← Назад к обзору

Проклятье

Последнее отражение тьмы

– Мы не можем просто уйти, Драко. – Голос Эмилии прозвучал надтреснуто, но в нём не было и тени прежней покорности.

Они стояли на границе поместья Малфоев, там, где защитные чары едва заметно вибрировали под напором ледяного ветра. Трансгрессия вырвала их из ада, но ад последовал за ними в мыслях. Нарцисса и Люциус уже скрылись в дверях мэнора, полагая, что их сын и его названная сестра следуют за ними.

– Он убьёт тебя, если мы вернёмся, – Драко судорожно сжал её плечи. Его пальцы впились в дорогую ткань её мантии. – Ты слышала его. Он считает тебя своей собственностью, наградой для верных слуг. Если ты ослушаешься сейчас, это будет конец.

Эмилия подняла на него взгляд. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь горел огонь, который Драко никогда раньше не видел. Это была не ярость Пожирателей и не высокомерие Слизерина. Это была чистая, незамутнённая воля.

– Он трогал меня, Драко. – Она коснулась своего плеча там, где недавно лежала костлявая рука Волан-де-Морта. – Его холод... он не снаружи. Он внутри. Эта клятва, эта чёрная прядь в моих волосах — они тянут из меня жизнь. Если он победит, я никогда не буду свободна. Я буду лишь тенью, которую он будет держать на поводке, чтобы понукать тобой и моими родителями. Ты хочешь такой жизни для нас?

Драко замолчал. Он посмотрел на свои руки — бледные, дрожащие, испачканные гарью Астрономической башни. Он вспомнил лицо Дамблдора в момент падения и осознал: он уже мёртв внутри. И единственный способ воскреснуть — это перестать бежать.

– У нас нет палочек, Эми. – Он горько усмехнулся. – Мы безоружны против армии фанатиков.

– Ты забываешь, в чьём доме мы находимся. – Эмилия кивнула в сторону мэнора. – В подвалах твоего отца хранятся артефакты, о которых Министерство даже не догадывается. И у меня есть кое-что ещё.

Она вытащила из складок платья небольшой, невзрачный на вид предмет, завернутый в бархат. Когда ткань соскользнула, Драко увидел старинный кинжал с рукоятью из потемневшего серебра.

– Это из Тайной комнаты, – прошептала она. – Я нашла его в тот день, когда услышала шепот. Он пропитан ядом василиска. Я знала... я чувствовала, что он понадобится.

Драко посмотрел на кинжал, затем на девушку. В этот момент она казалась ему прекраснее и страшнее любого божества.

– Идём, – коротко бросил он.

Они не зашли в главный зал. Драко провел её через черный ход, мимо кухни, где испуганные домовики забились в углы. В кабинете Люциуса он вскрыл тайник за портретом прадеда. Там лежали две палочки — старые, из терновника и боярышника, запасные инструменты, которые Малфои хранили на крайний случай.

– Не идеальны, но сойдут, – Драко взмахнул своей, чувствуя, как магия, пусть и неохотно, откликается на его зов.

Через десять минут они снова стояли на холме, глядя на далекий горизонт, где небо над Хогвартсом окрасилось в кроваво-красный цвет.

– На счет три? – спросила Эмилия.

– На счет три.

Вспышка трансгрессии — и мир снова взорвался криками и грохотом.

Они появились не во дворе, а в одном из разрушенных переходов на третьем этаже. Снизу доносился шум битвы. Оказалось, что Поттер не умер. Гарри, живой и разъяренный, вел за собой остатки защитников.

– Смотри! – Эмилия указала вниз.

Там, в гуще сражения, огромная змея Нагайна металась среди обломков, защищенная магической сферой. Рядом с ней, отбиваясь от трех Пожирателей одновременно, стоял долговязый парень с мечом Гриффиндора — Невилл Долгопупс.

– Нам нужно к ней, – Драко перехватил палочку. – Если змея умрет, он станет смертным.

Они бросились вниз по лестнице, перепрыгивая через тела и обломки камня. Драко действовал на инстинктах. Он не думал о том, что сражается против «своих». В этот момент для него не было «своих». Были те, кто хотел превратить его жизнь в вечный кошмар, и те, кто просто хотел выжить.

– Ступефай! – выкрикнул он, отбрасывая Пожирателя, который занес заклинание над головой Луны Лавгуд.

Девочка удивленно моргнула, увидев Малфоя, но тут же кивнула и продолжила бой.

Они пробивались к центру двора. Эмилия двигалась с грацией хищницы. Её заклинания были точными и беспощадными. Она не убивала, но выводила врагов из строя с такой эффективностью, что даже гриффиндорцы на мгновение замирали, глядя на неё.

– Поттер! – заорал Драко, увидев Гарри, который пытался пробиться к Волан-де-Морту сквозь заслон из Пожирателей.

Гарри обернулся, его лицо было маской из крови и пыли. Он вскинул палочку, ожидая удара от Малфоя, но Драко лишь швырнул ему свою запасную палочку из терновника.

– Твоя сломалась, я видел! Бери эту!

Поттер поймал её на лету, его глаза расширились от изумления. Всего на секунду их взгляды встретились — два врага, два отражения одной и той же войны. Гарри коротко кивнул и развернулся к Темному Лорду.

В этот момент Нагайна сделала бросок. Сфера вокруг неё на мгновение ослабла, когда Волан-де-Морт отвлекся на Поттера.

– Сейчас! – крикнула Эмилия.

Она не стала использовать магию. Она знала, что сфера поглотит любое заклинание. Она просто прыгнула вперед, сокращая дистанцию с безумной отвагой. Кинжал в её руке сверкнул серебром.

Змея развернулась к ней, раскрывая пасть, полную ядовитых зубов. Эмилия не отступила. Она вогнала клинок, пропитанный ядом василиска, прямо в основание черепа монстра.

Раздался нечеловеческий крик — крик самой Тьмы. Змея вспыхнула черным пламенем и рассыпалась пеплом прямо под руками девочки. Последний кристраж был уничтожен.

Волан-де-Морт вскрикнул, хватаясь за грудь. Его лицо исказилось от невыразимой муки. Он посмотрел на Эмилию — на ту, которую считал своей верной служанкой, — и в его взгляде впервые промелькнул настоящий, человеческий страх.

– Ты... – прошипел он.

– Я — не твоя, – холодно ответила Эмилия, отбрасывая рукоять кинжала.

Дальше всё произошло быстро. Гарри Поттер, вооруженный палочкой, которую ему дал Драко, произнес решающее заклинание. Столкновение двух лучей осветило двор ослепительным светом. И когда пыль осела, на земле лежало лишь бренное тело Тома Реддла. Человека, который так боялся смерти, что забыл, как жить.

Тишина, наступившая после, была пугающей.

Драко подошел к Эмилии. Она стояла на коленях, тяжело дыша. Её платиновые волосы теперь были полностью чистыми — черная прядь исчезла в тот самый момент, когда Нагайна обратилась в пепел. Клятва была разорвана.

Он протянул ей руку и помог подняться.

К ним подошел Гарри. Он тяжело опирался на обломок стены, сжимая в руке палочку из терновника.

– Малфой... – начал он, но слова давались ему с трудом. – Почему?

– Потому что я устал быть в тени, Поттер, – ответил Драко, не отпуская руки Эмилии. – И потому что она... она лучше меня. Она напомнила мне, что у нас есть выбор.

Гарри посмотрел на Эмилию, затем на Драко. Он медленно протянул руку.

– Спасибо.

Драко поколебался секунду, а затем пожал её. Это не было началом великой дружбы, но это был конец многолетней вражды.

***

Прошел год.

Хогвартс восстал из руин. Камень за камнем, заклинание за заклинанием, замок снова обрел свое величие. Но это был уже другой Хогвартс. В нём больше не было места для предрассудков о чистоте крови и вечной вражды факультетов.

В Большом зале, на стене рядом с портретами героев битвы, висело новое полотно. На нём были изображены двое. Юноша с тонкими чертами лица и девушка, похожая на него как две капли воды. Они стояли плечом к плечу, глядя на учеников с легким полуоттенком высокомерия, которое теперь казалось не обидным, а скорее гордым.

Драко и Эмилия Малфой.

Они поженились сразу после того, как суды Министерства оправдали их, приняв во внимание свидетельства Поттера и их решающий вклад в победу. Эмилия официально взяла фамилию Драко, окончательно закрепив их союз.

В день открытия восстановленной школы они стояли в Большом зале среди приглашенных гостей.

– Смотри, – Эмилия кивнула на портрет. – Мы там выглядим слишком серьезными.

– Мы и были серьезными, Эми, – Драко приобнял её за талию. – Мы спасали мир, между прочим.

К ним подошел Гарри Поттер. На его лице красовались новые шрамы, но взгляд был спокойным. Он теперь работал в Аврорате, и его авторитет был непререкаем.

– Рад вас видеть, – сказал Гарри, кивнув портрету. – Я сам настоял, чтобы его повесили здесь. Ученики должны знать, что Слизерин — это не только амбиции, но и искупление.

– Спасибо, Поттер, – Эмилия улыбнулась ему. – Хотя я всё ещё считаю, что мой нос на портрете получился чуть длиннее, чем в жизни.

Гарри рассмеялся — искренне и открыто.

– Некоторых вещей не изменит даже война, верно?

Они разошлись, и Драко с Эмилией вышли на террасу, с которой открывался вид на озеро. Поверхность воды была гладкой, как зеркало.

– Знаешь, – тихо произнесла Эмилия, прислонившись к его плечу, – я иногда скучаю по тому времени, когда мы были просто первокурсниками. Когда самой большой проблемой было унизить Уизли во дворе.

– А я не скучаю, – Драко поцеловал её в макушку. – Потому что тогда я не знал, кто я такой. А теперь знаю.

Он посмотрел на её волосы. Они сияли чистой платиной в лучах солнца. Никакой тьмы, никаких теней. Только свет.

– Мы — легенда, Малфой, – прошептала она.

– Мы — это мы, Эмилия. И этого достаточно.

Они стояли на террасе своего возрожденного дома, глядя в будущее, которое они построили своими руками. И в этом будущем больше не было места для страха — только для любви, которая оказалась сильнее самого древнего зла.

На стене Большого зала их портреты продолжали следить за новыми поколениями учеников. И поговаривали, что если подойти к ним в тишине, можно услышать, как девушка на холсте тихо шепчет юноше: «Смотри, дементор!», а тот в ответ лишь нежно сжимает её руку, зная, что никакие призраки прошлого больше не властны над ними.