← Назад к обзору

Прости

Золотая клетка с выбитыми прутьями

Никита не мог выкинуть Соню из головы. Весь следующий день в школе он ловил себя на том, что вместо тактики предстоящего матча прокручивает в памяти ощущение её тонких пальцев на своём поясе. Его привычный мир, состоящий из тренировок, флирта с одноклассницами и рева мотора, внезапно сузился до одной точки — хрупкой девчонки с затравленным взглядом.

После уроков он намеренно задержался у раздевалок, поджидая Даню. Тот вышел в дурном расположении духа, пиная сменку.

– Слышь, Ник, есть косарь до завтра? – Даня сплюнул на пол, нервно оглядываясь. – Нужно кое-что перехватить, а на этой... на Сониной карте опять какой-то лимит вылез.

Никита замер, поправляя лямку спортивной сумки. Его мощные бицепсы напряглись под тонкой тканью футболки.

– На Сониной карте? – переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. – А она у неё откуда? Вроде не выглядит как дочка олигарха.

Даня хмыкнул, выуживая из кармана пачку дорогих сигарет, которые явно не соответствовали его обычному бюджету.

– Ты не поверишь, бро. У неё брат старший — какой-то айтишный гений или типа того. Живёт в Штатах, бабло гребёт лопатой. Присылает этой дуре на «содержание». Там безлимит практически, прикинь? А она даже пользоваться ими не умеет. Трясётся над каждой копейкой, собаке корма элитные покупает, а остальное... Ну, я присматриваю, чтобы добро не пропадало.

Внутри Никиты закипела холодная ярость, смешанная с презрением. Значит, этот подонок не просто бил её, он ещё и жил за её счёт, превратив девчонку в бессловесный банкомат.

– И она просто так отдала тебе карту? – Никита сделал шаг ближе, нависая над Даней. Его рост в 180 сантиметров и широкие плечи сейчас казались особенно угрожающими.

– А куда она денется? – Даня самодовольно оскалился. – Я ей сказал, что если будет вякать, я её пса пристрелю или брату наплету, что она по впискам шляется. Брат её за тридевять земель, он ей верит, но контроля боится. Вот и сидит тише воды, ниже травы. Ладно, так что с косарем?

– Нету, – отрезал Никита, разворачиваясь. – Всё на бензин спустил.

Он почти бежал к парковке, где стоял его питбайк. Мысль о том, что Соня терпит побои и унижения, имея возможность уйти в любой момент, не давала ему покоя. Но он понимал: дело не в деньгах. Даня сломал её волю, запугал так, что золотая карта в её кармане превратилась в ещё одну цепь.

Никита знал, где она гуляет с Графом в это время. Небольшой пустырь за гаражами, где почти не было людей — идеальное место для тренировки кане-корсо.

Когда он заглушил мотор питбайка, он увидел их. Соня стояла посреди поляны, отдавая команды жестами. Огромный пес, весом почти с саму хозяйку, безукоризненно выполнял «рядом» и «сидеть». В её движениях была грация, которую она тщательно скрывала дома у Дани. Здесь, наедине с собакой, она казалась сильнее.

– Красиво работаете, – громко сказал Никита, снимая шлем.

Соня вздрогнула, и Граф тут же напрягся, издав низкий, предупреждающий рык.

– Свои, Граф, свои! – Соня положила руку на широкую холку пса. – Привет, Никита. Ты выслеживаешь меня?

– Вроде того, – честно признался он, подходя ближе. – Поговорить надо. Без твоего... надзирателя.

Соня опустила глаза, теребя поводок. Синяк на щеке стал желтовато-зелёным, она неумело замазала его тональным кремом.

– Даня скоро придет, – прошептала она. – Он не любит, когда я задерживаюсь.

– Даня — кусок дерьма, Соня, – Никита подошел вплотную, чувствуя, как от неё пахнет чем-то нежным, цветочным, вопреки всей этой обстановке. – Он мне всё рассказал. Про твоего брата, про карту.

Девушка побледнела, её пальцы судорожно впились в шерсть Графа.

– Он не имел права... – Голос её сорвался. – Это личное.

– Личное — это когда ты сама решаешь, кому давать деньги, а когда у тебя их отбирают силой, это грабёж. Почему ты терпишь? У тебя есть всё, чтобы уехать от него завтра же.

– Ты не понимаешь, – Соня подняла на него глаза, полные слёз. – Артём, мой брат, он думает, что Даня — мой единственный друг здесь. Он присылает деньги, чтобы я ни в чем не нуждалась, пока он строит карьеру. Если я скажу правду, он прилетит, устроит скандал, заберет меня в Америку... А я не хочу. Там я буду просто тенью его успеха. А здесь... здесь у меня Граф, школа...

– Здесь у тебя Даня, который использует тебя как боксерскую грушу и кошелек, – перебил её Никита. Он не выдержал и взял её за плечи. Его ладони, привыкшие к тяжелому мячу и рулю байка, сейчас были на удивление осторожными. – Соня, посмотри на меня.

Она подчинилась. В этом взгляде Никита увидел такую бездну одиночества, что у него перехватило дыхание. Его привычный флирт, вечный «стояк» и желание просто поразвлечься с симпатичной девчонкой куда-то испарились, уступая место чему-то более глубокому и опасному.

– Я помогу тебе, – тихо сказал он. – Заберу у него карту. И его самого из твоей жизни тоже заберу.

– Ты не сможешь, – она покачала голвой. – Он злой. Ты его не знаешь.

– А я футболист, детка. Я привык пробивать защиту, – Никита усмехнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что Соня невольно затаила дыхание. – Давай сделку. Ты сейчас отдаешь мне свой номер телефона, а вечером, когда он уйдет в клуб на твои же бабки, ты выйдешь ко мне.

– Я боюсь, – выдохнула она, но рука сама потянулась к карману куртки.

– Со мной тебе нечего бояться. Граф подтвердит.

Пес, словно понимая человеческую речь, коротко гавкнул и ткнулся мокрым носом в ладонь Никиты.

***

Вечер наступил быстрее, чем Никита ожидал. Он сидел на своем питбайке в тени старых лип напротив дома Дани. В одиннадцать вечера дверь подъезда распахнулась, и оттуда вышел Даня в сопровождении двух сомнительных приятелей. Они громко смеялись, обсуждая, в какой стриптиз-бар поедут сегодня. Даня вертел в пальцах тонкий пластик — ту самую безлимитную карту.

Никита дождался, пока их такси скроется за поворотом, и набрал номер.

– Выходи, – коротко бросил он в трубку.

Через пять минут Соня появилась на крыльце. Она была в объемном худи, которое скрывало её фигуру, но не могло спрятать ту хрупкую ауру незащищенности, что всегда её окружала.

– Где он? – спросила она, подходя к байку.

– Поехал тратить твое наследство, – Никита спрыгнул на асфальт. – Но это ненадолго. Садись.

– Куда мы?

– В одно место, где нас никто не найдет.

Они ехали по ночному городу, и Соня снова прижималась к нему, только на этот раз её хватка была увереннее. Никита чувствовал, как её грудь касается его спины, и это вызывало в нем бурю эмоций, с которыми он едва справлялся. Он привез её на старую набережную, где под мостом была скрытая от глаз площадка.

– Почему ты это делаешь? – Соня смотрела на темную воду. – Мы же почти не знакомы. Ты друг Дани. Ты должен быть на его стороне.

– Я ни на чьей стороне, кроме своей, – Никита подошел к ней сзади, почти касаясь её волос. – А мне не нравится, когда портят красивые вещи. И людей. Ты не заслужила того, что он с тобой делает.

– Он говорит, что я никому больше не нужна, – прошептала она. – Что я странная, забитая...

– Он лжет, – Никита развернул её к себе. В свете редких фонарей её глаза казались магическими, голубо-зелеными озерами, в которых хотелось утонуть. – Ты потрясающая. Ты дрессируешь огромного пса, ты терпишь боль и не ломаешься. Ты сильнее его в сто раз.

Он медленно, давая ей возможность отстраниться, провел рукой по её талии. Соня замерла, но не отпрянула. Напротив, она сделала крошечный шаг навстречу, ища защиты в его силе.

– У него моя карта, – вспомнила она. – Там все деньги, которые Артём прислал на этот месяц.

– Мы её заблокируем, – Никита достал свой телефон. – У тебя же есть приложение в мобильном?

– Есть, но он сменил пароль.

– Глупый малый, – Никита усмехнулся. – Он забыл, что карта оформлена на твоё имя. Один звонок в банк, пара кодовых слов, которые знаешь только ты — и его «праздник» закончится прямо у барной стойки.

Соня посмотрела на него с надеждой.

– Ты правда думаешь, что это сработает?

– Обязательно. А потом... потом он придет в ярость. И вот тогда на сцене появлюсь я.

Звонок в банк занял десять минут. Соня дрожащим голосом подтвердила свою личность и заблокировала счет. Никита видел, как с каждым словом она становится чуть выше, чуть увереннее. Это была её маленькая победа, её первый бунт.

– А теперь, – Никита забрал у неё телефон, – мы поедем ко мне. Родители на даче до конца недели. Тебе нельзя возвращаться в ту квартиру сегодня.

– А Граф? – испугалась она.

– Заберем его. У меня есть запасной ключ от квартиры Дани, он сам мне его дал месяц назад, когда просил цветы полить, пока он в деревню ездил. Забыл забрать, идиот.

Они пробрались в квартиру Дани как воры. Граф встретил их тихим поскуливанием, он явно нервничал в отсутствие хозяйки. Соня быстро собрала рюкзак с самыми необходимыми вещами.

– Скорее, – торопила она. – Он может вернуться, если транзакция не пройдет.

– Пусть возвращается, – Никита стоял в дверях, его мощная фигура загораживала проход. – Я бы даже хотел на это посмотреть.

Но они ушли вовремя. Когда питбайк Никиты отъезжал от дома, к подъезду с визгом тормозов подлетело такси. Из него выскочил разъяренный Даня, размахивая руками.

– Кажется, шоу начинается, – хмыкнул Никита, прибавляя газу.

Квартира Никиты была полной противоположностью жилищу Дани. Здесь было чисто, пахло кожей и мужским парфюмом. Вольт, маленький джек-рассел, устроил настоящую истерику от радости, увидев хозяина, а потом долго и подозрительно обнюхивал Графа, который величественно игнорировал мелкого задиру.

– Располагайся, – Никита бросил ключи на тумбочку. – Твоя комната — гостевая, в конце коридора.

Соня стояла посреди гостиной, чувствуя себя странно. Впервые за долгое время она была в безопасности.

– Почему ты мне помогаешь? – снова спросила она, глядя, как Никита снимает куртку, обнажая рельефные мышцы рук. – Ты же понимаешь, что завтра в школе он всё поймет?

Никита подошел к ней. В его глазах больше не было того холодного азарта охотника. Осталось только странное, непривычное для него тепло.

– Пусть понимает, – он коснулся её щеки, там, где под кожей еще чувствовался след удара. – Я давно хотел найти повод, чтобы начистить ему физиономию. А ты... ты просто дала мне смысл это сделать.

Он наклонился и коснулся губами её лба. Это был не тот поцелуй, которого Соня боялась, а какой-то оберегающий жест.

– Спи, Соня. Завтра начнется новая игра. И на этот раз правила устанавливаю я.

Ночью Соня не могла уснуть. Она слышала, как за стеной Никита ворочается в своей постели. Она знала, что он — не ангел. Он бабник, он дерзкий, он живет на скорости. Но в этом парне была честность, которой не хватало Дане.

А утром её телефон взорвался от звонков и сообщений. Даня бесновался.

«Ты где, тварь?! Где карта?! Я убью тебя и твою псину!»

«Вернись сейчас же, или я напишу твоему брату, что ты спишь с половиной школы!»

Соня смотрела на экран, и её руки больше не дрожали. Она вышла в кухню, где Никита уже варил кофе, одетый только в спортивные штаны. Его пресс, о котором ходили легенды в школе, сейчас был прямо перед ней, но она смотрела ему в глаза.

– Он пишет гадости, – сказала она, протягивая телефон.

Никита пробежал глазами текст, и его челюсти сжались так, что заходили желваки.

– Отлично. Значит, он уже достаточно разогрет. Собирайся, мелочь. Сегодня мы пойдем в школу вместе.

– Ты с ума сошел? – ахнула она. – Он же набросится на тебя.

– Я на это очень надеюсь, – Никита хищно улыбнулся. – При свидетелях. Чтобы у директора не возникло вопросов, почему этот «золотой мальчик» вылетает из школы со справкой о неполном среднем.

Он подошел к ней и взял за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Ты мне веришь?

Соня посмотрела на Графа, который спокойно спал у ног Никиты. Собаки никогда не ошибаются в людях.

– Верю, – прошептала она.

Школьный двор был полон учеников, когда питбайк Никиты с ревом въехал на парковку. Соня слезла с заднего сиденья, поправляя волосы. Все взгляды были прикованы к ним. Самый крутой парень школы и «серая мышка» Дани — это была сенсация.

Даня уже ждал их у входа. Он выглядел ужасно: помятый, с красными глазами, в той же одежде, что и вчера.

– Ты! – он бросился к Соне, замахиваясь. – Ты что себе возомнила, сука?!

Но его рука не достигла цели. Никита перехватил его запястье в воздухе с такой силой, что послышался отчетливый хруст.

– Руки убрал, – голос Никиты прозвучал как удар хлыста.

– Ник, ты чего?! Она моя девка! – взвизгнул Даня, пытаясь вырваться. – Она у меня деньги украла!

– Это её деньги, Даня. И её жизнь. А ты в ней — лишний элемент, – Никита толкнул его в грудь, заставляя отлететь на несколько метров. – Если ты еще хоть раз подойдешь к ней ближе чем на километр, я забуду, что мы когда-то были друзьями. Я выбью из тебя всё дерьмо, которое ты в себя впитал, пользуясь беззащитностью девчонки.

– Ты за неё впрягаешься? – Даня сплюнул кровь, разбитую о собственный зуб. – Да она же никто! Пустое место!

Никита сделал шаг вперед, и толпа вокруг охнула. В нем сейчас было столько мощи и первобытной ярости, что даже самые заядлые хулиганы попятились.

– Для тебя — может быть. А для меня она — та, кого я буду защищать. И поверь, у меня хватит сил сделать твою жизнь адом. Карту верни. Сейчас же.

Даня, дрожа от злости и страха, залез в карман и швырнул пластиковый прямоугольник в пыль. Никита поднял его и протянул Соне.

– Держи. И больше никогда не отдавай свою силу в чужие руки.

Соня взяла карту. Она чувствовала, как сотни глаз смотрят на неё — с завистью, любопытством, уважением. Но ей было плевать на них. Она смотрела на Никиту.

– Пойдем на уроки? – тихо спросила она.

– Иди, – Никита улыбнулся своей привычной, немного дерзкой улыбкой. – Я догоню. Мне нужно пару слов сказать нашему общему другу.

Когда Соня скрылась в дверях школы, Никита подошел к Дане, который пытался подняться.

– Слушай сюда, урод. Брат Сони уже в курсе всего. Я вчера отправил ему письмо с фотографиями её лица после твоих «воспитательных мер». Думаю, скоро у тебя будут проблемы посерьезнее, чем заблокированная карта.

Даня побледнел. Он понял, что его сытая и безнаказанная жизнь закончилась в тот самый момент, когда Никита заметил ту пощечину.

Никита развернулся и пошел к входу. В его кармане завибрировал телефон. Сообщение от Сони: «Спасибо, что увидел меня».

Он не ответил, но улыбка не сходила с его лица. Он знал, что впереди еще много трудностей, что Даня будет пытаться мстить, что брат Сони может оказаться не самым приятным парнем... Но сейчас, чувствуя прилив адреналина и странную нежность в груди, Никита понимал: эта игра стоит свеч. И он намерен довести её до победного финала.

Ведь настоящий футболист знает: главное не просто забить гол, а защитить свои ворота. А Соня теперь была его главной ценностью, которую он не собирался терять.