Прогулка
Дым и искры в объективе
Вечер в Барселоне плавно перетекал в ночь, но в квартире Олега время словно остановилось. Воздух в гостиной стал плотным, сизым и ароматным. На низком журнальном столике в беспорядке валялись бумажки, гриндер и россыпь чего-то, что пахло свободой и легким безумием. Олег сидел на диване, вальяжно раскинув ноги, и держал телефон в одной руке, а другой ловко орудовал над столом.
– Смотрите, чат, — его голос стал еще более тягучим и низким, чем обычно. — Главное — это равномерность. Если забьешь криво, гореть будет как попало. А мы же хотим эстетики, верно?
Кристина, сидевшая в другом конце огромного дивана, лишь закатила глаза, не отрываясь от экрана своего смартфона. Она слышала, как в динамике его телефона нарастает гул уведомлений. Олег вел прямой эфир, и сейчас он был в своем стихийном амплуа — расслабленный, дерзкий, абсолютно игнорирующий любые правила.
Он закончил «скрутку» с хирургической точностью, поднес её к губам и щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его лицо, подчеркнув острые скулы и татуировки на шее. Первый выдох — и облако дыма окутало камеру, создавая эффект туманного фильтра.
– О, да... — выдохнул он, прикрывая глаза. — Это то, что доктор прописал.
Кристина краем глаза наблюдала за ним. Олег не остановился на одной. Когда вторая самокрутка была готова и раскурена следом, его окончательно «повело». Это уже не был просто Олег Нечипоренко, с которым она спорила об ужине час назад. Это был Kizaru — персонаж, икона, человек, живущий в ритме глубокого баса и бесконечного чилла. Выкурить две подряд, даже с его стажем, было мощным ходом. Его веки отяжелели, а на губах застыла ленивая, слегка отсутствующая улыбка.
Девушка поправила свою короткую черную толстовку, которая то и дело задиралась, обнажая полоску кожи на животе. Черные джинсы сидели на ней как влитые, подчеркивая каждый изгиб бедер, когда она подтянула ноги к себе. Она чувствовала себя уютно и в то же время наэлектризованно. Тишина квартиры, нарушаемая лишь его тихим бормотанием в эфир, давила на уши.
Внезапно она кожей почувствовала его взгляд. Не через камеру, а напрямую. Олег повернул голову, и его глаза, подернутые дымкой, сфокусировались на ней.
– Чат, вы не поверите, — усмехнулся он, снова обращаясь к телефону, но не сводя глаз с Кристины. — Тут в комментариях просто спамят. Спрашивают, где наша королева. Крис, ты почему прячешься от народа? Люди требуют контента.
Кристина, не поднимая головы от своего телефона, медленно и демонстративно подняла руку и показала средний палец прямо в сторону его камеры.
– О-о-о, — Олег рассмеялся, и этот смех был хриплым, искренним. — Видали? Характер. Она у нас не дрессированная, пацаны.
Он не стал дожидаться её ответа. Олег просто завалился набок, сокращая расстояние между ними, и развалился на подушках рядом с ней, продолжая держать телефон так, чтобы захватывать их обоих. Эфир взорвался с новой силой. Счетчик зрителей подпрыгнул так резко, будто кто-то нажал на кнопку форсажа.
Кристине это нравилось. Глупо было отрицать. Ей нравилось это внимание, эта игра на грани, это ощущение, что за их личным пространством наблюдают десятки тысяч глаз, но никто из них не может по-настоящему дотянуться.
– Посмотрите на неё, — прошептал Олег, переводя камеру телефона вниз.
Он начал медленно вести объективом вдоль её тела. Сначала в кадре появились её ноги в обтягивающем черном дениме. Камера задержалась на коленях, затем плавно поползла выше, подчеркивая линию бедер. Кристина замерла, перестав даже имитировать деятельность в своем телефоне. Дыхание стало чуть чаще.
– Идеальные формы, да? — продолжал комментировать Олег, и его голос звучал так, будто он читал интимный рэп прямо ей в ухо. — Я же говорил, архитектура.
Камера поднялась выше, к краю толстовки, скользнула по тонкой талии и задержалась на ключицах, которые отчетливо выделялись в вырезе одежды. Свет от кольцевой лампы, стоявшей неподалеку, падал на её кожу, делая её почти фарфоровой. Наконец, объектив достиг её лица. Кристина смотрела прямо в камеру — дерзко, с вызовом, чуть прикусив нижнюю губу.
– Злая какая, — хмыкнул Олег, убирая телефон чуть в сторону, но не выключая эфир. — Но мы-то знаем, что это только маска.
Его свободная рука, та самая, что пахла табаком и дорогим парфюмом, легла ей на бедро. Кристина вздрогнула от неожиданности, хотя подсознательно ждала этого жеста. Пальцы Олега собственнически сжали плотную ткань джинсов. Он начал медленно поднимать ладонь выше, дюйм за дюймом, не обращая внимания на то, что чат в этот момент просто сходил с ума от догадок и восторга.
– Олег, ты в эфире, — тихо произнесла она, хотя в её голосе не было ни капли протеста.
– И что? — он придвинулся еще ближе, так что она почувствовала жар, исходящий от его тела. — Пусть смотрят. Пусть знают, чьё это.
Его рука продолжала свое движение, уверенно и неторопливо. Кристина чувствовала каждое его прикосновение даже через ткань. Внутри неё боролись два чувства: желание оттолкнуть его ради приличия и дикая жажда того, чтобы он не останавливался.
– Ты слишком много на себя берешь, Нечипоренко, — она наконец отложила свой телефон и повернулась к нему всем телом, оказавшись в опасной близости от его лица.
– Я беру только то, что принадлежит мне по праву, — парировал он.
Он перевел камеру так, чтобы в кадре были только их лица. Зрители видели, как его зрачки расширены — то ли от выкуренного, то ли от близости девушки. Он ухмыльнулся прямо в объектив, а затем, не разрывая зрительного контакта с Кристиной, приставил палец к губам, призывая чат к тишине.
– На сегодня всё, чат, — бросил он, лениво потянувшись к кнопке завершения. — Дальше будет приватный контент, который вам не по карману. Мир.
Экран погас. Смартфон выпал из его рук на мягкий ворс ковра, но Олег даже не посмотрел вниз. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, в которой слышалось только их сбивчивое дыхание.
– Ты придурок, — повторила Кристина свою любимую фразу, но на этот раз шепотом.
– Но тебе это нравится, — он не спрашивал, он утверждал.
Его рука, всё еще лежавшая на её бедре, сжала кожу чуть сильнее, притягивая девушку к себе. Кристина не сопротивлялась. Она подалась вперед, запуская пальцы в его короткие волосы, чувствуя, как расслабленность Олега сменяется чем-то гораздо более острым и сосредоточенным.
– Ты обещал осьминога и лимонад, — вспомнила она, пытаясь вернуть остатки здравого смысла. — А в итоге мы сидим в дыму и ты лапаешь меня перед всей страной.
– Осьминог был днем, — Олег прижался своим лбом к её лбу. — А сейчас время для десерта. И, если честно, мне плевать на всю страну. Главное, что ты здесь.
Кристина почувствовала, как её прямолинейность и «взрывной» характер тают под его взглядом. Олег умел быть невыносимым, умел играть на публику, но когда камеры выключались, он становился тем единственным человеком, который видел её настоящую — не «королеву чата», а просто девушку, которая готова была пойти за ним на край света, даже если этот край находился в задымленной квартире в центре Барселоны.
– Твои фанаты меня возненавидят, — усмехнулась она, прикрывая глаза.
– Они тебя обожают, — возразил он, касаясь губами кончика её носа. — Потому что они видят, как ты на меня влияешь. Ты — мой личный сорт допинга, Крис. И сегодня мне его мало.
Он потянул её на себя, заставляя окончательно переместиться к нему на колени. Толстовка задралась еще выше, и теперь его ладони легли на теплую, обнаженную кожу талии. Кристина выдохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
– Знаешь, — прошептала она, кусая его за нижнюю губу. — Тот эфир... это было чертовски самонадеянно.
– Это был лучший эфир в моей жизни, — Олег улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли раскаяния. — Потому что в нем была ты.
За окном Барселона продолжала жить своей ночной жизнью: шумели мопеды, где-то вдалеке кричали чайки, а тысячи людей в интернете продолжали обсуждать последние минуты трансляции. Но здесь, в полумраке гостиной, всё это не имело значения. Был только запах дыма, тепло рук и двое людей, которые нашли друг друга в этом безумном мире бесконечных стримов и вспышек камер.
– Больше никаких эфиров на сегодня, — строго сказала Кристина, хотя её руки уже уверенно расстегивали верхнюю пуговицу его рубашки.
– Обещаю, — Олег перехватил её губы своими, прерывая любые дальнейшие возражения. — Только ты и я. И никакой архитектуры, кроме той, что я могу потрогать руками.
Кристина рассмеялась в поцелуй, окончательно сдаваясь. Она знала, что завтра будут новые заголовки, новые комментарии и, возможно, новые ссоры. Но сегодня ночью Барселона принадлежала им двоим, и этот «приватный контент» не предназначался ни для одного объектива в мире.