. Слизеринцы сидели белые, как полотно, с благоговейным ужасом глядя на незнакомца, который в одиночку, без видимых усилий, поставил на колени величайшего мага Британии и главного аврора страны. Мадам Максим застыла, прикрыв рот ладонью, а Виктор Крам смотрел на Тацую и Рэя с тяжелым, профессиональным уважением бойца, признавшего превосходящую силу.
Рэй плавно опустил руку и повернулся к судейскому столу.
– Итак, подведем итог этой нелепой интермедии, – заговорил он, и его голос разносился под сводами зала с абсолютной акустической четкостью. – Древний артефакт, именуемый Кубком Огня, совершил несанкционированное межпространственное перемещение, нарушив границы юрисдикции семьи Ёцуба и Магической Ассоциации Японии. Мы признаем факт существования магического контракта. Я приму участие в вашем турнире.
– Ты... ты согласен? – хрипло спросил Дамблдор, с помощью Макгонагалл поднимаясь на ноги и вытирая кровь под носом шелковым платком. В его взгляде больше не было снисходительности. Там поселился глубокий, затаенный страх перед неизвестным.
– Я согласен лишь потому, что это кратчайший путь к закрытию контракта без повреждения пространственных координат, – отрезал Рэй. – Но играть по вашим правилам я не намерен.
Он сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.
– Первое. Я выступаю не как представитель школы Хогвартс и не под именем Гарри Поттера. В протоколах турнира мое имя будет зафиксировано как Рэй Ёцуба, представитель Первой старшей школы при Национальном университете магии Японии.
– Но такой школы нет в списке участников! – попытался возразить Крауч, но под ледяным взглядом Рэя его голос сошел на нет.
– Теперь есть, – отрезал юноша. – Второе. Мой брат Тацуя и моя сестра Миюки остаются со мной в качестве официальных технических ассистентов и группы поддержки. Любая попытка ограничить их перемещение или доступ к аренам состязаний будет расценена как враждебный акт против клана Ёцуба со всеми вытекающими последствиями для этого замка.
– Вы не можете просто так... – подал голос министр Корнелиус Фадж, который все это время прятался за спинами авроров у входа.
– Можем, – коротко бросил Тацуя, и его пустой взгляд на секунду скрестился с глазами министра. Фадж мгновенно поперхнулся воздухом и вжался обратно в стену.
– И третье, – Рэй посмотрел на застывших на полу Поттеров. – Никаких контактов. Никаких «семейных разговоров». Никаких попыток приблизиться ко мне вне официальных церемоний турнира. Если кто-то из этой семьи — будь то родители или их златокудрый щенок — посмеет подойти ко мне ближе, чем на пять метров... я не стану использовать заклинания сдерживания. Я отдам приказ на поражение. Тацуя сотрет ваши тела на атомарном уровне, и даже праха для похорон не останется. Вы меня поняли?
Джеймс Поттер судорожно сглотнул, глядя на абсолютно серьезное лицо своего первенца. Он понял. Этот юноша не блефовал. В нем не было ни капли жалости. Ни капли сыновней привязанности. Они действительно вырастили монстра — вот только ковали его не они, а те, к кому он попал по их собственной преступной вине.
– Мы... мы предоставим вам покои в замке, – тихо, с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнес Дамблдор. – Башня Равенкло или свободные комнаты для гостей...
– Мы не станем жить в этом рассаднике плесени и сквозняков, – холодно отказался Рэй. – Мы развернем собственный автономный модуль на территории школьного двора. Тацуя, свяжись с Лабораторией Четыре через закрытый квантовый ретранслятор CAD. Запроси стандартный полевой комплекс класса «Цитадель» и полную техническую выкладку для обслуживания оборудования.
– Запрос уже сформирован, брат Рэй, – отозвался Тацуя, пальцы которого летали по сенсорной панели браслета. – Пространственный маяк зафиксирован. Модуль будет доставлен через грузовой портал в течение сорока минут.
Рэй развернулся на каблуках. Полы его черного мундира взметнулись, открывая серебряную гравировку клана на поясе.
– Церемония завершена. Мы покидаем этот зал.
Он пошел к тяжелым дубовым дверям Большого зала размеренным, чеканным шагом. Тацуя и Миюки бесшумно двинулись следом, держа идеальную боевую формацию прикрытия тыла.
Студенты в панике вжимались в спинки скамей, освобождая им дорогу. Никто не смел вздохнуть. Когда троица проходила мимо стола Слизерина, Драко Малфой сидел ни жив ни мертв, его аристократическая спесь растворилась без следа под тяжестью абсолютного авторитета, исходившего от истинных правителей японской ночи.
Двери Большого зала с грохотом распахнулись сами собой под воздействием дистанционного кинетического импульса Рэя и с таким же грохотом захлопнулись за их спинами.
В Большом зале повисла мертвая, оглушающая тишина. Лишь тихие всхлипы Лили Поттер да мерное шипение тающего на каменных плитах колдовского льда нарушали безмолвие.
Дамблдор медленно опустился на свой трон за преподавательским столом. Его руки мелко дрожали. Он посмотрел на разбитые очки на полу, затем на обугленный пергамент, зажатый в пальцах.
«Гарри Поттер... – эхом пронеслось в угасающем сознании старого стратега. – Что же я наделал? Что мы выпустили в этот мир?..»
А за стенами древнего шотландского замка, под холодным осенним дождем, Рэй Ёцуба впервые за девять лет вдохнул сырой воздух Британии.
– Отвратительный климат, – спокойно заметил он, поправляя воротник мундира. – И на редкость примитивная магия.
– Мы уничтожим этот турнир и вернемся домой, брат Рэй? – тихо спросила Миюки, вставая рядом с ним и глядя на темные очертания Запретного леса.
Рэй посмотрел на свои ладони, окутанные слабым, едва заметным сиянием псионов и древней, признавшей его первородной силы.
– Уничтожим? Нет, Миюки, – его губы тронула та самая улыбка Майи Ёцубы, от которой содрогались министры. – Уничтожить — это